27. Синтоистский храм
Вершине величавых гор вздымаются к небу,
Паломники, синтоисты, с верой и усердием,
Воздвигли храм, прославляя небес,
Смиренно, восхваляя, преклонили колени.
Непокорные стены, орнаментам украшена,
Как дань стихиям природы, на веки стоят.
Внутри тишина, в покое застывшем,
Святая обитель, планами соприкасался.
В том храме, была выдолбленная тропинка,
Ведущие сквозь горы, где хранили секреты.
Тайна, что скрыта вдали от непосвящённых,
Что стало причиной, воздвижение храма.
Проклятые вещи, несущие несчастья,
Многие века народу приносили страдания.
Были укрыты, но стертые временем,
Лежит сервизе в глубинах троп.
В глубинах спустились ученики храма,
Их красная нить, там и сорвался.
Однако, не позабыты были они,
На их спасение подозвался паломник.
Он, привезя к груди веревку и лампу,
Вышел навстречу, ведущей во мрак,
Сердце стучала в ритме шагов,
Сквозь темноту он пробирался.
Огонь лампы разгоняла мрак,
И вместе с ним, его сомнения и страх.
Веревка, плелась в его крепких руках,
Словно змея, выскальзывала по воле его.
Спускаясь, вдруг лампа стала угасать,
После потухшего дымка, он все осознал.
Не боги, не чудо, а просто несчастный воздух,
Нехватка кислорода стала могилой для них.
Настоятель спешно поднялся наверх,
Ноги заплетались об подол одеяние.
Он выбежал на яркий ослепляющий свет,
И лежал неподвижно, себя молча браня. Вершине величавых гор вздымаются к небу,
Паломники, синтоисты, с верой и усердием,
Воздвигли храм, прославляя небес,
Смиренно, восхваляя, преклонили колени.
Непокорные стены, орнаментам украшена,
Как дань стихиям природы, на веки стоят.
Внутри тишина, в покое застывшем,
Святая обитель, планами соприкасался.
В том храме, была выдолбленная тропинка,
Ведущие сквозь горы, где хранили секреты.
Тайна, что скрыта вдали от непосвящённых,
Что стало причиной, воздвижение храма.
Проклятые вещи, несущие несчастья,
Многие века народу приносили страдания.
Были укрыты, но стертые временем,
Лежит сервизе в глубинах троп.
В глубинах спустились ученики храма,
Их красная нить, там и сорвался.
Однако, не позабыты были они,
На их спасение подозвался паломник.
Он, привезя к груди веревку и лампу,
Вышел навстречу, ведущей во мрак,
Сердце стучала в ритме шагов,
Сквозь темноту он пробирался.
Огонь лампы разгоняла мрак,
И вместе с ним, его сомнения и страх.
Веревка, плелась в его крепких руках,
Словно змея, выскальзывала по воле его.
Спускаясь, вдруг лампа стала угасать,
После потухшего дымка, он все осознал.
Не боги, не чудо, а просто несчастный воздух,
Нехватка кислорода стала могилой для них.
Настоятель спешно поднялся наверх,
Ноги заплетались об подол одеяние.
Он выбежал на яркий ослепляющий свет,
И лежал неподвижно, себя молча браня.