2.
Подготовка к большому интервью в разгаре. В гримерке шум, запах лака для волос и смех. Феликс, рассматривая себя в зеркало, неуверенно тянется к плотному консилеру.
— Соён-а, может, сегодня замажем? — тихо спрашивает он. — Кажется, под этими лампами они слишком яркие...
Не успевает его палец коснуться кожи, как Соён легким, но точным движением хлопает его по руке пушистой кистью.
— Только попробуй, Ликси! — Соён грозно сужает свои разноцветные глаза, хотя в уголках губ играет улыбка. — Пока я жива, никаких замазываний веснушек. Это твое сокровище, понятно? Стей... то есть, фанаты их обожают. И я тоже.
Феликс замирает, а потом расплывается в своей фирменной «солнечной» улыбке, убирая руку.
— Слушаюсь, босс, — хихикает он.
Очередь доходит до Чонина. Соён максимально концентрируется, стараясь не выдавать дрожь в руках. Она наклоняется к нему очень близко, чтобы поправить тон на переносице. Чонин молчит, глядя прямо на неё, и его взгляд такой теплый, что Соён на мгновение забывает, где находится.
Она осторожно убирает волосы с его лба и вдруг замирает, заметив крошечные, едва видные под слоем грима пятнышки.
— Погоди, Йени... — она аккуратно берет его за подбородок, поворачивая лицо к свету. — У тебя что, всё это время тоже были веснушки? Такие маленькие...
Она засматривается на его нос, на то, как уголки его губ начинают медленно ползти вверх. В голове туман, и мысли, которые должны были остаться внутри, срываются с губ тихим шепотом:
— Какой же ты красивый... Я просто плавлюсь от твоей улыбки постоянно...
В гримерке на секунду становится тихо. Соён замирает с кисточкой в руках, осознав, что сказала это вслух. Её сердце пропускает удар. Чонин не отстраняется. Напротив, он подается чуть вперед, и его глаза превращаются в хитрые полумесяцы.
— Правда? — шепчет он, и его голос вибрирует у неё в груди. — Тебе настолько нравится моя улыбка?
Соён вспыхивает до кончиков ушей и резко отворачивается, делая вид, что ищет нужный спонж.Вечером того же дня небо над Сеулом буквально разверзлось. Стена дождя была такой плотной, что машины встали в пробках. Парни возвращались со съемок, но их фургон заглох прямо в тихом жилом квартале.
— Мой менеджер говорит, что эвакуатор будет только через два часа, — вздохнул Чан. — А мы промокнем до нитки, если будем сидеть здесь без кондиционера. О, смотрите, там свет в окнах на первом этаже. Может, попросимся переждать?
Они добежали до ближайшего крыльца, промокшие насквозь. Дверь открылась не сразу. Когда замок щелкнул, на пороге показалась Соён в домашней огромной футболке, с пучком на голове и в очках.
— Кто там?.. — начала она и осеклась. — Ребята?! Что вы тут делаете?
— Соён-а? Это твой дом? — Бан Чан удивленно округлил глаза. — Вот это совпадение...
Она пустила их внутрь, раздала полотенца. В гостиной было уютно, пахло свечами и чаем. Пока парни вытирались, Чонин прошел вглубь комнаты, рассматривая полки.
— У тебя очень уют... — он осекся.
На журнальном столике лежал открытый дневник-планер, а рядом — коллекционное издание их последнего альбома с кучей закладок. На стене, которую Соён не успела прикрыть, висел коллаж из их полароидов, сделанных на фанмитингах еще до её работы в компании. На одном из фото была сама Соён — моложе, с плакатом «I.N, ты мой лучший макнэ».
Соён зашла в комнату с подносом чая и, увидев, куда смотрит Чонин, едва не выронила всё из рук. Страх, что её сейчас посчитают «сасэном» или уволят за нарушение контракта, накрыл её волной. Руки задрожали.
— Это... я могу объяснить... это не то, что... — её голос сорвался, глаза наполнились влагой от испуга.
Чонин быстро обернулся. Увидев её состояние, он в два шага преодолел расстояние между ними и просто обнял её, прижимая к себе, пахнущему дождем и теплом.
— Тише, глупая... — прошептал он ей в макушку, пока остальные парни тактично затихли на кухне. — Мы и так догадывались. Ты так на нас смотришь... так заботишься. Мы не злимся. Наоборот.
Он чуть отстранился, заглядывая в её разные глаза, которые сейчас блестели от слез.
— Значит, «плавишься от моей улыбки», да? — он улыбнулся так искренне, что Соён наконец выдохнула. — Теперь я буду улыбаться тебе еще чаще. Специально.