37.
Весенний вечер в Сеуле окутал город мягким розовым золотом. Для Соён этот день — их годовщина — начался не с праздничного настроения, а с необъяснимой слабости. Весь день на работе она чувствовала себя плохо: кружилась голова, а привычный запах утреннего кофе внезапно стал невыносимым.
Подозрения подтвердились в кабинете врача. Когда доктор с улыбкой произнёс заветные слова, мир Соён на мгновение замер. На этот раз это не была ошибка.Внутри неё действительно билось крохотное сердце — их маленькое продолжение, их «лисёнок».Весь вечер Соён не находила себе места, перебирая в руках маленькую коробочку с крохотными пинетками. Она знала, что Чонин вернётся поздно после репетиции, и волнение только усиливало её лёгкую тошноту.Когда ключ повернулся в замке, она глубоко вздохнула. Чонин вошёл, выглядя уставшим, но его глаза мгновенно вспыхнули нежностью, когда он увидел жену.
— Искорка, прости, что поздно. С годовщиной, любимая... — он протянул ей букет её любимых весенних цветов, но тут же осёкся, заметив её бледность. — Эй, ты чего? Тебе всё ещё плохо?
Соён молча протянула ему коробочку. Чонин замер. Его пальцы дрожали, когда он открывал крышку. Увидев содержимое и снимок УЗИ, он застыл, боясь даже дышать. Прошлый опыт научил их осторожности, но сейчас всё было иначе.
— Соён-а... это... — его голос сорвался, превратившись в едва слышный шёпот. — На этот раз правда?
Она кивнула, и слёзы облегчения наконец покатились по её щекам.
— Да, Йени. Врач подтвердил. Всё хорошо.
Чонин не дал ей договорить. Он тут же обнял её, так крепко и одновременно бережно, словно она была самым хрупким сокровищем во вселенной. Он прижал её к себе, зарываясь лицом в её волосы. Соён почувствовала, как его плечи мелко дрожат — её сильный, уверенный лисёнок плакал от счастья.
— Спасибо... спасибо тебе, — шептал он, осыпая её лицо поцелуями. — Это лучший подарок на годовщину, который я только мог представить. Я буду самым лучшим папой. Я буду защищать вас обоих до конца своих дней.
Его хвост непроизвольно выскользнул на свободу, мягко и уютно обвиваясь вокруг них обоих, создавая защитный кокон. В этот вечер они не пошли в ресторан и не смотрели дорамы.
Они сидели на диване в полумраке, Чонин положил руку на её ещё плоский живот и тихо напевал ту самую «Beautiful Boy», но теперь песня была адресована не только ей, но и тому, кто скоро перевернёт их жизнь навсегда.
Спустя пару месяцев. Прохладный рассвет мягко пробивался сквозь шторы, когда в детской раздался первый несмелый «агу». Соён только успела приподняться на локтях, чувствуя привычную усталость, как теплая ладонь Чонина легла ей на плечо.
— Тсс, искорка, лежи... — прошептал он, его голос был хриплым от недосыпа, но бесконечно нежным. — Я сам. Ты заслужила еще пару часов тишины.
Он аккуратно уложил жену обратно на кровать, бережно натянув одеяло до самых плеч, и поцеловал в щеку . Соён благодарно прикрыла глаза, слушая, как он бесшумно, по-лисьи, выскальзывает из спальни.
В детской его ждали двое. Сын был копией Соён — спокойный и рассудительный, а вот дочка уже вовсю демонстрировала папин лисий взгляд: её глазки хитро щурились, а золотистые искорки в зрачках обещали тот еще характер. Чонин подхватил обоих на руки — за месяцы он научился делать это с ювелирной точностью.
Прошло два часа. Соён, всё же не выдержав долгой разлуки, тихо приоткрыла дверь в детскую. Картина, представшая перед ней, заставила её сердце пропустить удар.
На большом мягком ковре, среди подушек и игрушек, лежал Чонин. Он не заметил, как уснул прямо во время игры. Его девять хвостов были выпущены на полную мощь, создавая вокруг детей мягкое, живое ограждение. Сын мирно посапывал, уткнувшись в пушистый бок отца, а дочка крепко сжала папин хвост крошечными кулачками, не отпуская его даже во сне.
Чонин улыбался во сне, чувствуя тепло своих крошечных «лисят».
Соён подошла ближе и опустилась на корточки рядом с ними. Она погладила Чонина по растрепанным волосам, и он тут же открыл глаза. Увидев жену, он не вскочил, чтобы не разбудить малышей, а лишь шире улыбнулся — той самой искренней улыбкой, которую он берег только для своей семьи.
— Йени... такие милые, —тихо сказала Соён, глядя, как дочка смешно морщит носик, всё еще не выпуская мех хвоста.
— Они — лучшее, что мы создали вместе, — ответил он, перехватывая свободную руку Соён и прижимая её к своим губам. — Наш лисий клан в сборе.
В этот момент Соён поняла, что Чонин — действительно лучший пара . Несмотря на мировые туры, славу и плотные графики, здесь, в этой комнате, он был просто счастливым отцом, готовым вечно служить мягкой подушкой для своих детей.
С каждым месяцем в доме Янов становилось всё шумнее и веселее. Малыши росли не по дням, а по часам, превращаясь в главных любимцев всех мемберов Stray Kids, которые теперь официально звались «самыми лучшими дядями на свете».
Каждый визит парней превращался в стихийный праздник, но среди всех дядей у маленькой принцессы появился свой абсолютный фаворит.Сын обожал возиться с Бан Чаном и Чанбином, а вот дочка, унаследовавшая папин пронзительный лисий взгляд, отдала свое маленькое сердце дяде Ликсу . Стоило Феликсу появиться на пороге с коробкой домашнего печенья, как девочка бросала все свои игрушки.
Её невероятно завораживал его глубокий, бархатный голос. Когда Ликс брал её на руки и что-то тихо напевал, малышка замирала, широко открыв глаза, и пыталась крошечными пальчиками поймать его веснушки на лице.
— Йени, кажется, твоя дочь любит меня больше, чем корейский поп-индустрию, — смеялся Феликс, осторожно покачивая девочку на руках.
— Эй, хён, полегче, это моя маленькая копия! — притворно ворчал Чонин, хотя сам светился от счастья, видя такую идиллию.
Соён и Чонин сидели на ковре в гостиной. Малыши ползали вокруг папиных пушистых хвостов, которые он выпустил специально для их игр.Сын усердно пытался дотянуться до блестящей пуговицы на кофте Соён. Он замер, посмотрел на неё своими круглыми, как у мамы, глазами и вдруг четко произнес:
— Мама!
Соён от неожиданности прижала ладони к губам, чувствуя, как к глазам подступают слезы счастья.
— Йени, ты слышал? Он сказал «мама»!
Чонин засиял и уже открыл рот, чтобы поздравить жену, как вдруг дочка, сидевшая рядом и усердно дергавшая кончик отцовского хвоста, сердито насупилась, перевела свой хитрый лисий взгляд на Чонина и звонко выдала:
— Папа!
Чонин замер. Его лисьи ушки на макушке мгновенно встали торчком от восторга. Он тут же подхватил дочку на руки, покрывая её личико поцелуями.
— Моя принцесса! Моя искорка! Ты сказала «папа»! — радовался он, как ребенок, пока Соён обнимала их обоих, смеясь сквозь слезы.
Прошло еще немного времени, и пришла пора для главного достижения. В день, когда вся группа Stray Kids собралась у них дома на барбекю, гостиная превратилась в «минное поле» из игрушек.
Дочка стояла у дивана, крепко держась за подушку, и внимательно наблюдала за Феликсом, который сидел на ковре чуть поодаль. Ликс улыбнулся и протянул к ней руки:
— Ну давай, маленькая лисичка, иди к дяде.
Девочка посмотрела на папу, который затаил дыхание и тихонько шептал: «Давай, милая, ты сможешь, а затем сделала то, чего никто не ожидал. Она оторвала ручки от дивана. Маленькие ножки сделали первый неуверенный шаг, затем второй... Она покачнулась, смешно забалансировала ручками и сделала свои первые шаги, преодолев разделявшее их расстояние, и с победным писком повалилась прямо в раскрытые объятия дяди Ликса.
— О Боже, она пошла! — закричал Джисон, подпрыгивая на диване.
— Снимай, снимай это! — тормошил Хёнджин Сынмина, который уже вовсю записывал видео на телефон.
Чонин тут же оказался рядом, садясь на пол и обнимая дочку вместе с Феликсом. Соён подошла сзади, опускаясь на колени и прижимаясь лбом к плечу мужа. Двойняшки официально начали исследовать этот мир на своих двоих, и Соён знала: с такой защитой из папы-лиса и целой стаи любящих дядей их детям никогда и ничего не будет страшно.