Глава 4, Эпизод 5
На испытаниях по теории магических знаний собралось около тридцати эльфов, в основном, примерно, моего возраста, детей обучали отдельно, они и жили по другую сторону от главного корпуса так, что мы с ними даже не встречались, лишь иногда с их отдельного двора доносились детские голоса. Эльфов причисляли к взрослым, когда они встречали пятнадцатое рождение Птухайла, для девочек взрослое состояние наступало раньше, после тринадцатого рождения. Через десять дней после встречи звезды все девушки, кто достиг этого возраста, собирались на просторной поляне, повязывали на голову украшенные бусинами и камнями ленты, танцевали и пели. Все желающие могли приходить смотреть на этот праздник взросления, а мужчины имели право приглядеть себе невесту и попросить её руки прямо на празднике, но говорят, в последнее время это происходит всё реже. Так как эльфы и эльфийки предпочитают сначала узнать друг друга прежде чем связать себя узами семьи.
— Да осветит Птухайл ваш путь, — услышала я знакомый голос и подняла глаза от учебника, с которым не расставалась вот уже несколько дней.
— И светит он тебе верховный маг, — ответили хором трое учителей, один из которых был наш Мак Огма, а двух других я знала только в лицо. Пожилая улыбчивая женщина с серебристыми волосами, волнами, лежащими на плечах, и эльф помоложе, угрюмый и бледный. Они переглянулись, ученики зашушукались. По-видимому, никто не ожидал появления на испытаниях первой ступени самого верховного мага.
Тот оглядел всех присутствующих, задержался взглядом на мне и сел рядом с учителями за длинный стол в тут же подставленное Мак Огмой кресло.
Я глубоко вздохнула, пытаясь успокоить расшалившиеся нервы, и растёрла похолодевшие пальцы. Конечно, то, что эльфы впитывали буквально с молоком матери, то, что для них было таким же естественным, как зачатие от мужчины и женщины, вскармливание грудным молоком и первые шаги, для меня было сравнимо с квантовой физикой, понятия из которой я, может, и в состоянии была зазубрить, но вот чтобы прочувствовать и осмыслить, это вряд ли.
Наши с эльфами представления о природе в корне рознились. Их отношение к всему окружающему миру, частью которого они постоянно себя ощущали, никак не походило на наше привычное потребительское отношение. Маленький эльф, стоило ему появиться на свет и сделать первый вдох, начинал источать своим телом тысячи невидимых нитей, которые тянулись во все стороны, как бы связывая его с окружающей средой, тянулись по воздуху, тянулись на каком-то высшем ментальном уровне, тянулись так же и в почву, вот почему эльф сильно привязывался к родной земле. Он с рождения привязывался к ней невидимыми энергетическим потоками.
Теоретически, рожденное за пределами Альвои существо, не могло обладать магией эльфов, поскольку не возникло этих самых невидимых связей, которые появляются в момент рождения, однако, похоже, папа, впитавший магию эльфов, когда его лечила эльфийка, передал связи мне с помощью ключа, когда прикоснулся к моей коже в районе седьмого шейного позвонка, оставив рубец в форме спирали. Это произошло в моём мире, когда я родилась, поэтому вопрос: «С какой землёй ты связан», который задавали каждому из учеников, сдающих испытания, показался мне неуместным.
Я не знала, что сказать, и чуть было не призналась в этом, но вспомнила, как мы с Киандрой вошли через Мерцающие врата в замок брата. Я тогда ощутила себя дома, как будто воздух там был каким-то особенным для меня.
— с Землёю Предков, — ответила я.
Учителя посмотрели на верховного мага.
— Продолжайте, — ответил тот.
— Видишь эти двери, Мирослава? – спросил Мак Огма, кивая на что-то позади меня. Я обернулась. Четыре настоящие одинаковые двери с потёртыми косяками, с лоснящимися от частых касаний ручками, стояли там, где ещё минуту назад ничего не было. – Посмотри на них внимательно, постарайся почувствовать, какая их них тебя зовёт, и войди в неё. Не торопись.
Я замерла. Двери ничем не отличались друг от друга от слова совсем. Поменяй их местами, я и не замечу. Какая из них звала меня, невозможно было определить, сколько не глазей. Я закрыла глаза, постояла немного, вслушиваясь в тишину, и мне захотелось открыть крайнюю левую дверь. Я подошла, взялась за ручку и толкнула. Зелёная трава. Шагнув, я оказалась перед стеной эльфийского леса.
Я пошла в сторону деревьев, птицы пели, их ласковая трель звала меня, манила, мне хотелось увидеть этих прекрасных птиц, что так поют, будто звучит флейта, однако лес оказался чрезмерно густым, я пробиралась сквозь валежник, трещали сучья, и треск усиливался с каждым моим шагом, скоро за ним не стало слышно птичьего пения, и я уже хотела пойти обратно, как треск стал просто оглушительным, и из-за деревьев, ломая их по пути, вылетел дракон. Конечно, я узнала его. Чёрные глаза уставились на меня, из открытой пасти Доогелдарка вырвалось рыжее пламя, я отшатнулась, повернулась к двери, но её не оказалось на месте, только бескрайнее поле, за которым вдали виднелся силуэт замка моего брата.
Я побежала, спотыкаясь и запутываясь в траве, слыша, как за спиной поднимаются и опускаются крылья дракона, и воздух, разрезаемый ими, свистит, точно ветер в трубах.
Моё сердце бешено билось, отдавая в уши, спину обжигало, будто пламя уже касалось меня, но я знала, это мой вестник опасности, ключ к рунам драконов, оставленный на моём теле в районе седьмого шейного позвонка моим отцом.
Вспомнив о ключе, я остановилась и упала на траву. Доогедарк приближался всё в том же образе тени, раскалённой изнутри от пламени, я отползала, но в то же время, вспоминала тёплую морду Эфириуса, короля драконов, жёлтые с прорезями глаза смотрели на меня, и я хотела спрятаться в них, раствориться, укрыться от злобной тени. Эфириус перед моим внутренним взором раскрыл пасть так, что мне стало на секунду страшно, и я зажмурилась. Пламя полыхнуло с громким шипением, Долгедарк зашипел в ответ, но вынужден был отпрянуть от мощного огненного потока, что выпустил ему навстречу король драконов. Я поднялась на ноги и оглянулась. До замка было ещё далеко, но тут дракон-призрак, атакованный Эфириусом, не выдержал натиска и перевернулся через себя, а потом опустился на землю, но уже не драконом, а эльфом, я вскрикнула.
— Дариен!
Когда он поднял голову, и встряхнул волосами, сбрасывая их с лица, я бросилась к нему, раскрывая для объятий руки, и он раскрыл свои в ответ, и вот я врезалась в его грудь и чуть не отлетела назад, ударившись об камень, но не отлетела, потому что руки Дариена схватили меня, притянули ближе, я ощутила сильный холод, попыталась вырваться, но эльф держал крепко, и смотрел мне в глаза. Я искала в них знакомый огонёк, но вместо этого словно падала на морское дно или в глубокий чёрный колодец, что засасывал меня, и я теряла контроль над своим телом и мыслями.
— Пусти, Дариен, пусти меня, пожалуйста, — умоляла я его, но тело словно залили бетоном, и я утрачивала способность двигаться.
Он широко улыбнулся, но это была не его улыбка. На меня смотрел, сжимая в руках, тот мужчина с чёрного корабля, король фоморов.
— Ты не уйдешь, — шептал он, а я рвалась изо всех сил, или мне только так казалось, потому что тело моё не двигалось с места, лишь голова судорожно крутилась из стороны в сторону. Я закрыла глаза. Чтобы снова обратиться к Эфириусу, и вздрогнула от раздавшегося надо мной хриплого смеха. Чиинана.
Король фоморов исчез, а колдунья, казалось, спустилась с неба и протянула ко мне бледные пальцы. Моя рука метнулась к бедру, но Танго там не было. Чиинана снова засмеялась, ее рука дотронулась до моей груди, глаза сощурились, а потом я ощутила резкую боль.
—Ну, вот и всё, — сказала она тихо, с самодовольной улыбкой отдаляясь от меня. Я положила руку на грудь, туда, где всё ещё жгло от боли. «Сердце Мананнана». Она украла его у меня.
Я снова оглянулась на замок, но вместо него увидела дверь, выйдя, я несколько мгновений только моргала, чтобы привыкнуть к тёмному помещению, и тяжело дышала, чувствуя, как поднимается и опускается моя грудь, я сунула пальцы за ворот рубашки. Амулет спокойно висел на своём месте.
Экзамен был сдан.