Голдом. Золотое королевство

"Бумеранг ошибок прошлого"

Одна из главных проблем общества – неравенство. Оно присутствовало во всех сферах жизни голменов, как ее главная неотъемлемая часть.

Разные взгляды на мир, желание выделиться из толпы, определенные принципы или их отсутствие, особенности личности, разный материальный достаток... и влияние общества – все это стало причиной появления неравенства.

В основном оно проявлялось в негласном делении видов на «высшие» и «низшие», которое основывалось на умении продавать свои магические навыки. Чем популярнее услуги одного вида, тем он полезнее и богаче, а значит, не попадает под общественное порицание.

Самыми богатыми и полезными считались Аффинажи. На их магии держалось любое строительство домов в городе, возведение заборов, дорог, производство стекла и остальная работа с горными породами.

После Аффинажей по богатству и полезности стояли Геммании, которые заведовали всеми вопросами по тканям и растениям. Следом за ними шли Маррины – они вместе с Аффинажами отвечали за водопровод.

На самом последнем месте находились Эйдании с их возможностью создавать долго горящий огонь, какой использовался в городских фонарях и прочих личных нуждах.

Остальные виды попросту не попадали в этот список. Их не спасала даже независимая от магии деятельность: писательство, рисование, музыка... и перепродажа чужих услуг. Общество все равно называло их низшими и бесполезными.

Многим не нравились такие порядки, но по-настоящему противостояла неравенству лишь небольшая группа жителей.

Они назвали себя Перриями – свободными голменами, которые отказались от магических сил во благо видового и социального равенства.

За свои смелые высказывания и действия Перрии были изгнаны из Голдома после первой демонстрации, ставшей для них отправной точкой в создании собственного поселения.

Лагерь вольных Перрий или, как их называли в народе, Странников, располагался на юго-востоке реальности между деревней Мавериков и лесом. Выглядел лагерь, как небольшая деревня из многочисленных палаток, напоминающих дома первых жителей реальности.

Впрочем, жизнь в поселении Перрий по своей атмосфере напоминала далекие времена, когда голмены не умели управлять магией и жили, словно жители других вселенных: готовили еду на кострах, спали в палатках, опорожнялись в общие туалетные ямы и купались в семейных бочках с нагретой колодезной водой.

С одной стороны это аскетичный образ жизни, далекий от городской цивилизации, но с другой стороны намного прогрессивней, чем в королевстве. Поскольку Перрии не обременены товарно-денежными отношениями, социальной иерархией, неравенством и страхом, основанным на поиске своего места в обществе.

Большая часть имущества Перрий находилась в коллективной собственности. Добыча еды, готовка, стирка, уборка, сбор лекарственных трав, производство необходимой продукции... и обучение младшего поколения ложились на плечи всего взрослого населения.

Каждый Перрий в порядке установленного графика участвовал в данных мероприятиях на равных условиях, включая вождя поселения. Благодаря чему у голменов не было причин для переживаний о будущем, краже имущества или притеснения. В свободном обществе Перрий это не имело смысла.

– Мне нравится ваш лагерь, – честно признался Кенрик, как только зашел в поселение Перрий. – Здесь всегда так... свободно.

– А я о чем, друг! – самодовольно хмыкнул Фавст и взглянул сначала на Кенрика, а после на Лесли. – Здесь другой мир. Не этот ваш пижонский город с эгоистами.

Сейчас было время ужина.

Хант, как и основная часть Перрий, находился возле большого костра в центре лагеря, где организовывались основные приемы пищи и местные празднества.

– Как вкусно пахнет, – восторженно протянул Лесли, прищурившись от наслаждения.

Глубоко вздохнув, мальчишка ощутил приятный запах приготовленного на костре молодого картофеля.

– Ага, – с довольной улыбкой согласился Фавст. – Картошечка. Только-только приготовленная. С лучком, розмаринчиком и маслицем. М-м-м, идеально.

– Фавст, давай без этого, – недовольно скривился Кенрик и опустил руку на живот, желая утихомирить громкое бурление. – Я с утра ничего не ел. Не искушай своей картошечкой.

Фавст удивленно уставился на друга и кивнул в сторону занятых ужином Перрий.

Расположившись возле костра, жители в хаотичном порядке сидели на индивидуальных тряпичных постилках – на них дежурные Перрии помещали серебряные подносы со свежеприготовленной пищей.

Все жители неспешно ужинали и тихо разговаривали друг с другом, пока дежурные сидели возле недалеко от костра, готовые в любой момент положить добавки или заняться уборкой грязной посуды.

Кенрик взглянул по направлению, куда указывал друг, но ничего нового не увидел. Он часто заставал Перрий во время принятия пищи.

– И что там? – не понимал парень.

Фавст недовольно цокнул и демонстративно указал сначала на дежурных, а после на Ханта, сидящего в отдалении.

– Вон там мы сейчас возьмем еду, – медленно, с расстановкой пояснил Фавст, – а вон там находится мой отец. Совместим ужин с допросом. Так ясно?

– Да.

– Тогда пошли быстрей, пока еду не разобрали.

Не дождавшись ответа, Фавст направился к дежурным.

Сегодня за готовку отвечали две новоприбывшие сестры Нимбусы – Арлин и Эстел. Близняшки.

Обе девочки выглядели, как настоящие куколки: ровная бледная кожа, круглые щеки с нежным румянцем, выразительные серые глаза, веер длинных ресниц, росчерк идеальных бровей и длинные серые волосы, шелком переливающиеся на свету.

– О, Фавст! – удивленно воскликнула Арлин. – Ты сегодня со всеми ужинаешь?

– Привет, Фавст! – радостно поздоровалась Эстел.

Настрой девочек был доброжелательным. Они широко улыбались и скромно поглядывали на Кенрика и Лесли.

– Привет, подружки! – с широкой улыбкой поприветствовал Фавст. – Как проходит дежурство?

– Превосходно! – восторженно протянула Арлин и внимательно посмотрела на компанию мальчишек. – А вы пообедать пришли? Или ищите уважаемого Ханта?

– Мы пришли поужинать, – деловито сообщил Фавст. – Все втроем. Можно?

– Да, конечно!

Девочки взволнованно встрепенулись и принялись накладывать еду в серебряные миски. Стол для раздачи был заставлен большими кастрюлями с едой и стопками чистой посуды. Только небольшой участок стола специально оставался пуст для сбора и раздачи порций.

Подавали сегодня ароматный тыквенный суп с порцией вареного картофеля, приправленного кунжутным маслом и розмарином. На десерт каждому полагался большой кусок сладкого гречневого пирога и душистый облепиховый чай.

Живот Кенрика издал громкое урчание от витающих вокруг запахов вкусной еды.

– Кстати! – опомнился Фавст и ударил ладонью по лбу. – Подружки, я забыл представить моих лучших друзей. Вот этот маленький очаровательный Маверик – Лесли, а деда рядом с ним зовут Кенрик.

Удивление проскользнуло на лицах сестер. Поскольку магия в голменах после двадцати лет останавливала процесс старения, зачастую происходили случаи, когда пятисотлетних стариков воспринимали за друзей их родных внуков.

– Дед? – растерянно уточнила Эстел, кротко оглянув Кенрика. – Я думала, что вы ровесники.

– Мне двадцать, – смущенно сообщил Кенрик. – Фавст, как всегда, очень смешно пошутил.

– Я рад, что ты наконец-то назвал мои шутки смешными, – самодовольно ухмыльнулся Фавст. – Но ты ведь реально дед. Никто в двадцать не любит кабачковую икру и махровые носки. Это для стариков.

– Не тронь святую икру! – возмутился Кенрик. – Не каждый способен по достоинству оценить ее вкус.

– Именно это и говорят старики!

– Старики дают пендаля таким наглым мальчишкам, как ты! Но я тебя терплю.

– Ага! Попался! Откуда ты знаешь, как ведут себя старики, если им не являешься? Противоречишь себе, дедуля. Ну, ничего... это все возраст. Память плохая – все дела.

– И вот так они всегда, – устало выдохнул Лесли. – Прямо как петушки.

Тихий смех девочек потонул в звоне посуды.

– У всех нас свои особенности, – невозмутимо пожала плечами Эстел, бросая на Кенрика смущенные взгляды. – Но на то они и особенности, чтобы придавать изюминку личности.

– Как красиво сказано, – одобрительно кивнул Фавст. – Не хочешь податься в писатели?

– Извини, мне больше нравится вышивать, – скромно улыбнулась Эстел и протянула Фавсту поднос с порцией ужина. – Держи.

Мальчишка благодарно принял поднос. Пар чарующе клубился над ломтиками разваренного картофеля, разнося по воздуху пряный запах специй и душистого кунжутного масла, который вплетался в аромат сладкой тыквы и облепихового чая.

Фавст с наслаждением вдохнул притягательный запах пищи, чувствуя, как во рту собралась слюна.

– Спасибо, – поблагодарил мальчишка и отошел в сторону.

Рассыпаясь в благодарностях, Кенрик и Лесли приняли подносы с большими порциями еды, какой вполне хватит на еще одного голмена. За такие порции в Голдоме и деревне Мавериков взяли бы несколько бинков. А здесь, в лагере Перрий, все раздавали бесплатно.

– Подружки, спасибо за ужин! – вновь поблагодарил Фавст. – Мы пойдем к отцу. Составим ему компанию.

– Приятного аппетита! – одновременно пожелали сестры.

Мальчишки скромно поблагодарили за ужин и спешно направились за Фавстом. Увидев в толпе отца, он не дожидался друзей, а сразу поспешил к нему, чтобы как можно скорей расспросить о манускрипте Мадса.

Хант сидел в стороне от основной массы жителей и в одиночестве скромно жевал еду. Жена редко присоединялись к нему, предпочитая есть с подругами.

Мальчишкам не составило труда найти мужчину среди толпы Перрий. Неординарная внешность Ханта привлекала к себе слишком много внимания и ярким пятном выделяла его на фоне остальных.

Мужчина был лысым. Более того, обладал густой синей бородой, что считалось для населения Голдома дикостью. Бороды никто не отращивал, а брить голову – значит, намеренно скрывать видовую принадлежность, чего категорически не одобряло общество.

В Голдоме Хант всегда находился в центре внимания, чего не скажешь о лагере Перрий.

Здесь никому нет дела до чужого внешнего вида. Нравится – носи. Осуждать никто не станет.

Оттого принципы вольных Перрий позволили индивидуальности Ханта раскрыться в полной мере вместе с принятием необычной природной внешности.

Мужчина обладал запоминающимися чертами лица: узкие голубые глаза полностью лишены ресниц и бровей над ними, в левом крыле крупного носа поблескивала серьга, какую можно увидеть также на мочке левого уха.

Такая внешность для голменов считалась неформальной. Как и одежда Ханта. Он предпочитал носить собственноручно сшитую одежду.

В основном это свободные платья в пол с широким поясом, на который цеплялись мифические дубовые амулеты с изображением символов жизни, защиты и удачи, представленные в виде примитивных дерева, щита и четырехлистного клевера.

– О, Фавст! – удивленно произнес Хант, как только ребята встали возле его постилки. – Добрый день, мальчишки. Присаживайтесь, не стесняйтесь.

– Добрый день! – в ответ практически одновременно поприветствовали Лесли и Кенрик.

Постилка Ханта была большой. Стоило только отвернуть подогнутые несколько раз края, как появилась уйма свободного места, которого полностью хватило для еще трех голменов.

Лесли и Кенрик скромно расположились по обе стороны от Ханта, когда Фавст решительно сел напротив.

– Привет, отец, – невозмутимо кивнул он. – Как дела?

Мальчишка старался вести себя непринужденно. Как обычно.

Да только Хант знал сына лучше, чем кого-либо еще, и мог по одному взгляду определить, что неусидчивый Фавст не просто так решил поужинать с ним.

– Что ты хочешь узнать? – прямо спросил Хант.

– Ты был знаком с родителями Кенрика? – взволнованно выпалил Фавст и подтянул сумку Кенрика, где лежали отчет и книга Ханта.

Мужчина замер, словно сраженный воспоминаниями, и растерянно кивнул.

– Да, – подтвердил он, печально взглянув на Кенрика. – Мне жаль, что с ними произошло такое. Они были хорошими голменами и не заслуживали исчезнуть в лесу.

Острое чувство печали повисло в воздухе. Кенрику всегда тяжело давались воспоминания о родителях, но он старался не унывать. Натянуто улыбался и прятал переживания как можно глубже в себе.

– Спасибо, – благодарно кивнул парень. – Но... как вы познакомились? Родители никогда не говорили о вас.

Хант тяжело вздохнул и тихо произнес:

– В прошлом я был исследователем.

Лицо Фавста исказилось в глубочайшем шоке.

– Что? – удивленно переспросил мальчишка. – Прям... тем самым, что служат королю? Но ты ведь сказочник. Или... подожди! Только не говори, что все твои сказочки – это правда.

– Мои сказки правдивы лишь наполовину, – признался мужчина. – Остальное – это вымысел, необходимый для завлечения читателей. Ведь дети... да и многие взрослые предпочитают читать книги с интересным сюжетом, событиями и яркими персонажами. Приходится придумывать все это.

– Значит, вы все же связаны с отчетом папы, – неожиданно заключил Кенрик, перетягивая на себя все внимание.

– Каким отчетом? – непонимающе нахмурился Хант.

Поскольку сумка Кенрика находилась у Фавста, тот спешно достал книгу Мадса и протянул ее отцу.

– Этим.

Во взгляде Ханта отчетливо проскользнуло узнавание, когда он взял в руки потрепанный отчет.

Мужчине не требовалось открывать книгу, чтобы узнать ее содержимое. Он помнил значение и текст практически всех строк.

– Откуда она у вас? – нервно проговорил Хант, внимательно осматривая мальчишек.

– Мы нашли ее в пещере, – тихо отозвался Фавст. – Там, на самом деле, было еще много чего. Портреты родителей Кенрика, тебя и наставника ребят. Но мы на всякий случай все забрали!

– В пещере? – удивленно переспросил Хант и задумчиво посмотрев в сторону. – Но отчет был спрятан на дне колодца.

Мальчишки взволнованно переглянулись, а Кенрик почувствовал, как сердце взволнованно забилось в груди.

Ночью пугающая незнакомка на его глазах вытащила из колодца исследовательский отчет. Неужели ребятам удалось забрать его?

Кенрик не знал, как правильно сформировать мысль, чтобы рассказать о ночном инциденте. И пока он размышлял, Фавст поинтересовался:

– Отец, откуда ты знаешь, что отчет должен быть в колодце?

– Я сам его спрятал, – неожиданно признался Хант и взглянул на Кенрика, – по просьбе Мадса.

– Но зачем это папе?

Хант тяжело вздохнул. Тревожные воспоминания о прошлом болезненно сдавливали его грудь, требуя долгожданного освобождения.

– Чтобы объяснить причину его просьбы, необходимо рассказать, как именно появился отчет. Вернее, дневник, – тихо проговорил Хант, удобней устраиваясь на постилке. – А для этого придется начать с рассказа об одном королевском задании.