Глава 14
С того самого судьбоносного разговора прошла целая неделя. Вернувшись на такси домой, я неуверенно переступила порог, готовясь к самому худшему - разговору с матерью, поджидающей меня на кухне за чашкой остывшего кофе. Диалог был придуман ею заранее, заучен наизусть и с театральным мастерством изложен в четырех стенах импровизированной сцены. В ее сценарии не было места для моих реплик - все мои оправдания звучали глухо и неправдоподобно.
В ее глазах я неизменно оставалась той самой, непутевой дочерью, решившейся таки наконец-то вернуться домой. Неблагодарная дрянь, позорящая своего умершего отца.
Выговорившись, она привычно закурила, устремив взгляд в окно, тем самым давая понять, что спектакль в конце концов окончен.
Вспоминая об этом сейчас, за обеденным столом школьной столовой, я думала, что будь отец жив, все могло быть иначе. Обнявший меня со спины Тэхен опровергнул мою теорию, протягивая букетик лично сорванных им солнечных одуванчиков.
Он так и не узнал, что произошло той ночью, оставаясь в неведенье, скрывая недовольство за показушной дурашливостью.
Сегодня был его первый день посещения занятий после вынужденного отдыха. Он сиял, подобно солнцу, окидывая окружающих широкой, растянувшейся в причудливый прямоугольник улыбкой. Будто и не болел вовсе, убеждая в этом других и в первую очередь себя самого. Намеренно забывал, как не мог даже подняться с кровати, безвольно плача в подушку.
Раны на его лице затянулись, а синяки удачно припрятаны тональным кремом, с щенячьими глазками, выпрошенным на днях у него дома. Знай я его плохо, подумала бы, что он прогуливал занятия в шумной компании, подкупив своим обаянием местную медсестру.
Вот кому стоило на самом деле подаваться в актеры.
- Опять депрессуешь? - улыбаясь во все тридцать два, поинтересовался он, приземляясь рядом на скамью - Брось ты это неблагодарное дело. Лучше смотри каких я одуванчиков нарвал! Правда красивые? Как думаешь, их можно покрошить в салат?
Я тихонечко засмеялась, пряча улыбку в бледной ладошке.
- А я думала ты их для меня нарвал.
- Конечно для тебя! Я подумал, а вдруг ты снова не притронешься к рису, а так хоть одуванчиками перекусишь.
- Дурачок! - шикнула я, легонечко стукнув его ложкой по лбу.
- Айщ, больно же! - потирая ушибленное место, воскликнул Тэтэ.
- Привет, голубки, - хитро улыбаясь, поприветствовал нас Джин, опускаясь напротив с полным подносом еды, - Как поживаете? Что нового?
- И вовсе мы не голубки! - стушевавшись, промямлила я, с поддельным интересом изучая склеившийся в мисочке рис.
- Здорово, хен! - хохотнул Тэ, восторгаясь количеством еды на подносе, - Хэй, слушай, а разве Ромео в пьесе был толстым?
- Я тебя сейчас прибью, Тэхен!
- Роза пахнет розой, хоть розой назови ее, хоть нет, - театрально пропел Тэхен, с изяществом бывалого актера прикладывая руку к голове, - Весь мир театр, а мы - его актеры! Не парься, толстячки тоже там нужны.
- Молилась ли ты на ночь, Дездемона? - хищно прищурившись, прошипел Джин, тыча в закадычного друга острыми палочками.
- А разве это не фраза из «Оттело»? - я решила не отступать от развернувшегося в столовой импровизированного драм кружка.
- И ты, Брут? - опуская палочки, вздохнул Джин, уяснив, что этот бой он уже заведомо проиграл.
- А это из «Гамлета», - лыбился Тэ, довольный одержанной победой.
- Вообще-то, из произведения «Юлий Цезарь» - вставила я.
- Какая разница, - пожал плечами Тэ, приступая к обеду.
- Действительно, - буркнул Джин, перемешивая кимчи с рисом, - Лучше бы рассказал, как самочувствие, если не желаешь поддерживать своего хена.
- Мое то? - вскинул брови Тэ, почесывая тыковку - Лучше всех. Спасибо, хен. И да, спасибо что тогда проведал меня. Я был польщен вашим визитом, сударь.
- Хэй, я принес тебе тогда печенье! Неблагодарный!
- Ага. И сам же его за чаем и съел, - хохотнул Тэ, забирая с подноса Джина тарелочку с яичным омлетом.
- А ну положь на место! - возмутился тот.
- Это в знак компенсации и в счет принесённого морального ущерба, - запихнув солидный кусок в рот, пробасил одноклассник.
- Какого еще ущерба?
- Морального, - пояснил, как тупому, Тэтэ, - Смотри как пишется. Мо-о-оо-ра-...
Этот диалог за частую мог продолжаться бесконечно. Покачав головой, я решила переключить свое внимание на других учеников. А именно, на компанию Пак Чимина.
На его лице была все такая же беспечная, милая улыбка в окружении гомонящих закадычных друзей и вьющихся вокруг девушек. Сидящий рядом с ним Юнги молчаливо слушал россказни Хосока, активно жестикулирующего под возгласы напудренных девиц, а они ахали, восторженно хлопая в ладоши. Временами, его перебивал Намджун и тогда все замолкали, слушая убедительные доводы старшего, одобрительно похлопывающего Чонгука по плечу.
С тех самых пор ничего не изменилось. Будто и не было никаких разговоров, унижений и озлобленных, горделивых взглядов. Грязных шуточек, с привкусом горькой полыни и наполненных слезами глаз. Все было так, как предвещал Юнги - ничего хорошего. Но и ничего плохого. За всю эту неделю Чимин ни разу не пытался учинить какую-нибудь гадость. А если удавалось пересекаться в коридорах, то он и вовсе делал вид, что меня не существует. А я и не настаивала. Уж пусть лучше так, чем снова терпеть оскорбления.
Опустив взгляд, я вновь ковырнула безвкусный рис. Аппетит пропал окончательно, явно не грозясь вернуться в ближайшем будущем. И Тэ это безумно волновало.
- Ты должна поесть, - серьезным тоном твердит он, выуживая из-под носа удивленного хена толстенный кимпаб - Или мне тебя начать с ложечки кормить на глазах у всех?
- Может она этого и добивается? - хохотнул Джин, заговорщицки поглядывая в мою сторону.
- У меня пропал аппетит, - поморщив нос, вздохнула я.
- Значит, решено, - пробасил Тэтэ, с удовольствием покончив со второй миской риса.
- Что решено? - непонимающе встрепенулся Джин.
- Ты всерьез собрался кормить меня здесь с ложечки? - изогнула бровь я.
- Да, но вовсе не здесь, - утирая салфеткой рот, лукаво улыбнулся он, - Жду тебя сегодня в 18:00 на остановке у твоего дома. И даже не смей отказываться! Я знаю где ты живешь.
Вскочив из-за стола и накидывая рюкзак на плечо он поспешно ретировался, оставляя все возмущения и пререкания у себя за спиной. Прикинулся глухим, убедительно изображая из себя невинную овечку. Самый настоящий лис, что вечно себе на уме. И самый настоящий, преданный друг.
- Свидание? - заулыбался Джин, явно довольный развернувшейся романтической историей своих донсенов.
- Никакое это не свидание! - отмахнулась я, пряча залившиеся краской щеки.
- Подтверждение истины никогда не излишне, даже и тогда, когда спит всякое сомнение.
- А это откуда? - призадумалась я, где-то уже совсем недавно слыша эту фразу.
- Не знаю, - честно признался Джин, пожимая плечами, - Слова великого Шекспира, вот откуда. Ладненько, я, пожалуй, тоже потороплюсь. А ты даже не думай отказываться от приглашения Тэхена! Я же вижу, что между вами двумя. И даже не смей отрицать, врушка!
Джин лучезарно ухмыльнулся, ласково трепля меня по волосам. Такой забавный, заботливый хен. Мне будет его сильно не хватать, когда он уедет в Сеул. В тот момент я твердо решила, что обязательно навещу его на осенних каникулах вместе с Тэхеном и обниму крепко-крепко, слушая стук бьющегося доброго сердца. Временами он напоминал добродушного великана из-за своих широченных плеч и высокого роста, при этом оставаясь совершенно безобидным. Тэ его даже временами в шутку называет Гуливером, а Джин и не обижается, ласково обзывая оболтуса «мой любимый Фродо».
Попрощавшись, он так же, как и Тэ, покинул обеденный зал, оставляя меня в абсолютном одиночестве. Настенные часы показывали 11:55. Пришло время разбегаться по классам.
Отставив опостылевшую миску в сторону, я забросила сумку на плечо, лениво направляясь к выходу, как внезапно почувствовала на себе чей-то пронзительный взгляд. Обернувшись, я осмотрелась по сторонам - все ученики были заняты разговорами между собой и едой. Не было никого, кто мог бы праздно наблюдать за мной, по непонятной причине провожая обжигающим взглядом. Пожав плечами и не обнаружив ничего подозрительного, я ускорила шаги и уже подымаясь вверх по лестнице, опустила руку в карман, нащупав там непонятный клочок бумаги. Замерев на лестничном пролете, я аккуратно выудила его из кармана пиджака.
Это был небольшой кусок бумаги, явно вырванный из школьной тетради. Как он туда попал? А главное, зачем кому-то надо было его там оставлять? На эти вопросы должен был таиться ответ внутри, и я не теряя ни секунды, решительно развернула его, обнаруживая там всего одну, таинственную надпись:
«Не вечная ли это насмешка любви, что женщина не может любить того, кто любит её?»
Неизменная классика, каллиграфически выведенный почерк и горькая правда почившего философа. Человек, оставивший это послание знал обо мне не все, но очень и очень многое, при этом оставаясь в мрачном за кулисье. Призрак оперы, не иначе, с незнакомым, красивым почерком.
Грянувший в школе звонок оторвал меня от тяжких дум. Свернув записку вдвое и закинув ее на бегу в портфель, я решила отложить все важные вопросы как-нибудь на потом. Гораздо важнее сдать предстоящие экзамены, а поиграть в детектива я еще успею.
Ведь впереди меня целое нескончаемое лето.