Голдом. Золотое королевство

"Как ни облачайся в золото, ценность личности не повысится"

Золотой Замок – уникальное творение Либиса, которое по образу голменов стало результатом удивительного симбиоза божественной магии и природы.

Изначально замок был золотой горой, расположенной чуть дальше от основных горных массивов и ближе всего к городу.

Когда в Голдоме произошел раскол общества, сопровождаемый войнами, Либис наполнил гору внушительным объемом магической энергии. Это должно помогло не только создать замок, но и подарить ему осознанность, необходимую для защиты и поддержки голменов.

Внутреннее убранство замка отличалось утонченной роскошью, которая поражала взор любого, кто ступал на порог замка.

До сегодняшних дней ни один Аффинаж или Гемманий не смог повторить поистине волшебную отделку замка. Ни у кого попросту не получалось начистить золотые стены и пол до такой степени, чтобы их поверхность отражала не хуже зеркал. Вычурные метровые люстры и прочие элементы декора казались неповторимы. А о том, как построить трехметровые колонны с живым узором, Геммании не имели и малейшего понятия.

Замок, как и лес, брал на себя много энергии Либиса, поэтому в далеком прошлом произошла одна занятная аномалия. Магия Бога вошла в контакт с неживыми предметами, изменив их природу таким образом, что они превратились в живых разумных существ, навечно привязанных к месту создания.

Этих созданий звали Служителями Золотого Замка.

Голмены никогда не сталкивались с ними, но все жители замка знали, что Служители существовали где-то внутри. Следили за чистотой помещений. Ухаживали за растениями. Помогали заблудившимся выйти к нужному месту. И никогда не участвовали в делах о передачи власти. Они предпочитали оставаться скрытыми и незримыми, существуя исключительно в пределах места силы – обнесенного забором Золотого Замка.

Макон внимательно осмотрел высокие кованые ворота из черного золота. По ту сторону ограждения стояли пять стражников. Бывалые вояки, облаченные в прочные золотые доспехи и белоснежные мантии

Непробиваемое магическое золото, преобразованное Гемманиями, покрывало практически все тело голменов. Лишь нижняя часть лица оставалась открытой, из-за особенного строения золотого шлема, который спереди доходил ровно до середины носа, но с затылочной части надежно закрывал голову и крепко цеплялся подвижными цепочками за металлический воротник. Таким способом стражники могли принимать пищу и не снимать шлем, практически всегда пребывая в боевой готовности.

Доспехи каждого стражника имели отличительные черты, соответствующие их званию. Как правило, они изображались по всему периметру грудного доспеха и мантии.

Трезубец – главнокомандующий золотой армии. Ромбы – командиры отрядов из девяти стражников. Параллельные полосы – стражники. Отсутствие каких-либо рисунков – новобранцы, проходящие обучение к зачислению в постоянную армию.

Помимо черт, отвечающих за демонстрацию звания, существовали знаки видового отличия. Они представляли собой густой хвост из цветных жгутов, располагаемый на затылочной части шлема.

При поступлении на службу все голмены вынуждены носить одинаковые одеяния и сбривать волосы, чтобы те не мешали в использовании шлема. Именно поэтому цветные хвосты помогали оперативно определять вид сослуживцев.

Макон внимательно присмотрелся к хвостам стражников. Два Маррина, один Эйданий и два Нимбуса. Мавериков, как исторически сложилось, не брали на службу.

Макон незаметно косо посмотрел на Ханта. Он стоял рядом окутанный дымкой заклинания невидимости. Видеть и чувствовать его присутствие мог только Макон – голмен, создавший это заклинание и доработавший его до совершенства.

Незаметно кивнув Ханту, Макон повернулся к воротам и громко хлопнул ладонью по прутьям.

Громкий звон привлек стражников, выстроенных возле ворот.

– Кто вы? – грозно спросил Маррин и подошел вплотную к воротам.

Макон вытащил из кармана брюк небольшой лист прозрачной алмазной бумаги, на которой изумрудными чернилами выгравировано: «Уважаемый Макон. Чистокровный Маверик. Уровень владения магией: Мастер. Род деятельности: Наставник Мавериков. Доступ: Зеленый. Срок разрешения: Бессрочный. Разрешение выдано советом независимых видов Рхеттом».

«Зеленый доступ» подразумевал под собой неограниченное по частоте и времени посещение замка и многих его частей.

Чтобы получить такой доступ, голмену требовалось доказать верность королевскому двору и Голдому. Макону повезло в прошлом потратить несколько десятилетий на должности исследователя, попасть в книгу мастеров и стать наставником в школе. Для него этого оказалось достаточно, чтобы обзавестись доверием королевской верхушки и Рхетта.

– Меня зовут Макон, – сообщил мужчина и протянул разрешение стражнику. – Я наставник. Пришел к Рхетту, чтобы сообщить важную информацию.

Маррин принял разрешение, внимательно осмотрел со всех сторон и, окинув Макона тяжелым взглядом, протянул обратно пропуск.

– Вы можете войти.

В два шага Маррин подошел к рычагу на внутренней части ворот и с громким щелчком опустил его вниз. Ворота разошлись в стороны, позволяя Макону ступить на территорию Золотого Замка.

Хант, как было оговорено ранее, тенью шел за Маконом, стараясь издавать как можно меньше звуков.

– Тебя ведь не обвинят в государственной измене? – шепотом поинтересовался Хант, как только они отошли от стражников у ворот.

До замка требовалось пройти пятьсот метров по золотой дорожке, разделяющей пополам дивный сад с пестрыми цветами и невысокими фруктовыми деревьями.

Налитые топазом яблоки аппетитно сияли под лучами полуденного солнца. Спелые рубиновые вишни истекали сладким соком, источающим чарующий аромат спелого фрукта.

Во рту Ханта против воли собралась слюна при виде редких ягод, которые он последний раз ел еще до присоединения к Перриям.

– Король может обвинить, – тихо проговорил Макон в сознании Ханта. – Но Рхетт по настоянию Золотого замка и Либиса одинаково относится ко всем голменам. Хоть Перрии и стали новым видом, вы по-прежнему считаетесь детьми Либиса. А значит, имеете право на аудиенцию с Рхеттом. Мне ничего не будет от того, что я приведу в замок сына Либиса. По крайней мере, до того момента, пока об этом не узнает король.

Хант расстроено покачал головой.

– Как же это глупо, – неодобрительно фыркнул он. – Они веками называют нас предателями Либиса, хотя отказаться от магических сил мы можем только после духовного контакта с ним. Либис лично забирает у нас магию и благословляет на новую жизнь. Какие мы предатели?

– Хант, ты прекрасно понимаешь, в чем кроется причина, – грустным тоном мысленно произнес Макон. – Тот, кто выделяется и идет своим путем, всегда вызывает у кого-то раздражение и злость. Потому что ты выделяешься, а они остаются незаметными среди серой массы, которая варится в общественных рамках, осуждении, неодобрении и страхе столкнуться с чем-то новым. Их идеальный вариант жизни: никогда ничего не менять, не выделяться, но при этом, чтобы у остальных жизнь была хуже, чем у них. Так они смогут успокоить себя тем, что проживают хорошую жизнь и все делают правильно. Но мы не в сказке живем. Здесь даже каждая крыса выделяется среди других крыс. Но большинство голменов слепы и глупы, чтобы это понять. Уж я-то, как Маверик, знаю, о чем говорю.

Хант раздраженно фыркнул и, проходя мимо очередного вишневого дерева, со злостью сорвал несколько гроздьев ягод.

– Ты сорвал вишню, – констатировал Макон с промелькнувшим в голосе озорством.

– Когда будем уходить, набью ею полные карманы, – тихо пробурчал Хант и протянул другу гроздь спелой вишни. – Будешь?

Макон не удержался и весело хмыкнул, принимая редкий фрукт.

– Мы воришки.

– Король мог еще несколько веков назад посадить сад вишни для всех голменов, но не сделал этого, – напомнил Хант и оторвал от плодов изумрудную кисточку. – Так что это месть за его жадность.

Сладкий ароматный сок забрызгал бледную ладонь мужчины, но это его не расстроило. Он положил в рот сразу три плода и принялся с наслаждением жевать сладкий, сочный фрукт, от которого приятно сводило язык легким кисловатым послевкусием.

– А ты, оказывается, коварный и мстительный, – закидывая в рот вишни, весело хмыкнул Макон. – Вкусно.

– Ага, – согласился Хант и выплюнул в ладонь три хризоберилловые косточки. – Интересно, а что будет, если их посадить? Они прорастут?

Вслед за другом Макон выплюнул в ладонь четыре косточки.

– Не знаю, если честно. Но можешь попробовать посадить.

Высыпав в ладонь другу все свои косточки, Макон одобрительно улыбнулся и взобрался по лестнице к главному входу в замок, где смирно стояли два стражника. При виде нового посетителя они одновременно потянулись к вертикальным дверным ручкам и толкнули их в сторону.

Золотые двустворчатые двери шумно открылись настежь.

Просторный золотой зал предстал перед посетителями во всей вычурной красе, которая за время правления прошлого царя значительно увяла. Пропали многие уникальные украшения, статуи и даже цветочные вазоны. Помещение значительно опустело, но по-прежнему оставалось воплощением искусства.

Идеально отполированная поверхность золотых стен и пола сияла от чистоты зеркального покрытия, в котором отражался зал и новый посетитель. Вычурные алмазные люстры поражали размерами и удивительной красоты каплями, похожими на настоящие капли воды.

Хант восхищенно выдохнул при виде зала и спешно спрятал косточки в карман длинной серой юбки.

– Осталось пройти до конца коридора, и мы окажемся перед крылом Рхетта, – тихо сообщил Макон в сознании Ханта и уверенно направился через гостевой зал к коридорам. – Уже можешь настраиваться на встречу.

Хант кивнул и послушно тенью направился за Маконом.

В конце коридора, как и говорил мужчина, находилось крыло Рхетта. На это указывали двустворчатые белоснежные двери с изображением герба Голдома.

Главной особенностью восточного крыла выступали материалы, из которых возводились просторные помещения со скромным наполнением. Вместо желтого золота, присущего замку, использовалось белое. Вся отделка помещений имела характерный белоснежный цвет.

Макон без промедлений отрыл двустворчатые двери и вместе с Хантом зашел в крыло Рхетта.

Наполнение коридоров и залов было скудным, но вместе с тем прослеживалась очевидная утонченность, сдержанность и благородство. В восточном крыле не было места статуям, картинам и гобеленам. Только лаконичность и естественная пустота, которая распространялась и на личные комнаты членов Рхетта – минимум мебели и личных вещей в помещениях три на три метра.

Все стены владений совета украшались сияющими морозными узорами – замок самовольно рисовал их в любое время суток и в каждом изображении отражал позитивные части истории народа Голдома.

Сегодня это могла быть свадьба, а завтра победа юного голмена в важном для него конкурсе.

Каждый рисунок демонстрировал важность событий, происходящих среди населения, чтобы голмены у власти понимали, на чем стоило оставлять фокус внимания. Не на личном комфорте. А на комфорте граждан.

Несмотря на недовольство королей, Рхетт по-прежнему принимал граждан в своем крыле. Но с учетом пропускной системы их число сократилось до нескольких единиц.

В большом светлом помещении половину приемного зала занимали ряды серебряных кресел для голменов.

Впереди кресел на небольшом возвышении располагался длинный стол с высокими стульями, на спинках которых блестели камни цветов тех видов голменов, кого создал Либис.

За столом на стене, ежедневно пополняемой морозными картинами, поблескивал герб королевства. Фиолетовый геральдический щит с белоснежной главой, на которой располагалась башенная корона с пятью зубьями. Сам щит обрамлен венком из зеленых дубовых листьев с коричневыми желудями и белоснежной лентой. На фиолетовой части герба находился белоснежный единорог, смотрящий на лунный месяц с золотой звездой в левом углу.

Этот герб демонстрировал могущество, силу, благоразумие и чистоту. То, чему должны следовать все жители Голдома.

В своей вечной службе Рхетт следовал этим принципам, чего не скажешь о правителях.

Макон насмешливо хмыкнул этим мыслям и уверенно направился к первому ряду стульев.

– Присаживайся, – мысленно попросил он и сел на стул в середине первого ряда. – Совет сейчас придет.

Хант послушно сел на серебряный стул рядом с другом.

– Я нервничаю, – тихо признался Хант.

– Не волнуйся, мы со всем справимся.

Неожиданно из коридора послышался звук шагов.

Один за другим в приемный зал вошли члены Рхетта. Внешне они практически не отличались от других голменов. Также имели характерные для своего вида особенности внешности, которые каждый член совета демонстрировал по-разному.

Нимбус придерживался классического образа голменов – заплетал длинные темно-серые волосы в косу, носил серые платья в пол и при голменах не снимал мантию.

Представитель Гемманий всецело поддерживал собрата, отличаясь привязанностью к цветным поясам с расписными золотыми узорами.

Эйданий предпочитал выделяться посредством неординарной прически – практически полностью обритая голова с небольшой полоской красных длинных волос посередине. В одежде он придерживался принципа «меньше ткани – больше свободы», поэтому зачастую его можно увидеть в одних красных штанах и босиком.

Представитель Маррин любила облачаться в белоснежные вещи, которые красиво сочетались с остриженными по плечи волосами.

Маверик и Аффинаж не имели особых отличительных черт. Они придерживались скромных взглядов на образы – без разбора надевали вещи разных цветов, собирали волосы в длинные косы и не выделялись среди основного населения.

Пройдя в зал, члены совета расселись по местам и внимательно оглянули посетителя.

– Здравствуй, уважаемый Макон, – поприветствовал Нимбус и в почтительном жесте опустил голову. – С чем ты к нам пожаловал?

– Уважаемый Рхетт, – поприветствовал в ответ Макон и поклонился. – Я пришел с важной новостью. На Голдом надвигается опасность. Один голмен хочет заполучить опасные артефакты, способные уничтожить нашу вселенную.

– О каких артефактах идет речь? – откидываясь на спинку стула, поинтересовалась Маррин. – Либис не создавал настолько опасные вещи.

– Их создал не Либис, – сообщил Макон серьезным тоном. – Их создал Мадс, исследователь, с которым тридцать лет назад мы состояли в одной команде.

– Вздор! – возмутился Эйданий, закидывая ноги на стол. – Как обычный голмен мог создать артефакт? Не дури нас.

Макон тяжело вздохнул, подавляя раздражение. Он знал, что разговор с Рхеттом будет проходить тяжело и долго, но морально не подготовился к этому.

Заметив нервозность друга, Хант опустил ладонь на его плечо. Макон незаметно благодарно кивнул и, глубоко вздохнув, громко пояснил:

– Как вы знаете, король Фридрих Толстый желал разгадать тайну аномальных зон и без остановки отправлял туда исследовательские команды. Когда дошла очередь до нас, мы продержались без происшествий полгода, а потом... с Мадсом случилось происшествие. Он угадил головой в портал и впитал в себя тайные знания о вселенной Голдома и других реальностях. Он узнал все тайны и загадки нашего мира. А вместе с ними познал прошлое, настоящее и будущее. И вот последнее как раз вызвало у него беспокойство. Он увидел разруху. Смерти. Падение нашего общего дома. Это напугало Мадса, и он решил все исправить. В будущем существовал один способ, как спасти Вселенную. Требовалось создать три дневника со всеми полученными знаниями Мадса, надежно спрятать их и разнести по Голдому пророчество. Дальше все зависело от народа. До недавнего времени дневники были надежно спрятаны в трех местах Голдома. Но несколько дней назад гибрид Эйдания и Маверика нашел один из артефактов и покусился на остальные.

Советники с напряжением слушали рассказ Макона. За всю службу он никогда не позиционировал себя, как сказочника, оттого его слова воспринимались с серьезностью. Маверик чувствовал в ауре сородича искреннее волнение за будущее Голдома и ни капли фальши. Он говорил правду.

– Выходит, вы не рассказали уважаемому Фридриху о случившемся? – уточнил Маверик, складывая перед собой руки на столе.

– Вы знаете Фридриха, – насмешливо фыркнул Макон. – Он бы сразу отобрал дневники и учинил свои порядки.

Члены совета согласно закивали на утверждение мужчины.

– Что правда, то правда, – тихо выдохнула Маррин и пригладила волосы. – Вы сказали, что уважаемый Мадс увидел шанс на спасение и перечислили необходимые действия. Вы меня извините, но они звучат нелепо. Всего лишь написать книги и спрятать их в разных местах Голдома. Как это поможет его спасти?

– Я не знаю, как именно это спасет Голдом, но Мадс сказал, что эти действия помогут привести к исполнению пророчества, которое он увидел в портале, как один из вариантов будущего.

– Пророчество! – насмешливо воскликнул Эйданий. – Вы начитались сказок уважаемого Ханта?

Аффинаж согласно гукнул, когда как Гемманий тихо подметил:

– Все книги уважаемого Ханта только о порталах, пророчестве и других реальностях. Ваш рассказ повторяет его сюжеты.

Замечание Геммания вынудило Макона раздраженно выдохнуть и на пару мгновений закрыть глаза. Совет не верил. По крайней мере, некоторые его члены.

Неожиданно Макон почувствовал постукивание пальцем по левой руке. Мужчина осторожно обернулся и наткнулся на решительно настроенного Ханта. Он жестом попросил снять заклинание невидимости.

Уверенность и стойкость в голубых глазах друга вынудили Макона безоговорочно взмахнуть рукой, снимая дымку миража с пространства, где сидел Хант. Теперь его видели все присутствующие.

– Мадс попросил меня распространить информацию о пророчестве, спасении и аномальных зонах, – решительно проговорил Хант и почтительно поклонился. – Книги оказались идеальным способом разнести все это по Голдому. Так что в моих сказках намного больше правды, чем вы думаете.

Весь Рхетт заметно встрепенулся. Удивление и поражение исказили лица советников. Они не могли поверить собственным глазам и беспомощно переглядывались между собой.

Перрии никогда не посещали Золотой замок. Их убеждения шли вразрез с королевскими идеологиями, которые привели вольный народ к безжалостному изгнанию из Голдома.

Со времен первого конфликта Перрии никогда не шли навстречу королям, даже если те пытались наладить контакт. Они гордо поднимали головы и говорили, что хотят жить свободно, а если король не желает дарить им эту свободу, то они никогда не вернутся назад.

Так и получалось, что королевский двор и Перрии никогда не приходили к консенсусу и жили в постоянной горделивой вражде.

Приход Перрия в Золотой замок означал поистине многое.

– Надо же, – пораженно выдохнул Аффинаж, внимательно осматривая представителя нового вида. – Впервые вижу Перрия. Поразительно. Ваша одежда... это ручная работа?

Как голмен, чьей стихией была работа с растениями, нитями и тканями, он по достоинству оценил качество первородных материалов, из которых создана одежда Ханта.

– Аффинаж, – осуждающе шикнул Нимбус и уважительно поклонился Ханту. – Мы приветствуем вас, Перрий. Вы – дитя Либиса и имеете право на наше покровительство.

Хант мрачно хмыкнул.

– Вы прекрасно знаете, что король считает иначе. А он сейчас имеет больше власти, чем вы, посланники Либиса, – безжалостно напомнил он. – Мой приход сюда стоит мне головы. Стоит гордости всего народа Перрий. Надеюсь, этого достаточно, чтобы вы осознали серьезность наших заявлений?

Рхетт больше не язвил. Не искал подводных камней и не пытался уличить Макона во лжи. Рхетт видел непоколебимую уверенность и серьезность во взгляде Ханта – первого Перрия, появившегося в Золотом замке. И этого достаточно, чтобы члены совета взволнованно переглянулись и приняли во внимание все предостережения Макона.

– Если ваши слова правдивы, то мы в любом случае не сможем помочь, – с промелькнувшим сожалением сообщил Нимбус. – Золотая армия подчиняется королю. Мы не сможем послать их на поиски гибрида, при этом сокрыв причину поисков. Лгать, как вы знаете, нам не позволяет магия Либиса.

– А напрямую рассказать обо всем королю – значит, отдать его семье дневники, – серьезным тоном продолжила Маррин. – Они при первой возможности заберут артефакты, чтобы расширить власть.

Гемманий печально вздохнул и тихо проговорил:

– Наша личная помощь невозможна. Мы привязаны к замку и можем существовать только в нем. Нас невозможно даже насильно вытащить – всегда телепортируемся в этот зал.

Гемманий мрачным взглядом обвел изученный до каждой пылинки зал, где ничего не менялось тысячи лет – как раз столько, сколько Рхетт безвылазно находился в стенах замка.

Быть посланником Либиса – честь, но в то же время проклятие.

Макон тяжело вздохнул и тихо предложил:

– Есть кое-что, чем вы можете помочь. Откройте, пожалуйста, Книгу Душ и назовите местонахождение Рексаны.

– Рексаны? – удивленно переспросила Маррин. – Вы знаете имя гибрида?

– Раньше мы были соседями, но после исчезновения сестры Рексана пропала, – объяснил Макон уверенным тоном. – До прихода сюда мы восстановили память Ханта. А именно момент, как Рексана в чужом обличии проникла в его разум за информацией об аномальных зонах. Я узнал ее по энергии. Но... уважаемый Рхетт, есть кое-что еще. Рексана впустила в себя темную материю и научилась управлять ее концентрацией.

Пораженный вздох слетел с губ Геммания.

– Это очень плохо, – тихо подметил он.

– Именно поэтому мы и пришли к вам, – добавил Хант. – Знания дневников и темная магия Рексаны может привести Голдом к уничтожению. Мы не должны допустить этого.

Весь Рхетт единогласно согласился с ним.

Нимбус прикрыл глаза и мягко опустил на стол раскрытую ладонь. В одно мгновение под ней материализовалась толстая книга с потертой серебряной обложкой и сияющими прозрачными листами.

Это была Книга Душ – созданный Золотым замком артефакт, необходимый для оказания помощи голменам и оценки настроений в обществе. Изначально книга помогала жителям замка правильно определять, с чем пришел к ним голмен – за помощью в семье, улучшением здоровья или моральной поддержкой. Она хранила в себе информацию обо всех жителях Голдома, ступавших на его землю и в плохих руках могла стать настоящим оружием.

Когда к власти пришел первый король, Рхетт спрятал артефакт на дне Озера Либиса, где через несколько столетий его нашли Мадс и Минна.

– Покажи нам Рексану, – громко произнес Нимбус и двумя руками раскрыл книгу на середине.

Алмазные листы засияли, словно яркое солнце, а после окрасились в беспроглядный черный цвет. От книги повеяло гнилью и пугающим запахом смерти. Точно такой же запах ощутил Макон, когда бродил по памяти Ханта.

– Что это значит? – обеспокоенно поинтересовался Макон, заметив волнение на лицах советников.

– Темная магия полностью поглотила ее личность, – мрачно отозвался Гемманий, не отрывая взгляда от смоляных листов. – Она больше не голмен.

Пораженный вздох слетел с губ Ханта. Такого исхода они не предполагали.

Фраза «больше не голмен» означала, что прежней Рексаны ничего не осталось. Вся ее личность теперь состояла из зла, ненависти, зависти и прочих губительных качеств личности, которые вредили обществу и самому голмену. В Рексане не осталось ничего доброго, и она могла с легкостью утроить геноцид, массовые пытки и уничтожение мира.

– Есть один способ, как по-другому узнать ее местоположение, – тихо сообщил Аффинаж. – Магия Либиса позволяет нам создавать уникальные заклинания, которые могут взаимодействовать с материей Голдома. Напомню, что весь мир состоит из переработанной Либисом темной материи. И мы, как посланники Либиса, частично можем проворачивать с ней интересные фокусы. У нас есть заклинание, способное проецировать в настоящее отрывки из прошлого. С его помощью вы можете обойти места, где видели Рексану раньше, и выйти на ее след.

– Тогда давайте заклинание, – решительно проговорил Макон и ступил ближе к столу Рхетта. – Нам нужно покончить с Рексаной, как можно раньше, пока она не успела натворить бед.

– Дело говоришь, – одобрительно кивнул Эйданий и взмахом руки подозвал к себе. – Я тут отвечаю за это заклинание.

Макон подошел к месту крупного полуголого мужчины с красной полоской волос на середине головы.

– Ты не носитель магии Либиса, поэтому для заклинания нужна хотя бы ее крупица. Я тебе подарю ее сразу с печатью заклинания. Типа комплект. Два по цене одного, – проглатывая некоторые буквы, продолжил Эйданий. – Но я предупреждаю, что это будет болезненно. Мне придется прожечь печать на ладони. Ты готов к этому?

Макон решительно протянул Эйданию левую руку.

– Готов.

Огонь тотчас вспыхнул на коже. Макон болезненно застонал, но стойко вытерпел несколько секунд шипения горящей плоти, пока рисунок печати формировался на ладони. Круг, внутри которого находился отрезок с двумя противоположными стрелками.

Когда горящая кожа перестала шипеть, прохладный ветер Нимбуса приятно прошелся по открытой ране, заживляя ее с помощью целительной магии Либиса.

Как только рана зажила, печать наполнилась золотом и покалывающим ощущением новой магии. Макон улыбнулся этому ощущению и ожидающе посмотрел на Эйдания.

Словно прочитав чужие мысли, Эйданий с важным видом пояснил:

– Чтобы управлять материей прошлого, тебе нужно обратиться к ней, запросить нужную дату, время или событие и навести руку на необходимое пространство. Тогда на том месте воспроизведется прошлое. Но не забывай, что будет расходоваться и твоя магия. Поэтому не злоупотребляй печатью. Успевай отдыхать и восполнять энергетический баланс.

Макон послушно кивнул и на проверку пошевелил пальцами. От боли не осталось и следа. Рука ощущалась здоровой.

– Спасибо, – искренне поблагодарил мужчина и уважительно поклонился.

Советники в ответ уважительно склонили головы.

– Вам спасибо за то, что защищаете наше общее будущее, – мягко проговорил Нимбус и едва заметно улыбнулся. – Вы истинные герои.

Хант насмешливо фыркнул и нагло поправил:

– Скажите нам это, когда устраним угрозу. А пока мы просто обеспокоенные жители.

– Как скажешь, обеспокоенный житель, – кивнул Нимбус и вмиг посерьезнел. – Берегите себя, уважаемые. Вы не должны умирать.

Взгляд советника был тверже титанового камня, а голос пускал по коже пугающий холод.

– Постараемся, – пообещал Макон. – Мы пойдем. Всего вам доброго.

– И вам.

Обменявшись с Рхеттом почтительными поклонами, Макон и Хант покинули зал в том же виде, в котором зашли – Макон создавал вид одинокого посетителя, а Хант под заклинанием невидимости старался издавать как можно меньше звуков.

Рхетт привычно остался на своих местах.

– Разве это как-то изменит их будущее? – тихо спросил Гемманий и взглянул на Нимбуса.

– Не знаю, но будем надеяться.