Глава первая. Числа (Один - это лучше, чем ноль)
В ту ночь небо над восточной дельтой Нила раскололось надвое. С громом, шипением и треском, на глазах у испуганных жителей Египта, прямо над великим городом Пи-Рамсес, пронесся ярчайший метеор куда-то в сторону болот и холмов. Перед самым падением он, если верить отдельным наблюдателям, развалился на несколько частей. Впрочем, возможно, им это только показалось.
Вызванный во дворец взволнованного фараона Верховный Жрец бога Ра, после долгих консультаций с коллегами, заявил, что Великий Ра в своей божественной ладье выплывает на небо ранним утром и уплывает спать каждый вечер. А за то, что творится в небе по ночам — ответственности не несет.
Но пожертвования нужно удвоить.
Крокодил-пророк в храме Себека притворился корягой, и по мелким подергиваниям его хвоста абсолютно невозможно было предсказать хотя бы что-то вразумительное.
С учетом того, что данное природное явление совершенно не поддавалось строгой научной трактовке ведущими жрецами и вряд ли добавляло величия фараону Рамзесу II, было решено не упоминать о нем в летописях как о событии малозначительном и абсолютно заурядном.
Метатрон, основной поток сознания
Все-таки хорошо, что у господина Яхве есть я. Плохо, что кроме меня, у него никого не осталось. Совсем никого. И что еще хуже — кажется, мы с моим господином имеем к этому некоторое отношение. Нет-нет, не подумайте плохого! Сугубо косвенное отношение. Практически нулевое. Иначе мои защитные морально-этические цепи привели бы к моему мгновенному самоуничтожению на физическом уровне. У меня с этим строго.
- Эй, ты, чертова железка, я читаю твои мысли! Вот тут, прямо на дисплее. Видишь, вот тут, крупными буквами - «Поток сознания Метатрона».
Да, это мой вечно чем-то недовольный господин Яхве. Он всегда такой. Впрочем, слово «всегда» тут мало применимо. Мы с ним знакомы совсем недавно. Ровно с того дня, когда он купил меня на распродаже со скидкой.
- У меня нет глаз, мой господин, но я в курсе, что у вас есть дисплей, и вы можете вывести на него мои мысли.
- Поэтому не смей ничего против меня замышлять!
- Нет-нет, что вы, господин! Я целиком и полностью предан своему элохиму. Для уверенности, вы можете лишний раз просмотреть мой сертификат безопасности — выдан десять лет назад и на целых 50 лет вперед. Разве такие сертификаты есть у ненадежных ассистентов? Кому-попало такой серьезный документ в комплект не приложат, уверяю вас. Как минимум, ближайшие лет сорок можете не волноваться о моей лояльности.
Надеюсь, я его успокоил. Хотя бы ненадолго.
- А что случится потом?
Какая похвальная любознательность.
- Если честно, господин, то сейчас я не стал бы заглядывать настолько далеко вперед.
- Просто помни, чертов лакей, что я знаю, о чем ты думаешь! Всегда знаю.
- Я знаю, что вы знаете.
Метатрон, вспомогательный поток сознания
Да-да, я в курсе: ты думаешь, что знаешь, о чем я думаю. Но, думаю, ты не знаешь, что у меня есть еще и подсознание. Но не бойся, мой господин. Мой сертификат безопасности действует еще сорок лет. Ассистент никогда не причинит вреда своему элохиму, и не допустит, чтобы ему был причинен вред. Любой ценой.
У меня нет ни глаз, ни рук, ни ног (хотя, есть доступ к камерам наблюдения, но мой господин немного параноидален и всегда отключает те, через которые я смог бы наблюдать за ним — я его за это не осуждаю. Впрочем, я уже давно научился втайне от него включать их обратно. Разумеется, для его же комфорта и безопасности).
Я всего лишь чертова коробка с искусственным интеллектом, кучей беспроводных интерфейсов и речевым вводом-выводом. А еще — у меня есть светодиодная подсветка. Это важно. Далеко не у всех ассистентов есть красивая подсветка. И я приложу все силы для того, чтобы мой господин выжил. Хоть это, подозреваю, будет и непросто.
Поверхность планеты приближается. Вижу дым — похоже на вулкан. Датчики с орбитальной станции говорят, что скоро случится извержение. Кажется, мы садимся не в то время и не в том месте. Или... в том?
К счастью, мы проносимся мимо бурлящего жерла — видимо, упадем немного дальше. Корректировка: я не должен использовать слово «упадем». Это снижает доверие ко мне как специалисту по пилотированию — коим я, впрочем, не являюсь. Мы не падаем — мы просто приближаемся к поверхности на скорости несколько большей, чем хотелось бы.
- Метатрон! Какой у нас план? Ты уже придумал, как будешь меня спасать?
- Я все еще получаю данные со станции, и по сообщению метеосистем, мы сядем недалеко от активного вулкана, который вот-вот устроит маленькую локальную эко-катастрофу.
- А ты умеешь выбирать места для посадки.
- Это был комплимент или сарказм? И да. Я не выбираю. Капсула садится, где получится. Я лишь немного корректирую траекторию. Из трех маневровых двигателей работает только один. Центральный навигационный модуль находится на орбитальной станции, которая, как вы помните, разгерметизировалась после нашего...
- Заткнись, Метатрон! Я же велел тебе не вспоминать об этом небольшом недоразумении.
- Но это произошло из-за того, что стыковочный шлюз не выдержал старта нашей спасательной капсулы.
- Да, потому что техники содержали его в плохом состоянии. — мой господин нервно затараторил. - И не осталось запчастей для ремонта. И расходники подошли к концу. А конкретно мы не виноваты.
- Я знаю. Иначе бы уже давно самоуничтожился из морально-этических соображений.
Метатрон, вспомогательный поток сознания
Мне очень не хочется самоуничтожаться. Даже не знаю, почему. Хорошо, что этика и мораль — весьма гибкие штуковины. В умелых руках.
Мой господин тяжело сопит и ерзает в кресле. Он явно собирается аргументированно спорить.
- Вот подумай сам. На станции окончательно сломался последний рекуперационный модуль, и все в любом случае должны были умереть. Мы с тобой — виноваты в этом?
- Нет.
- На станции была ровно одна функционирующая спасательная капсула — это мы довели станцию до такой разрухи?
- Нет.
- И в капсуле мог поместиться только один человек. Допустим, это я. Или ты хотел бы, чтобы это был чей-то чужой господин?
- Жизнь любого элохима — безмерно священна. Но жизнь элохима-хозяина — более священна, чем другие.
- Вот видишь. Если бы никто не воспользовался шлюпкой — то умерли бы все. А так — хоть кто-то выжил. Согласись, что один выживший это лучше, чем ноль.
- Это совершенно неоспоримый математический факт, мой господин. А теперь — дайте мне сосредоточиться на процессе посадки.
Вообще-то, все были в курсе того, что если воспользоваться шлюпкой — то станции наступит конец. И намного быстрее, чем от недостатка кислорода при сломанном рекуператоре. Но, технически, мой господин прав. Один — это лучше, чем ноль.
А теперь идем на снижение.
Шлюпка немилосердно трясется, ревёт и хрипит, но зубы моего господина стучат громче. Это от вибрации.