Нас объединяло молчание

Без лишних слов Нетти взяла Лео за руку и привела в ванную. Усадила и включила воду погорячее.

— Я сам, — попытался сказать Лео.

— Нет, — в её голосе чувствовалась непоколебимость, но не грубость. — Сейчас не время.

Стараясь не тревожить раны, она сняла кардиган. Ткань сплошь покрывали тёмные въевшиеся пятна.

Взгляд выхватил на теле Лео целую историю боли: старые бледные рубцы перечёркивали свежие, сочащиеся раны. Тонкие порезы сменялись широкими рваными отметинами. Кое-где кровь уже запеклась, но из самых глубоких повреждений продолжала медленно вытекать.

Включив душ, Нетти принялась аккуратно водить мягкой губкой по спине юноши. Окрашенная кровью вода струилась в слив, напоминая нежный розовый рассвет.

— Больно? — спросила она, касаясь особенно глубокой раны на предплечье.

— Не особо, — не стал врать Лео. Сейчас он ощущал только тепло её рук.

Девушка обработала каждую рану антисептиком. Раствор шипел на коже, но Лео терпел. Глядя на глубину некоторых порезов, Нетти едва сдерживала ужас. К счастью, обошлось без швов — хватило плотных повязок. Белоснежные бинты ложились на его руки, ноги и торс, надёжно пряча следы пережитого отчаяния.

— Готово, — сказала она, когда закончила. — Теперь ты похож на мумию.

— Весьма утончённая метафора, — едва шевеля сухими губами, отозвался Лео.

В этот момент раздался настойчивый звонок. Распахнув дверь, Нетти увидела Пая: тот явился с ведром куриных крылышек и бутылкой «Спрайта» наперевес.

— О, Лео, ты здесь, — сказал он, с порога проходя в комнату. — Мы места себе не находили. Решил проведать Нетти, прихватил еды. Мой главный принцип: когда паршиво на душе — надо есть. Это закон природы. — Заметив повязки, он резко замолчал и вытаращился на Лео. Сдержав готовые сорваться вопросы, Пай водрузил ведро на стол. — В общем, я пришёл помочь, если надо. Короче, да... Вот.

— Ты не возражаешь? — мягко поинтересовалась Нетти, повернувшись к юноше.

Лео сидел на краю кровати, кутаясь в плед. На нём была чистая оверсайз-футболка Нетти с принтом Christian Death, из рукавов которой виднелись перебинтованные руки. Он молча разглядывал друга: эти его нелепые браслеты, взъерошенный пучок на затылке. Внезапно внутри него что-то щёлкнуло: если не сорвать этот нарыв прямо сейчас, яд чудовищного осквернения отравит всю его оставшуюся жизнь.

— Нет, — решительно произнёс Лео.

Пай и Нетти синхронно переглянулись, уловив перемену в его состоянии.

— Я расскажу, что со мной случилось.

Лео сидел, намертво вцепившись в стакан с газировкой, и не поднимал глаз от пола. Слова застревали в горле, царапая изнутри. Нетти опустилась на край постели и сжала его холодные пальцы. Пай сел на пол перед ним, заглядывая снизу вверх неизменно спокойными, понимающими глазами.

— Он... — парень сглотнул ком в горле. — Он изнасиловал меня.

В комнате воцарилась звенящая, невыносимая тишина.

Обычно расслабленное, слегка простодушное лицо Пая мгновенно ожесточилось. В его взгляде промелькнуло нечто пугающее — то, чего Лео прежде никогда в нём не замечал. Нетти мёртвенно побледнела. Её и без того светлая кожа стала белой, будто из мрамора, а губы превратились в узкую, напряжённую нить. Девушка медленно, как в рапиде, встала на ноги.

— Кто? — В этом коротком вопросе было столько безжалостной стужи, что Лео поёжился.

— Джейк, — ответил он. — Его подсосы тоже были там, но позже ушли, оставив нас одних.

Стоило имени прозвучать, как Нетти круто повернулась к выходу.

— Нетти... — начал Лео.

— Я убью всех, — сказала она так спокойно, будто говорила о погоде. — Прямо сейчас пойду и убью.

Пай беззвучно поднялся с пола, встав с подругой плечом к плечу. Одно это движение говорило о том, что он пойдёт за ней и сделает всё, что потребуется.

— Нет! — Лео метнулся к ней, перехватывая руку девушки. — Нетти, пожалуйста, останься со мной. Пожалуйста.

— Ты просишь меня остаться, когда этот ублюдок... — её голос дрогнул. — Лео, у меня не получится. Я не могу бездействовать. Он понесёт наказание.

— Его не накажут, — выдохнул Лео. — Роберт Картер в этом городе имеет больше веса, чем мэр. Он всех подкупит. Тебя же и закроют, Нетти, или вообще сделают что-то похуже. Я этого не вынесу, понимаешь? Если с тобой что-то случится, я просто не выживу.

— А то, что с тобой уже случилось, не в счёт? — сорвалась она на крик, пока по её щекам градом катились слёзы. — Мне-то с этим как быть? Как мне прикажешь жить, зная, что этот подонок сотворил с тобой?!

— Раздели эту жизнь со мной, — мягко произнёс он. — Просто будь рядом. Это всё, что мне нужно.

— А те, кто были с ним? — тихо спросил Пай. — Раз они тоже там были... Они покрывают его?

— Сбежали, — Лео покачал головой. — Уверен, он уже либо отвалил им денег, либо пригрозил. Они ничтожества, которые всегда заглядывали ему в рот.

— Послушай, — Пай присел перед ним, перехватывая его дрожащие руки. — Нельзя оставлять этого урода безнаказанным. Так не должно быть, это несправедливо.

— Я знаю, — Лео поднял на друга усталые глаза. — Но у меня нет сил. Я не вынесу поход в полицию, не смогу ничего доказать. Не смогу вытерпеть взгляды копов, которые обязательно станут допрашивать: «А ты сам-то как спровоцировал их?». Я просто... физически не смогу.

После долгого молчания Пай вздохнул и опустил плечи.

— Ладно, — Пай поднялся с корточек. — Есть один путь, который никогда не ошибается.

— Какой? — спросила Нетти, всё ещё стоя у двери.

Пай посмотрел на подругу.

— Вселенная всегда возвращает долги, Лео. И Картер выплатит свой сполна. — Он положил руку на плечо друга. — Мир любовью отомстит за тебя.

— Что это значит? — парень почувствовал, как по спине пробежали мурашки.

— Справедливость настигнет его сама, соткавшись из того зла, что он причинил. Его уничтожит его же собственная агрессия. — Пай заглянул Лео в глаза. — Мы будем счастливы назло всему. И будем наслаждаться каждым прожитым днём, каждым нашим смехом, объятием, каждым рассветом, встреченным вместе, пока он разлагается в полном одиночестве, растрачивая своё никчёмное существование на жестокость и страх — это и станет для него самой страшной кармой.

От слов друга Нетти не выдержала и разрыдалась навзрыд, совсем как ребёнок. Лео тут же притянул её к себе, крепко обнимая. В следующую секунду Пай шагнул ближе и заключил их обоих в свои широкие, надёжные объятия.

Так они и стояли — три души, три совершенно разных мира, которые сейчас слились в один, — и слёзы свободно текли по их лицам. Они крепче прижимались друг к другу, боясь отпустить.

— Я люблю вас, — прошептал Лео в макушку Нетти. — Я люблю вас обоих.

— И мы тебя, — отозвался Пай, шмыгая носом. — Очень.

— Только не отпускай нас, — добавила Нетти. — Ни за что и никогда, слышишь?

— Слышу, — Лео крепче сжал пальцы на её спине. — Я сделаю всё, что смогу, обещаю.

В доме Картеров вовсю шумел праздник.

— Это твой заслуженный подарок, сын, — Роберт Картер протянул ключи. На подъездной дорожке красовался новенький угольно-чёрный BMW, украшенный нарядной лентой. — За окончание школы и поступление.

Джейк не сводил глаз с подарка. В груди смешались странные чувства: то ли гордость, то ли облегчение, то ли вера в перемены. Глянцевый кузов казался ему билетом в иную реальность — в другой город и новую жизнь, где прошлое можно оставить позади.

— Спасибо, пап, — сказал он.

— Оправдай мои надежды, — произнёс отец, похлопав сына по плечу.

С наступлением темноты Джейкоб вовсю рассекал по улицам. Окна — настежь, из динамиков на полную мощь — треки Канье Уэста, а в лицо бьёт прохладный ветер. Знакомое, пьянящее чувство собственной исключительности снова накрыло его с головой.

Мысли о Лео приходили редко, но метко. Джейкоб ловил себя на том, что вновь разглядывает в галерее один и тот же снимок. На нём Лео стоял посреди кладбища в платье, сомкнув веки. Юноша выглядел таким умиротворённым — и чертовски, безумно красивым.

Внутри него кипела злость на самого себя. За то, что до сих пор хранит фотографии в телефоне и пересматривает их, за то, что память отказывается стирать детали, возвращая его в тот роковой вечер в ангаре снова и снова.

— Да пошло оно всё, — пробормотал он, гася экран телефона. — Уеду — забуду.

Нога резко вдавила педаль в пол. Пустынное ночное шоссе, тусклый свет фонарей и скользкий от дождя асфальт. На повороте скорость оказалась критической — машина потеряла сцепление. BMW занесло: Джейкоба с силой швырнуло влево, затем резко дёрнуло вправо, а после...

Удар был колоссальной силы. Джейк почувствовал, как что-то хрустнуло, кажется, пострадала левая нога. Шок притупил чувства: сначала сознание зафиксировало оглушительный грохот, звон разбитого стекла и скрежет сминаемого металла. Затем наступило короткое забытье, сменившееся резкой вспышкой боли, от которой хотелось кричать во весь голос.

Когда он пришёл в себя и с трудом сфокусировал взгляд, всё вокруг оказалось перевёрнутым — автомобиль лежал на крыше. По подбородку струилось что-то влажное, судя по всему, кровь. Джейк попробовал пошевелиться, но правая рука онемела и не слушалась, а левая нога была вывернута под неестественным углом.

— На помощь... — прошелестел он. — Пожалуйста, кто-нибудь...

Вокруг не было ни души, и лишь повреждённые фары искорёженного BMW продолжали слепо мигать во тьме.

Джейкобу повезло: его заметил проезжавший мимо дальнобойщик, который тут же отвез парня в ближайшую больницу. Вердикт врачей прозвучал как приговор: оскольчатый перелом бедра, неизбежная операция и долгие месяцы реабилитации. О плавании, которому он посвятил столько лет, придется забыть минимум на год. А возможно — и навсегда.

Отец стоял у дверей палаты, бледный как мел, не решаясь переступить порог.

— Ты как?

— Нога вдребезги, — ответил Джейк. — Прогнозы плохие. Врачи сказали, возможно, я больше не смогу плавать.

— Ничего, — отец резко отвёл взгляд в сторону. — Справишься, ты же Картер. — Но его слова звучали совершенно фальшиво и беспомощно.

Джейк неподвижно лежал на больничной койке, уставившись в белый потолок. Мысли хаотично кружились в голове. Он так отчаянно стремился всё забыть, но память оказалась сильнее и безжалостнее. Ему казалось, вдруг, авария — не случайность, а изощрённый способ Вселенной отомстить ему за содеянное.

Парень закрыл глаза, но вместо черноты увидел бледный лик Лео. Лицо было в крови, а безжизненный, пустой взгляд смотрел сквозь него, выжигая душу. Именно тогда, в тишине больницы, к нему пришло окончательное, страшное осознание: скрыться от себя и создать иллюзию новой жизни не выйдет. За преступление, совершённое в ангаре, придётся расплачиваться каждый прожитый день.

В спальне Нетти Леонард по-прежнему лежал на кровати, с головой закутавшись в плед, а хозяйка комнаты мирно спала рядом, доверчиво пристроив голову на его плече. Пай же устроился прямо на полу — он спал без задних ног, тихонько похрапывая и крепко прижимая к груди ведёрко с уже остывшими куриными крылышками.

Небо за окном постепенно светлело. Впервые за последнее время Лео встречал рождающийся день без гнетущей мысли о том, чем этот рассвет может стать последним.

Нежно коснувшись губами макушки возлюбленной, он посмотрел на спящего друга. В это мгновение слова Пая обрели для него истинный смысл: «Что, если он прав? Что, если любовь — это и есть самая настоящая месть за всё то, что случилось?».

Будущее казалось ему туманным и пугающим. Он не представлял, как двигаться дальше, неся в себе этот груз боли, страха и терзающих воспоминаний. Затянутся ли когда-нибудь раны — и те, что на теле, и те, что глубоко в душе? Он не знал. Но в одном Лео был уверен железобетонно: он не одинок. И пока эти люди остаются с ним, у него есть главный стимул просыпаться по утрам.