24.
Подготовка к свадьбе шла полным ходом, превращая жизнь в бесконечный список дел, но Чонин не был бы собой, если бы не нарушал правила.
Сцена 1: Запретный взгляд
Соён строго-настрочно запретила жениху видеть платье до церемонии, спрятав его в самой дальней комнате их дома. Но когда она в очередной раз тайно примеряла его, поправляя кружевной шлейф, дверь тихо скрипнула.
Чонин проскользнул внутрь, замирая на пороге. Его глаза расширились, а лисьи ушки, которые он забыл спрятать от волнения, едва заметно дрогнули.
— Я же просила! — вскрикнула Соён, пытаясь прикрыться фатой.
— Прости, искорка, но аромат твоего парфюма и этого шелка... я не устоял, — он подошел со спины и нежно поцеловал её в плечо, а затем в щеку, отражаясь вместе с ней в зеркале. — Ты в нем не просто невеста. Ты — магия во плоти.
Сцена 2: Принц и Принцесса Damiani
Неделя моды в Милане стала для них триумфом. Бренд Damiani выбрал их своими амбассадорами. Соён выглядела ослепительно: на её шее сияло колье стоимостью в несколько миллионов, а на голове красовалась изящная тиара. Фанаты в соцсетях сошли с ума, мгновенно окрестив их «Принцем и Принцессой ювелирного мира».
Они позировали фотографам, и Чонин постоянно держал её за талию, словно боясь, что эту драгоценную принцессу кто-то украдет.
Сцена 3: Жертвы красоты
Как только официальная часть закончилась и вспышки камер остались позади, Соён, стараясь сохранять королевскую осанку, боком ускользнула в пустую нишу за тяжелыми бархатными шторами. Она прислонилась к холодной стене, чувствуя, как ступни просто горят огнем.
— Соёни? Ты куда пропала? — раздался обеспокоенный голос Чонина. Он отодвинул штору и застал её в тот момент, когда она пыталась незаметно скинуть одну туфлю.
— Прости, Йени... я больше не могу, — она жалобно посмотрела на него, приподнимая край пышного платья. — Я кажется ноги в кровь натерла. Тот, кто придумал эти каблуки, явно в прошлой жизни работал палачом в инквизиции.
Сцена 4: Настоящее рыцарство
Чонин тут же изменился в лице. Вся его «принцевская» гордость сменилась бесконечной заботой. Он, не раздумывая о своем дорогом костюме, опустился на одно колено прямо на пол.
— Иди сюда, маленькая, — он аккуратно снял с её ноги пыточную туфлю, рассматривая покрасневшую кожу. Его ладони были прохладными и нежными.
— Йени, там же банкет, нас ждут...
— Пусть подождут, — отрезал он. — Моя принцесса ранена, какие могут быть банкеты?
Он внезапно применил свою магию кумихо: его ладони на мгновение засветились мягким теплом, и боль в ногах Соён начала стремительно утихать, сменяясь приятным покалыванием.
— Потерпи, сейчас я тебя донесу до машины, — он легко подхватил её на руки вместе со всеми её бриллиантами и метрами фатина.
— Чонин, нас увидят папарацци! — прошептала она, обнимая его за шею.
— Пусть видят, — он хитро прищурился, и его глаза на секунду стали золотистыми. — Пусть знают, что принц носит свою королеву на руках не только для фотосессий.
Подготовка к свадьбе превратила последние недели в настоящий хаос из фатина, списков гостей и бесконечных репетиций. Соён, будучи перфекционисткой, извела себя нервами: ей казалось, что цветы завянут, музыка собьётся, а она сама споткнется прямо у алтаря. Но Чонин всегда был рядом, тихим шепотом напоминая: «Главное — это ты и я, остальное — декорации».Церемония проходила на закате в уединённом саду, скрытом от посторонних глаз. Когда зазвучали первые аккорды и Соён появилась в начале дорожки, Чонин, стоящий у арки, на секунду забыл, как дышать.
Он замер, не в силах отвести взгляд. Его рука непроизвольно легла на грудь, прямо над сердцем, которое сейчас колотилось как сумасшедшее. Он слегка наклонил голову в сторону, любуясь своей искоркой, и на его губах расцвела та самая, которую она обожала . В этот миг он окончательно понял, что его жизнь как кумихо была лишь долгим путем к этой встрече.
Сцена 2: Танец под золотыми небесами
После официальных клятв, когда солнце окрасило сад в медовые тона, наступило время сюрприза. Чонин попросил диджея поставить её самую любимую песню — Fields of Gold.Он кружил её среди падающих лепестков. Весь мир вокруг перестал существовать — остались только золотой свет заката и тепло его рук на её талии.
— Теперь ты официально Миссис Ян — прошептал он, когда музыка затихла, и он прижал её к себе так крепко, словно боялся, что она растает в лучах солнца.
На следующее утро Соён проснулась раньше. Солнечные зайчики прыгали по непривычному кольцу на её пальце. Она тихо выскользнула из постели, накинула одну из рубашек Чонина и ушла на кухню, чтобы заварить их первый «семейный» кофе.
Аромат зерен только начал наполнять уютную квартиру, как сзади послышались мягкие шаги. Чонин, сонный, с растрепанными русыми волосами и всё еще дрожащими от утренней неги лисьими ушками, обнял её сзади.
Он уткнулся носом в её шею, вдыхая родной запах, и сонно пробормотал:
— Проснулся, а моей жены нет рядом... Не делай так больше, искорка.
Он прижался к ней всем телом, чувствуя, как она улыбается в его руках.
— Доброе утро, мистер Ян, — тихо сказала Соён, накрывая его ладони своими.
— Доброе утро, госпожа Ян, — ответил он, и в этом простом обращении было столько счастья, сколько не вместил бы ни один стадион в мире.
Бали встретил их обволакивающим теплом, ароматом тропических цветов и шумом океана, который, казалось, бился в такт их сердцам. Здесь, вдали от камер и шумного Сеула, они наконец-то принадлежали только друг другу.Ночь опустилась на побережье, окрасив воду в иссиня-черный цвет. Луна отражалась в гладкой поверхности бассейна их виллы, переходящего прямо в океан. Соён медленно зашла в воду, наслаждаясь прохладой.
Вдруг гладь воды за её спиной дрогнула. Чонин, воспользовавшись своей природной ловкостью лиса, бесшумно нырнул и подплыл к ней под водой. Соён почувствовала, как что-то коснулось её щиколотки, и вскрикнула, подпрыгнув на месте.
— Попалась! — Чонин с плеском вынырнул прямо перед её лицом, его мокрые русые волосы облепили лоб, а в глазах плясали чертенята.
— Ах ты, хитрый кумихо! Я чуть сердце не выронила! — Соён со смехом ударила ладонью по воде, подняв целый каскад брызг прямо в него.
Началась настоящая водная битва. Они дурачились как дети, брызгаясь и пытаясь поймать друг друга в воде, пока Чонин не притянул её к себе, прижимая мокрое и податливое тело к своей груди. В свете луны его лицо выглядело магически прекрасным. Он медленно наклонился и накрыл её губы глубоким, соленым от воды и сладким от счастья поцелуем.Вернувшись в номер, они даже не стали включать яркий свет. Чонин бережно завернул Соён в огромное пушистое полотенце, а затем сам устроился рядом на широкой кровати под балдахином.
Он притянул её в свои объятия, и Соён почувствовала, как по его коже всё еще бегают мурашки от ночной прохлады.
— Знаешь, — прошептал он, переплетая свои ноги с её. — Я готов провести так вечность. Без графиков, без макияжа, просто... мы.
— Мой тактильный лисёнок, — Соён уткнулась носом в его плечо, чувствуя себя в абсолютной безопасности.
Они долго лежали в тишине, слушая стрекот цикад и шум прибоя, пока сон не сморил их в самом крепком замке из рук. На следующее утро .Утро началось с яркого солнца и прогулки по уютным улочкам Убуда. Соён не выпускала из рук свой старый фотоаппарат. Ей хотелось запечатлеть каждую секунду этого счастья.
— Йени, посмотри сюда! — крикнула она, когда они проходили мимо древнего храма, увитого зеленью.
Чонин обернулся, щурясь от солнца и искренне улыбаясь. Щелк.
— А теперь встань на фоне тех пальм! Щелк.
Чонин послушно позировал, хотя иногда не выдерживал, подбегал к ней и пытался поцеловать прямо в объектив.
— Ты снимаешь всё вокруг, искорка, — засмеялся он, забирая у неё камеру. — Но самый красивый вид здесь — это ты, когда улыбаешься этому солнцу.
Он развернул её к себе и сделал кадр, где Соён смеется, пытаясь отобрать фотоаппарат, с растрепанными волосами и абсолютно сияющими глазами.