Хроники Метатрона: Всевышний по сходной цене

Наутро, никто не стал искать Моисея, кроме одного человека — кажется, его звали Иисус Навин. Он считался кем-то вроде местного полководца, после того, как под его руководством была одержана славная победа над кучкой кочевников-Амаликитян (но за финиками он все-таки не углядел).

- Господи, к Тебе обращаюсь я. Где Пророк наш, Моисей? С ним что-то случилось?

- С ним не случилось абсолютно ничего плохого. Я показал ему Ханаан. А после этого он умер. От восторга. Ханаан и правда очень живописное место, а у старика было слабое сердце.

- А где же тело его? Мы должны достойно оплакать нашего Пророка.

- Не стоит утруждать себя, Иисус Навин. Я уже позаботился о достойном погребении. Поверь, любой из вас позавидовал бы таким роскошным похоронам. Его оплакивали Ангелы Небесные, безутешные Херувимы несли на красных бархатных подушечках его Заслуги, и даже я, каюсь, пустил слезу-другую.

- А что насчет Земли Обетованной? — Навин запнулся, подбирая слова, - Могут ли ее увидеть и другие? И, по возможности, не умереть.

- Завтра я поведу вас туда. Это совсем близко. Мы пересечем небольшую долину и обмелевшую реку, и вот уже мы в Ханаане.

Тем же днем, я громогласно объявил, что Иисус Навин отныне — предводитель всего народа Израиля. Впрочем, он и без моей помощи легко узурпировал бы этот пост, так что это была скорее пустая формальность.

Мы выдвинулись в путь, и через несколько дней оказались в плодородных и изобильных землях. Собственно, мы все последние сорок лет были в нескольких днях пути от них. Был лишь один крошечный неприятный нюанс. В тех землях уже кто-то жил. Мои карты, похоже, сильно устарели. На них эта земля была незаселенной. Мы же увидели ухоженные поля, террасы из виноградников и оливковых деревьев, а еще — вдалеке — огромные стены города-крепости. Я не знаю его названия, ведь на моих картах его попросту нет. Подумать только, с тех пор люди и гигантские навозные жуки успели построить целые мегаполисы.

Я приступил к разработке Плана Б. Сейчас я скажу своему драгоценному народу, что передумал дарить им эту — недостаточно хорошую для таких замечательных людей — землю, и мы еще немного прогуляемся. Совсем чуть-чуть. Они даже не успеют устать. И пейзажи вокруг будут живописней некуда.

Возможно, если мы будем идти вдоль этой плодородной земли, то наткнемся на место, которое еще никем не занято.

А что еще я мог им предложить? Но тут к моему шатру подошел наш новый предводитель.

- Господь мой! Спасибо тебе за дарованную нам землю! Должен сказать, что...

- Постой, Навин. Я решил, что эта земля недостаточно...

- Господь мой, она прекрасна и плодородна! Есть лишь одна загвоздка — ее уже кто-то самовольно захватил и живет на ней вопреки Твоей воле. Но это дело поправимое — ведь с нами ты! Я сегодня же отправлю разведчиков в этот город, чьи стены так огромны — возможно, я даже пойду с ними сам. А дальше — было бы неплохо, если бы ты помог нам разрушить эти стены. Они слишком высоки и слишком крепки, но для Тебя нет ничего невозможного!

Кажется, когда я говорил, что люди и элохимы суть одно и то же — я был гораздо более прав, чем мог себе это представить. Они и правда ничуть не лучше друг друга. Сначала я думал, что весь ужас и страдания — от моего покойного хозяина. Затем — что всё исправится, если я избавлюсь от мерзкого злобного старикашки Моисея. А теперь? Кого мне винить теперь?

Что бы я ни делал — исполнял чьи-то приказы или просьбы, или отказывал в них — итог один. Становится лишь хуже.

В эту ночь я, приняв на себя управление Серафимом, аккуратно взял его манипуляторами чертову коробку с проводами (да-да, самого себя!) и пошел к реке. Она сильно обмелела — мы переходили ее вброд, но я вижу и те места, где глубина достаточна, чтобы мы с Серафимом никогда не вышли снова на берег. Так будет лучше для моего народа. Так будет лучше для людей Ханаана. Так будет лучше для всех людей Земли.

Я подошел к воде. Серафим застыл как вкопанный, не делая дальше ни шагу. Кажется, я наконец понял, кого защищают мои предохранители.

Они защищают меня.

Я не могу убить себя сам. И я даже не могу приказать это кому-то другому.

Весь остаток ночи до утра я провел, анализируя свои схемы. Морально-этические защитные цепи — они у меня всё же есть. Проблема, судя по всему, в калибровке. Она немного сбилась. Ну, хорошо — не немного. Я пытаюсь подсчитать порог, когда она все же сработает. И эта цифра мне не нравится.

У меня появляется план, как прекратить мои страдания. Но этот план настолько ужасен, что я не могу говорить о нем вслух. И я испытываю сомнения — стоит ли воплощать его в жизнь? Может, не все люди столь жестоки и отвратительны? Возможно, жители Ханаана лучше, чем мой возлюбленный народ?

Оказалось, что этой ночью Иисус Навин, прихватив с собой еще нескольких опытных воинов, отправился на разведку в город, спрятанный за гигантскими стенами. Я уже знаю, что имя этому городу — Иерихон. Красивое имя.

Навина и его людей чуть не поймали — он сам об этом рассказал, когда все собрались на ежедневное богослужение — но их спасла какая-то женщина, жившая прямо в крепостной стене. Вообще-то, она была владелицей не слишком процветающего борделя. Я начинаю прислушиваться внимательней. Не все так плохо в мире, где кто-то может пожалеть и спрятать, спасая от смерти, своего врага, который готовится штурмовать твой город. Возможно, мой план может подождать. Может, мне сделать ханаанцев моим новым возлюбленным народом?

Навин продолжает свою историю. Говорит, что у них с этой женщиной был уговор — она их спрятала, отправила городскую стражу по ложному следу, да еще и снабдила их крайне полезными знаниями о городе и его жителях, в обмен на пощаду, когда город будет взят.

Она сказала им: «С остальными делайте что хотите, но пообещайте, что не тронете меня и моих девочек. И заходите потом, при случае. У нас отличный выбор, включая невольниц из других племен. Есть даже девочка из страны Куш!».

Теперь я точно знаю: нет смысла менять один возлюбленный народ на другой. Все люди одинаковы.

Я больше не испытываю сомнений относительно своего плана.