Пролог
«Сегодня, 7 августа, в обед, примерно в 14:26, на Московской кольцевой автомобильной дороге произошла авария, в результате которой на месте погибли мужчина тридцати двух лет и его жена, которой через две недели должно было исполниться тридцать. Оба родителя вместе со своей дочкой ехали в магазин за покупками, но приехать им так и не удалось. К счастью, малышку спас ремень безопасности. По дороге девочка уснула, поэтому сейчас ей тяжело морально прийти в себя. По словам врачей, шестилетняя Юля цела и невредима, только вот, кто теперь позаботится о ней, ещё не известно»
— Юля, детка, ты цела? — обеспокоенно спросила меня родная тётя, подбегая к разбитому всмятку автомобилю.
— Да, тётя. Со мной все хорошо, только голова немного болит, — русоволосая женщина крепко прижала маленькую меня к себе настолько плотно, что я даже смогла услышать, как колотится её сердце с бешеной скоростью. Она дышит мне прямо в шею, от чего начинает становиться жарко. Я хочу отстраниться от её объятий, но этого не хочет она, пытаясь как-то пожалеть меня.
— Я рада, что с тобой все в порядке, малыш, — произнесла она, отстранившись. Тётя держала обе хладные ладони на моих плечах и молча смотрела мне в глаза.
— Как ты тут оказалась? Тебя же не было с нами, ты осталась дома, — спросила я совершенно спокойным голосом, будто бы ничего трагичного не случилось.
— Мне позвонили и я приехала, бросив все дела. Я очень сильно волновалась за тебя, моя девочка.
— А мама и папа... Где они?
Тётушка Жаклин бросила взгляд назад, где лежали два трупа по отдельности, накрытые чёрными пакетами. Она молчала, опустив голову вниз от зрелища, которого я не должна была видеть в столь раннем возрасте. Тётя не знала, что ответить на мой вопрос. Она не знала, как объяснить мне это и пойму ли я или нет, она не знала тоже.
— Юля, малыш, я позже всё дословно объясню тебе. А сейчас лучше сходи еще раз к машине скорой помощи и скажи, что у тебя болит голова. Пусть осмотрят тебя еще раз. Не дай Бог у тебя сотрясение головного мозга. Договорились?
Я не стала ничего говорить, просто кивнула в знак согласия и пошла туда, куда повелела тётя. Врачи были не против осмотреть меня ещё раз, поэтому я спокойно вошла в машину и легла на синюю кушетку по просьбе доктора. Он говорил мне то лечь, то сесть, то встать, ощупывая чуть ли не каждое местечко моего тела. Мужчина постоянно задавал мне одни и те же вопросы: «Вот тут болит? А вот здесь, если надавить, больно?» Постоянно он получал от меня ответ «нет». Но просто так убежать не удалось, мне дали таблетку от головы специально для детей, я же послушно её выпила. Тающая капсулка во рту не доставляла никакой горьскости, а горькое я не люблю, поэтому с лёгкостью глотнула таблетку, запивая её водой.
На этом чёртовом месте мы пробыли ещё не так долго, где-то полчаса. Обломки бывшего авто увезли, а трупы доставили прямиком в морг. Скорая помощь и полиция тоже разъехались, каждый по своим делам.
Этот солнечный теплый день резко превратился в суровый и дождливый, такой противный и скорбный. Честно сказать, я даже ни разу не всплакнула, хоть очень сильно любила своих родителей.
Порой мне кажется, что с этого проклятого дня я перестала носить на себе улыбку. Хоть я была не улыбчивым ребёнком в принципе, но улыбалась, правда довольно редко. А теперь я даже забуду значение этого слова.
Мы уже приехали с тётей в наш родительский дом. Я сидела около приоткрытого наверх окна, и лежа головой на руке, наблюдала за гонкой капель дождя по стеклу, водя по ним своим маленьким пальчиком. В то время тётя Жаклин готовила ужин на кухне.
Я почувствовала, как сзади меня кто-то прошёлся.
- Юля, малыш, не сиди у открытого окна в такую погоду, ты же простудишься, - заботливо пробормотала тётушка, одной рукой закрывая форточку, рядом с которой я сижу. А жаль, я наслаждалась прекрасным шумом дождя.
— Даже если простужусь, я быстро вылечусь, — с ноткой пофигизма высказала я.
— Ну ты чего? Не унывай, малыш. Я же с тобой и я не брошу тебя.
— Мама и папа умерли, да? Их забрали на небо? Они увидят оттуда, как я пойду в школу?
Около десяти секунд мы с тётей пробыли в тишине. Видимо она думала, что мне ответить.
— А оказывается ты уже всё понимаешь в свои шесть, девочка моя. Да, ты верно сказала, твои мама и папа на небесах. Котёнок, мне жаль, что всё так сложилось. Всевышний решил именно так, но я тебе гарантирую, твои родители будут тобой гордиться и на том свете. Они воспитали тебя настоящей умницей, умной и красивой. А я буду всегда поддерживать тебя, ты можешь довериться мне, честное слово, — бросила Жаклин.
— Спасибо, тётя, - попыталась выдавить еле заметную фальшивую улыбку.
Тётушка снова вцепилась в меня со своими утешительными объятиями, которые были мне не очень приятны, но к моему счастью, продолжились они не долго, так как кто-то позвонил ей на телефон. Вероятнее всего это позвонили из Америки, по работе.
Моя тётя сама живёт в Америке, но иногда приезжает погостить к нам. Обычно это случается, когда она берёт заслуженный отпуск, как сейчас. Я очень давно мечтаю слетать к ней в гости, но мои мама и папа постоянно говорили, что я ещё маленькая для таких поездок, да и они волновались за меня.
Когда Жаклин договорила, позвала меня к столу. Мы расселись по своим местам и приступили к трапезе.
— Тётушка, а как же твои дом и работа в Америке? Ты меня оставишь одну и улетишь обратно? — я посмотрела на неё кукольными глазками и сменила тон на более детский.
— Что ты! Нет, конечно. Мы останемся жить тут, в России, а на каникулах будем улетать в Кембридж.
— Ух-ты, круто. Но что мешает нам переехать туда на совсем?
— Юль, ты еще маленькая, я думаю у тебя будет слишком большая нагрузка учить два языка в таком возрасте. А на домашнее обучение я переводить тебя не хочу, потому что в школе много ребят твоего возраста, с которыми ты можешь подружиться, — сказала тётя, аккуратно разрезая ножом мясо по-французски в своей тарелке.
— Эх, ну всё равно круто. Я поеду в Америку и увижу много чего нового. Там, наверное, очень красиво, — мечтающе произнесла маленькая я.
— Не то слово! Я со всем тебя ознакомлю. Тебе точно там понравится.
|собственно вот, остальное завтра|