Сердце владыки моря

Потом много цепких пальцев сжали его руки, ноги, спину, и он полетел вверх, и увидел фиолетовое небо, голубые звезды. Но вот небо озарилось на миг, словно наступил день и внезапно погас, затрещало и одновременно загремело так, что, если бы в ушах не оказалось воды, они бы просто лопнули от шума. Крики раздались со всех сторон, а в небо метнулось рыжее пламя. Дариен почувствовал способность двигаться и приподнял голову. Корабль фоморов, разломленный на две половины, вставал над бушующими волнами, а нос и корма его, напротив, уходили вниз под воду. Налетевшие откуда-то тучи скрыли звёзды. Фоморы неуклюже выпрыгивали с горящего судна и скрывались в темноте вод и ночи.

— Смотрите! – крикнул кто-то.

Дальше он не помнил.

Когда очнулся, лекарь только развёл руками. Рана затянулась, оставив небольшой шрам в области сердца.

Что произошло в ту ночь, Дариен так и не понял. И только теперь всё начало вставать на свои места.

Он один из них. Один из фоморов. Он не эльф. Он фомор. В груди защипало, точно открылась и кровоточила старая рана. Дариен сжал кулаки. Снова разжал их, пошевелил каждым пальцем в отдельности, поднял руки, хотел протереть ими лицо, но застонали натянутые цепи. Слишком короткие цепи. Ни поднять руки, ни соединить их. Осторожная колдунья. Он подвигал ногами, ноги свободны и вернулись к жизни, вот только, казалось, затекли. За стеной послышались звонкие шаги, Дариен выпрямился, опираясь ладонями об каменную плиту, на которой сидел.

Похоже, двери в темницу не было, так как он не слышал скрипа, Чиинана появилась из-за выступающей до середины помещения стены всё в том же белом платье, только сверху была наброшена на плечи длинная накидка на завязках, такая же белая, что сливалась и с платьем, и с волосами колдуньи.

— Королева — лгунья, — сказал Дариен, прочистив горло, — тебе бы выступать перед зрителями за серебро.

Чиинана подошла чуть сбоку, мило улыбаясь, но Дариен невольно вздрогнул, вспомнив улыбку, увиденную в момент, когда он растворялся в ночном пространстве.

— Я играю роль, только когда вижу цель. Моей целью был ты, — она провела ледяной ладонью по его щеке, каждая мышца отозвалась болью, — я тебя получила, сын фомора, и теперь игры кончились.

— Я правитель Зеелонда и Восставших земель, — медленно проговорил Дариен, — ты развяжешь войну, и даже Совет не сможет на неё повлиять.

Чиинана задрала голову и засмеялась, хрипло и громко, так что смех этот отскакивал от стен и больно врезался в уши. Дариен сморщился.

— Совет – жалкая кучка никчёмных стариков, они уже ни на кого и ни на что не смогут повлиять, а мы с тобой сможем, — она сделала паузу, — если договоримся.

— Договоримся? – Дариен улыбнулся, эта фраза, и вправду, показалась ему забавной. Трижды пытаться его убить, потом заковать в цепи и хотеть договориться, ну разве не смешно?

— Ммм, — протянула Чиинана, у тебя очаровательная улыбка, даже не скажешь, что ты сын фомора, не удивительно, что никто не заподозрил.

Улыбка Дариена в тот же миг сошла, он почувствовал, как сморщились его пересохшие губы.

— Я сын правителя эльфийской земли, запомни это раз и навсегда, колдунья.

— Да, да, конечно, сын, — Чиинана стала медленно ходить по темнице, подметая камни подолом, — но не родной, — она вытянула длинный тонкий, как перо, палец, — а это значит, в тебе есть сила, — она снова приблизилась к нему и оперлась на его колени, видимо, перестав бояться, что он ударит её ногой, хотя такая мысль у него промелькнула, но если и драться с женщиной, то во всяком случае не так.

— Ты только представь, на что можешь быть способен, стоит только признать в себе силу фомора, Дариен. Вместе мы могли бы править миром. И не одним.

Голубые звёзды глаз направились на него, отбрасывая слабое сияние на бледную прозрачную кожу, отчего она казалась нездорово посиневшей, и вся колдунья выглядела хрупкой и лёгкой, и даже удивительно, откуда в этом теле такая молниеносная сила.

— Мне не нужно править миром, Чиинана. Я в ответе за Восставшие Земли, и должен вернуться на свой трон. Ты зря тратишь время, королева. И, кстати, где мы? Где ты тайком от своего супруга держишь пленников, а он не задаётся вопросом, в каких краях пропадает его любимая жёнушка?

Колдунья встала и опять хрипло рассмеялась, но не так громко, скорее ехидно, протяжно, будто царапала камнем по камню.

— Мой дорогой супруг ослеплён любовью и готов ждать меня столько, сколько потребуется, пока я не закончу свои дела, — леденящие кожу пальцы коснулись лица Дариена, — и будет за это вознаграждён. А где мы? На острове в южных морях. Совсем рядом с твоим настоящим домом, Дариен.

Он сжал зубы и глубоко вздохнул. Было понятно, что колдунья нарочно пытается вывести его из себя, и лучшим средством сейчас было самообладание.

— Что с «Летящим» и моей командой? – спросил он, исподлобья глядя в синие глаза.

— Ууу, — протянула Чиинана, — знаменитый взгляд правителя Зеелонда, неужели никто не задумывался, откуда в нем эта затягивающая глубина? – она сморщила маленький узкий носик, — «Летящий» уже не вернуть, а сколько эльфов было на борту?

— Тридцать три, считая меня, — ответил Дариен, не отводя взгляда и с трудом сдерживая тяжелые вздохи, чтобы не показать волнения.

Чиинана подняла глаза вверх, что-то прикидывая, а потом ответила:

— Боюсь, кое-кто не выжил, или нам следует получше осмотреть остров, но можешь не переживать, Дариен, всех, кто упал в море, мы взяли на корабль, они живы и спят безмятежным долгим сном. Но обещаю тебе, скоро они все вернутся домой. В Зеелонд, в семьи, — она мечтательно улыбнулась, — в башни твоего замка.

Этого он и боялся, и уже не в силах скрыть тревогу, опустил глаза.

— Призраки?

Королева хмыкнула.

— Моя армия, Дариен, и твоя тоже, если пожелаешь.

— Что тебе нужно, Чиинана?

Колдунья встрепенулась и принялась снова ходить по темнице, размахивая худыми прозрачными руками.

— Ну, наконец-то, мы добрались до самой важной части, — она оскалила зубы в зловещей улыбке, что, в самом деле, выходило у неё лучше всего, если не считать метания молний. – Для начала «сердце Мананнана», — сказала королева, — подойдя и потянув за рубашку Дариена, — я знаю, что по традиции амулет передаётся из поколения в поколение между правителями Восставших Земель, и камень точно должен храниться у тебя на груди, но его нет. Где он, Дариен? Это первое, что мне нужно от тебя. Где ты его прячешь? Почему рискуешь ходить в море без защиты владыки? Мне известно, что в нём заключена непобедимость твоих кораблей и сила флота Восставших.

Дариен молчал. Он не жалел о своём решении подарить камень Мирославе. Кто знает, может, если бы не «сердце Мананнана», она бы погибла тогда на корабле сына Тени.

— Второе – моё к тебе предложение, объединиться и свергнуть Совет. Восставшие земли будут править в Альвое, разве это плохо? Признайся, ты и сам не раз нарушал требования Совета, я же знаю, за что тебя наказали запретом покидать Зеелонд. За неподчинение, ведь так? – Чиинана остановилась, пальцами коснувшись его подбородка, призывая посмотреть на неё, но он отвернулся, дёрнул руками в стремлении схватить колдунью за платье, а лишь вызвал звон железа и хриплый смех.

В бессилии сжал кулаки, мысли, как и взгляд его, заметались по темнице в поисках решений. Найти выход. Найти Веира. Освободить матросов и воинов.

— И ещё одно, Дариен, — сухо произнесла Чиинана, по-видимому, наигравшись в обольстительную эльфийку, — Я намерена привлечь с твоей помощью на свою сторону фоморов. Думаю, их король не откажется от предложенной мною сделки. Осталось только донести сведения до него. На этом пока всё, оставлю тебя подумать. Ты многое можешь выиграть, сотрудничая со мной, а не враждуя. Забудь всё, что было, когда я призвала в Альвою Доогелдарка, забудь, что я сделала с этой девчонкой. Отдай мне «сердце Мананнана», вернись на трон, и мы вместе провозгласим Совету недоверие. Сразу две эльфийские земли. У него не останется выбора, нас не победят. Земли Предков и Срединной Земли будет явно недостаточно, чтобы справиться с флотом Восставших, войсками Последней Земли вкупе с фоморами и мной. В Альвое нет мага, что способен меня одолеть, да будет тебе известно. Даже Верховный маг цитадели не посмеет поднять на меня руку. Подумай, у тебя есть время.

Она развернулась и вышла, шаги быстро удалялись, и вскоре наступила полная тишина.