Голдом. Золотое королевство

Небольшой дом с тремя крошечными комнатами встретил Лесли отчужденным холодом. В этом месте у мальчишки не было дома – лишь здание, где он вынужденно проживал до совершеннолетия, пока опекуны по законным обязательствам обязаны предоставлять жилье.

Родной дом, который раньше принадлежал счастливой паре Бума и Антонии, после смерти переоборудовали в лавку со снадобьями.

Опекуны Донна и Кил решили получить максимальную выгоду от навязанного государством опекунства. Поэтому, как только Лесли попал в их семью, незаконно присвоили все его имущество: родительский дом и семейную книжную лавку, где два года назад умерли Антония и Бум.

По официальным отчетам стражников убийцей родителей Лесли был чужак.

В полдень. В разгар рабочего дня он ворвался в книжную лавку и потребовал принести ему книгу. Очевидцы не расслышали, какую именно, но отчетливо запомнили внешность нападавшего. Высокий. Грузный. Одетый в традиционные одеяния чистокровных Эйданий.

Когда Бум и Антония не принесли чужаку желаемого, он лишил их жизни и сам принялся искать нужную книгу.

Неизвестно, получилось ли у него найти искомое. Когда стражники вошли в лавку, они наткнулись только на два мертвых тела и абсолютный хаос.

По сегодняшний день личность чужака остается загадкой, которую никто не спешит разгадать.

Опекуны привычно пили ароматный цветочный чай, когда Лесли вернулся домой после вечера в лагере Перрий.

– Опоздал, – грозно проговорила Донна и со звоном опустила на стол кружку с чаем. – Дорогу до нашего дома забыл?

Лесли виновато опустил голову и остановиться возле прохода в кухню.

Как и во всех домах Мавериков, на долю кухни отводилось скромное количество квадратных метров. Львиную долю пространства занимали шкафчики с посудой, печь, бутыли с водой, подземный ящик и стол со стульями.

Пространства для перемещения оставалось совсем немного – лишь узкий проход между мебелью. Родной сын опекунов, Эден, часто застревал в этом проходе, мысленно проклиная тех Мавериков, которые установили подобный стандарт для каждого жилища. Они точно не заботились о голменах с большим весом, а думали о том, как собственными усилиями построить дома без помощи Аффинажей и Гемманий.

– Вы сказали вернуться в девять, – тихо напомнил Лесли и оглянулся на часы в коридоре. – Сейчас полдевятого.

Кил пренебрежительно фыркнул.

– А додуматься самому нельзя было, что девять – это слишком поздно? Кто будет молоть креобориз*? На завтра большой заказ. Двадцать мешочков! Мы что ли должны этим заниматься?

– Но я не знал о заказе.

– Конечно! Он поступил час назад, – возмущенно сообщила Донна. – Надо было дома сидеть, а не шляться с изгоями! Тогда бы обо всем узнал. Но нам-то теперь что? Это твои проблемы. Можешь всю ночь не спать, но чтобы двадцать мешочков к утру были готовы!

– Но мне завтра в школу.

– А мы тут причем? – непонимающе повел бровью Кил. – Сам шлялся где-то, а мы виноваты. Надо было думать головешкой.

Опекуны выглядели недовольно. Мальчишке хватило бросить на них один кроткий взгляд, чтобы правильно считать недоброжелательный настрой и мысленно подготовиться к очередной бессонной ночи.

Донне и Килу было по сто прожитых лет. Внешне они имели достаточно схожих черт, чтобы называться кузенами, а не мужем и женой: нос картошкой, глубокие черные глаза, тонкие губы ниточкой и круглое лицо с пухлыми щеками. И лишь несколько других особенностей категорически различало их.

Кил стригся исключительно под «единицу», выделялся смуглой кожей, высоким ростом и широкими плечами. В выборе одежды предпочитал белые вещи, что противоречило его происхождению.

Донна же любила свои длинные черные волосы. На бледной коже не было заметно ни одного изъяна – только идеально ровная структура, на фоне которой темные синяки под глазами выглядели двумя яркими пятнами.

В отличие от мужа, Донна – низкая и полная. При ходьбе перекатывалась с одной ноги на другую, практически не сгибая колени.

Лесли, как натренированная собака, умело различал ее шаги еще задолго до того, как она ворвется в его комнату с очередными криками и возмущениями.

– Так он весь в отца, – пренебрежительно бросила Донна. – Что тот никогда не думал головой, что этот.

– Как там говорят? – насмешливо хмыкнул Кил. – Яблоко от яблоньки недалеко падает.

– Точно!

– Ну, чего встал? Креобориз сам не превратится в порошок. Вперед работать!

Лесли уже привык к грубости и оскорблениям. Смиренно склонив голову, он тихо прошел в конец узкого коридора, где в кладовом помещении два на два метра располагалась его комната.

Скромное количество мебели занимало ровно половину помещения, несмотря на жалкие попытки правильного распределения пространства.

Узкая кровать с жестким матрасом стояла возле крошечного окна и занимала всю ширину комнаты. Простенький стол из алмазного дуба был завален учебниками, тетрадями и сборниками мифов. Небольшой стул без спинки под определенным углом подкашивался и каждый раз грозился безжалостно развалиться. Вместо шкафа в комнате находился узкий расписной сундук, в котором хранились все скромные вещи Лесли.

Мальчишка тихо прошел в комнату и аккуратно закрыл за собой дверь.

Вид комнаты, ставшей для Лесли убежищем от жестокого мира, принес ему призрачное чувство спокойствия. В этом крошечном личном пространстве он мог наконец-то выдохнуть, с головой накрыться одеялом и предаться безудержным мечтаниям о лучшей жизни.

Сбегать от проблем в фантазии – не самый лучший способ борьбы с проблемами, но только так у Лесли получалось держаться наплаву.

Представляя в воображении удивительные приключения с Лешим, феями и нимфами, он забывал обо всех душевных переживаниях, проблемах и невзгодах.

Лесли тихо опустился на кровать и с головой накрылся одеялом, обещая самому себе, что встанет ровно через пять минут и возьмется за работу. Этого времени ему должно хватить, чтобы погрузиться в мечтания и вновь склеить израненную опекунами душу.

Фантазии о встрече с Лешим разрослись в воображении мальчишки, отправляя его сознание в удивительные приключения, где он отважно спасал фей от плохих голменов и слыл настоящим героем.

Погрузившись в фантазии, Лесли не реагировал на реальность и пропустил момент, как в тишине комнаты раздался жалобный едва уловимый шепот:

– Спаси нас. Пожалуйста, услышь.

***

Королевское ложе на Полях Мертвых ничем не отличалось от основной части кладбища.

Такие же золотые надгробные плиты с выгравированными именами, периодом жизни и посланием от родственников. Такое же расстояние между могилами и идеальная чистота.

Единственное отличие – расположение. Королевское ложе находилось чуть дальше основного кладбища, чтобы у будущих поколений было достаточно места для захоронения почивших королей.

Голмены еще несколько тысяч лет назад решили, что будут хоронить королей в специально отведенном месте. Так они хотели сохранить последовательность исторических событий королевства, связанных с передачей престола.

Школьные хулиганы без труда нашли место захоронения Евгения Убийцы. Его надгробная плита – вторая по счету и по иронии находилась рядом с надгробием голмена, погибшего от его меча.

Впрочем, все королевские могилы были связаны неразрывной цепочкой «Убийца, жертва, убийца, жертва», где при жизни каждый голмен слыл одновременно и убийцей, и жертвой. Эта цепочка тянулась уже несколько тысячелетий, и лишь малому числу королей удавалось заполучить престол мирным способом – после естественной смерти родителя. Все остальные брали трон силой.

Компания из трех мальчишек хотела поступить также: с помощью легендарного меча сразить стражников и царя Жюстина Тихого.

Как только на Голдом спустилась ночь, хулиганы с лопатами наперевес пробрались в королевское ложе на Полях Мертвых.

– А здесь точно нас не увидят? – нервно прошептал Маррин и осмотрелся. – Тут слишком много кустов. Вдруг из-за них мы кого-то не заметили?

Поля Мертвых занимали практически всю часть поляны на западе между деревней Мавериков и лесом. Это обширная территория, на которой росли высокие кустарники волчьей ягоды. Заполонив собой большую часть пространства на кладбище, они скрывали целый сектор могил, из-за чего одни посетители могли не заметить других.

– Да кто будет по ночам ходить на кладбище? – насмешливо фыркнул Эйданий. – Тут днем заходят один-два голмена, а ночью и подавно. Так что все нормально. Не фони.

Маррин заметно стушевался, но опасения оставил при себе. Клокочущее в груди предчувствие подсказывало, что на кладбище сейчас происходило что-то нехорошее.

– Мне немного не по себе, – внезапно признался Маверик. – В воздухе странная энергия. Я такого никогда не ощущал.

– Да будет вам! – недовольно воскликнул Эйданий и встал рядом с надгробием Евгения Убийцы. – Давайте уже вытащим этот меч и уйдем отсюда, раз вам не нравится энергетика. Тут делов на пять минут.

Мальчишки нервно кивнули и подошли к могильной плите. Фонарей или лучин огня Эйданий у хулиганов не было. Они решили, что свет на кладбище привлечет ненужное внимание.

К счастью, начищенные золотые плиты хорошо отражали фиолетовый свет луны и помогали хоть как-то ориентироваться в пространстве по очертаниям предметов.

– Пять минут? – возмутился Маверик. – Ты посмотри на эту плиту. Она килограмм сто весит. Пока мы ее сдвинем хотя бы на пару сантиметров, уже пройдет полчаса. Или у тебя силы немерено? Сдвинешь ее одним мизинцем, как пушинку?

– Так у нас есть Эш и его гора мышц, – напомнил Эйданий и взглянул на Маррина. – Эш, как думаешь, у нас получится сдвинуть плиту?

Парень задумчиво посмотрел на надгробие. Оно действительно весило больше сотни килограмм. Много, но все же подъемная масса.

– Справимся, – авторитетно сообщил Эш, – но не за пять минут.

– Слышал? – насмешливо фыркнул Маверик. – Не пять минут.

Эйданий промолчал, одарив друзей недовольным взглядом.

– Давайте встанем по углам и попробуем поднять плиту, – предложил он и внезапно замер на месте. – Что это такое?

Повеяло холодом. Таким, какого еще никогда не было в вечно теплом Голдоме.

Кладбищенская растительность мгновенно отреагировала на изменение климата. Трава заметно пожухла, цветы, словно лишенные жизни, посерели и завяли. Изумрудные листья со звоном опали со всех кустов, какие только были на кладбище.

Все растения на Полях Мертвых в одночасье неизбежно погибли.

– Что происходит? – шепотом спросил Маверик.

Напуганные, мальчишки встали как можно ближе друг к другу и пораженно наблюдали за тем, как в воздухе от их дыхания клубился пар.

Это было неестественно. Против всех правил природы Голдома и основ его мироздания.

– Это Либис гневается на нас, – прошептал в ответ Маррин. – Мы не должны были пробираться сюда.

В его глазах мелькало сожаление.

– Святой Либис, прости нас! – взмолился Маверик и с шумом опустился на колени. – Мы не будем трогать этот меч. Обещаю! Только не наказывай. Прошу!

– Святой Либис! – следуя примеру друга, взмолился Маррин. – Прости нас грешников. Мы сейчас же уйдем от этой могилы и никогда не будем...

– Это не Либис, – взволнованно прошептал Эйданий, медленно опускаясь на корточки. – Это она.

Хулиганы резко замолчали. Голос друга был неузнаваем – дрожал на каждом слове, словно парня пробил сильнейший озноб. Еще никогда прежде голос Эйдания ни звучал подобным образом, и это заставило мальчишек взволнованно обернуться.

Парень был в ужасе. Трясся, будто в лихорадке, и неотрывно смотрел куда-то в сторону крайних надгробий, где обычно располагались могилы погибших членов золотой армии.

Мальчишки проследили за взглядом друга и увидели нечто странное и пугающее.

Во тьме, словно истинный всадник смерти, стояла девушка. Клубы черного густого дыма бурлили вокруг нее и длинными цепкими клешнями пробирались в могилы некогда погибших членов золотой армии и легендарных Воителей.

Хулиганы не видели лица девушки – только мантию Маверика и иссиня-черные волосы, переплетающиеся с всполохами тьмы. К счастью, незнакомка не заметила случайных свидетелей ее злодеяний. Она была сконцентрирована на темной магии, проходящей через тело прямиком в самые свежие могилы лучших воинов королевства.

– Что она делает? – пораженно прошептал Маррин.

Со страхом в глазах Маверик и Эш шокировано наблюдали за действиями незнакомки, по-прежнему стоя на коленях на промозглой почве. Один лишь Эйданий лег на землю и прикрылся сверху черной мантией.

Заметив, что друзья и не думали прятаться от незнакомки, он резко дернул их за мантии.

– Пригнитесь, тугодумы, – недовольно прошипел Эйданий. – Не видите, что она опасна? Или вам хочется пропустить сквозь себя эту черную штуковину?

– Либис упаси!

– Нет, конечно.

Ребята легли рядом с Эйданием и накрылись мантиями. На фоне погибшей травы и чернозема одеяния хулиганов сливались с окружающей обстановкой.

– Что она делает? – шепотом снова поинтересовался Маррин.

– У меня есть предположение, – осторожно начал Маверик с дрожью в голосе, – но оно звучит безумно.

– Говори.

– Она воскрешает мертвых.

Неожиданно на Полях мертвых произошло нечто невероятное. Могильные плиты, до которых ранее прикасались черные щупальца, затряслись и задрожали. Болезненные стоны и завывания пронеслись по кладбищу, как предвестники надвигающегося ужаса.

– Вставайте, мои марионетки! – прокричала незнакомка и расставила руки в стороны. – Вставайте и служите мне!

Золотые плиты задрожали еще сильней и, будто по щелчку, резко соскользнули в сторону.

– Пробудитесь, мои воины!

Чернозем на могилах разверзся. Упокоенные члены золотой армии и Воители один за другим покинули захоронения в том естественном обличии, какое настигло их мертвые тела: наполовину сгнившие, бледные, покрытые личинками и ужасными ранами, когда-то отнявшими у них жизнь.

У всех покойников не было глаз, но они по-прежнему хорошо ориентировались в пространстве и свободно двигались, словно живые голмены. Не будь их тела подвержены разложению, мальчишки решили бы, что голмены просто так надели похоронные белые платья и вместе с мечами пришли на кладбище.

Для покойников они выглядели чрезвычайно живыми.

– Добро пожаловать обратно, воины. Для вас есть работенка.

Всего одно мгновение. Одна секунда, за которую мальчишки успели только моргнуть. Но ровно столько понадобилось незнакомке и десятку покойников, чтобы раствориться в темноте, словно ее часть, а вместе с этим избавиться от всех следов недавнего присутствия.

Практически от всех. Ведь, как оказалось, незнакомка превосходно воскрешала мертвых, но восстанавливать растения – не умела. Вся растительность на Полях Мертвых погибла. Не осталось ни одной даже крошечной травинки. Умерло все.

И этот факт стал главным доказательством того, что мальчишкам ничего не почудилось. Они действительно видели, как пугающая незнакомка воскресила дюжину покойников.

Вот только, что теперь делать с этим знанием – хулиганы не знали. Зато были уверены в одном – пора бежать с кладбища так быстро, как только позволяют ноги.

*Креобориз – лечебный цветок, растущий в темных, сырых местах с низкой температурой воздуха. В обычном виде обладает антигистаминными свойствами, но под влиянием магии Маверика становится антибиотиком.