Amour toujours

Да, человек смертен, но это было бы ещё полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен, вот в чем фокус!  

        Мастер и Маргарита

La Seine- Ванесса Паради.

Приятного прочтения)

За окном еще царствовали сумерки, окутывая комнату полумраком, когда на кровати безмятежно спал мужчина, мечтавший о лишних минутах покоя. Звенящую тишину пронзил настойчивый трезвон будильника, возвещая о неумолимом начале рабочего дня. 5:40.

Недовольно нашарив телефон, Попов оборвал электронное пение птиц, и, с трудом поднявшись, принялся сонно потирать глаза. Вся ночь ушла на составление отчетов для начальства, и лишь под утро, около половины второго, ему удалось забыться сном. Времени на отдых катастрофически не хватило.

Арсений медленно поднялся с кровати, направляясь в ванную комнату. Несколько нехитрых манипуляций - и он уже выглядел более-менее презентабельно. Теперь - на кухню. В холодильнике его ждал вчерашний веганский салат и пара одиноких яиц - ингредиенты, из которых и предстояло сотворить завтрак.

Пока на плите жарилась скромная яичница, учитель вернулся в спальню, чтобы переодеться.

За окном бушевал ветер, но листва на деревьях по-прежнему поражала сочной зеленью. "Как и... Забудь".

Аккуратно застегнув последнюю пуговицу на пиджаке, он оценивающе окинул себя взглядом в зеркале. Чёрная водолазка, строгий темный пиджак, классические школьные брюки. Мужчина пригладил непослушные пряди волос, когда на кухне вдруг закипел чайник.

Преподаватель, выбегая из комнаты, проворно выключил плиту. В кружку уже отправились две ложки крепкого кофе, которые он с наслаждением залил кипятком. Бодрящий чёрный напиток - залог продуктивного дня.

Перекладывая готовую яичницу в тарелку, брюнет достал из холодильника вчерашний салат, ставя его рядом на столе.

С аппетитом поглощая нехитрый завтрак, Арсений Сергеевич машинально просматривал новые уведомления в телефоне. Парочка сообщений из общешкольной группы, несколько заявок в друзья, ответы на комментарии. Ничего из ряда вон выходящего.

Что могло вырвать подростка из объятий сна в чужой квартире, посреди буднего дня, в полдень? Да что угодно. Но в данном случае - мужчина, хозяин этой самой квартиры.

- Эй, соня, просыпайся, - Сергей Вячеславович легонько похлопал Антона по плечу. В ответ Шастун лишь что-то невнятно промычал и еще глубже зарылся в теплое одеяло. Видимо, ночного кофемана такой расклад не устроил, и он покинул комнату.

Антон видел уже седьмой сон, блаженно улыбаясь, утопая в мягкой перине, словно в коконе из одеяла. Ему снилось, как его, облаченного в белоснежный костюм, аккуратно причесанного, ведут под руку в огромный, залитый светом зал, украшенный праздничными шарами.
Меж мерцающих огней и диковинных цветов, по обе стороны прохода, он различал знакомые лица. Вот Дима, Сережа, а вон и Сергей Вячеславович. Остальных рассмотреть не успевал.
В конце зала возвышался свадебный венец, под которым застыли священник с Библией в руках... и... АРСЕНИЙ-КАКОГО-ХРЕНА-СЕРГЕЕВИЧ.
Учитель был одет в идеально сидящий черный костюм, подчеркивающий каждую линию фигуры, а на груди красовался искусственный цветок.

- СУКА, - Антон подскочил на кровати, в растерянности оглядываясь вокруг.

- Так и собираешься дрыхнуть до вечера? Подъем, говорю же, - произнес брюнет, направляясь к двери. В руке он держал пустой стакан, содержимое которого и обрушил на спящего.

И снова это чертово чувство дежавю. Словно это уже происходило.

- Иди переоденься в ванной, одежду принесу, - кивнул мужчина, покидая спальню и прикрывая за собой дверь.

Шастун пулей (насколько позволяла неприятно липнущая к телу одежда) метнулся в ванную комнату, не без подсказок хозяина квартиры, конечно, и заперся на щеколду.

Скинув с себя мокрые вещи, Антон облегченно выдохнул. Скоро он точно сляжет с температурой.

Через минуту в дверь постучали, передавая сухую одежду.

- Слушай, мне нужно узнать твой адрес, чтобы отвезти домой, - в который раз повторял Сергей Вячеславович. Он сидел на кухне, пытаясь выудить у подростка хоть какую-то информацию о его местоположении.

- Да не буду я ничего говорить, сам доберусь, - упрямился старшеклассник, скрестив руки на груди и изучая интерьер. Светлая, просторная кухня, электрическая плита вместо привычной газовой, чистый деревянный стол, шкафчик с посудой и буфет. Все здесь дышало непривычным для него уютом.

- Я просто хочу помочь, - вздохнул мужчина, следя за внимательным взглядом парня. И снова дежавю. Кажется, эту фразу он уже слышал. Да что там кажется... точно слышал.

- Выпустите меня, я сам дойду, - Антон встал и направился к выходу. Накинул на плечи куртку, принялся обуваться.

- Я тебя не пущу, - преградил путь старший, прожигая школьника взглядом. Стоит ли говорить про внезапное дежавю? Нет нужды.

- Значит, так пройду, - зло сверкнув глазами, Шастун оттолкнул брюнета, распахнул входную дверь и вылетел из квартиры.

Десятки глаз, одни с тусклым любопытством, другие с угасшим интересом, следили за учителем, рассекающим воздух словами нового материала. Кто-то, распластавшись на парте, уносился взглядом в далекое окно, где жизнь казалась куда более заманчивой, чем правила произношения слов. Но были и те, в чьих глазах горел огонь познания, готовые вгрызаться в гранит науки до победного конца.

Попов устало выдохнул, опускаясь на скрипучий стул.

- Кого сегодня нет? - спросил он, открывая истрепанный журнал класса.

Кузнецова, скользнув взглядом по рядам одноклассников, начала перечислять фамилии, а те, кто обладал лучшей памятью, подсказывали ей.

- Шастуна, - закончила она, с показным безразличием рассматривая новомодный маникюр.

Арсений Сергеевич обвел взглядом каждого ученика, словно пытаясь отыскать ускользающую истину на их лицах, и окончательно убедился в словах Иры. "Какого черта его нет в школе?". Вспомнилось, что он скорее всего ночевал у себя дома. Сразу представились ужасные картины избиения, как парень корчится на полу, захлёбываясь собственной кровью.

Неизвестный номер: Шастун,
Почему ты не в школе?

Педагог вздохнул, томясь в ожидании ответа. Прикрыл веки, отгоняя навязчивые мрачные фантазии.

Со звонком, словно выпущенные из клетки, школьники взорвались со своих мест, и, едва услышав про домашнее задание, ринулись в коридор, обратившись в неуправляемый поток. Попов вышел из класса, плотно прикрывая дверь. Вокруг бурлила жизнь: ученики носились, словно угорелые, учителя вели неспешные беседы, здороваясь на ходу. Невозможно было не заметить хищные взгляды старшеклассниц, одетых так, словно не урок ждал их, а ночной клуб с неоновыми огнями и оглушительной музыкой.

Учитель спустился на первый этаж и зашел в столовую, надеясь урвать хоть что-то съестное. В помещении, как всегда, было не протолкнуться, желающих наполнить желудок было хоть отбавляй, и, как следствие, - внушительная очередь. К счастью, не такая уж и длинная.

Купив стакан обжигающего кофе и упаковку мармеладок, Арсений Сергеевич вышел из столовой и столкнулся с Алёной Данииловой.

- Привет, Сюш, - коснулась она его руки, одаривая гаденькой (по крайней мере ему так показалось) улыбкой. Брюнет лишь кивнул в ответ, что-то невнятно пробормотав, и поспешил дальше.

Затягиваясь сигаретой, Антон утопал в мыслях, каждая из которых звучала с едким акцентом французского учителя. Будущая профессия виделась туманно, родители - далеко, а новые (и, положа руку на сердце, единственные) друзья - размыто. И, конечно, Арсений-Сука-Даже-В-Мыслях-Преследует-Сергеевич, намертво застрявший в голове, словно не желал покидать насиженное место. Эти невозможные голубые глаза... "Сука, Шастун!" - одернул он себя.

Клубы дыма, словно призрачные танцоры, кружились в воздухе, медленно растворяясь. На удивление для промозглого питерского сентября, день выдался ясным. Антон шел по улицам, непроницаемый для взглядов прохожих и равнодушный к подступающему насморку. Он просто шел, погруженный в свои думы.

Угловатое здание школы, словно проснувшись, купалось в лучах полуденного солнца. В окнах классов мерцал свет, за которым угадывались силуэты склоненных голов и учителей, мечущихся вдоль парт.

Чат "Дебилы"

Антон: Ребят, жду у школы.
Расскажу кое-что, офигеете

Он жаждал поделиться с друзьями рассказом о своем похищении и насильном кормлении в чужом доме. Ах, да, Антон - королева драмы, если вдруг вы еще не в курсе.

- Шастун! - знакомый голос прорезал тишину. Запыхавшийся Попов быстро приближался к нему.

В кабинете Арсений вяло наблюдал за улицей, убивая время. Скучающий взгляд скользил по прохожим. Рука машинально тянулась к пакетику с мармеладными медведями. "Окно" тянулось невыносимо долго. Как он умудрился так быстро проверить все эти бесконечные тетради?

За окном солнце играло с осенней листвой, раскрашивая пейзаж в багряные и золотые тона. Тротуар еще хранил следы недавнего дождя, но воздух звенел предчувствием скорого высыхания. У детской площадки маячила фигура курильщика.

"Неужели его совсем не смущают дети?" - Арсения кольнула вспышка негодования. То ли педантизм, то ли обостренное чувство долга, то ли просто приступ правильности - кто знает? Но когда курильщик повернулся, и Арсений узнал своего ученика, справедливость взыграла с утроенной силой.

Он пулей вылетел в коридор, промчался по лестнице, на ходу накидывая куртку и меняя туфли на ботинки. Охранник, провожая его осоловелым взглядом, едва успел моргнуть, как Попов выскочил на улицу.

- Шастун! - крикнул он, нагоняя беглеца.

Антон обернулся и застыл, словно громом пораженный, с сигаретой, зажатой между пальцами. На него смотрели эти глаза, безумно синие сейчас, (плохой признак!)до головокружения необыкновенные, пронзительные... таких не было ни у кого, даже у Сергея Вячеславовича.

Пока Антон переваривал шок, Попов, молниеносным движением выхватив из его руки злосчастную сигарету, швырнул ее на асфальт и растер ботинком.

- Эй! Это была последняя! - возмутился Шастун, исподлобья глядя на учителя.

- Fumer tue, ange. Et je ne le permettrai pas. - Арсений схватил его за запястье, сжав, видимо, слишком сильно, потому что Антон болезненно зашипел (или резаться все-таки не стоило). - Прости. Идем, надо поговорить.

Сентябрьское солнце щедро заливало золотом деревья и тротуар. Мужчина, крепко держа школьника за руку, хмурился, ведя его по улице в неизвестном направлении. В его глазах, синих, как штормовой океан, бушевал огонь сдерживаемого гнева. Сейчас лучше было молчать.

- Арсений Серге... - неуверенно начал Антон, но, встретившись с пронзительным взглядом, осекся.

Через пару минут учитель остановился у уютного кафе, жестом приглашая парня войти первым. Они устроились за столиком, испепеляющий взгляд брюнета заставил старшеклассника ощутить предательскую дрожь в коленях.

- Шастун, - голос Попова, низкий и грозный, полоснул по нервам, губы его были плотно сжаты. Что ж, помянем.

- Арсений Сергеевич...? - скорее прошептал Антон, судорожно сглатывая. Он и сам не понимал, почему его охватил такой безотчетный страх. Француз ничего ему не сделает, не посмеет. Или нет?

- Во-первых, - от этого "во-первых" по спине пробежал холодок, - почему ты не в школе? - бровь взметнулась вверх, но вопрос прозвучал как приговор. - Во-вторых, почему ты игнорируешь мои сообщения?

- Вы писали мне? - искреннее удивление отразилось в глазах Антона. Он поспешно извлек из кармана телефон и принялся просматривать уведомления. Действительно, сообщения от незнакомого номера, который, без сомнения, принадлежал его учителю, оставались непрочитанными.

Школьник отложил гаджет, вновь обратив взгляд на собеседника.

- В-третьих, курение на территории школы запрещено, ты нарушаешь правила, - закончил Арсений Сергеевич, откинувшись на спинку диванчика и прожигая ученика выжидающим взглядом.

Комната, где они находились, утопала в пастельных тонах, в центре сияла изящная люстра, а в углу скромно приютилась небольшая барная стойка.

Минута тягучего молчания лопнула под напором двух голосов, сорвавшихся одновременно.

- Ангел...

- Арсе...

Два взгляда, полных внезапного удивления, встретились, словно в испуге, и тут же разбежались в разные стороны.

- Антон, я твой учитель, и меня совершенно не устраивает твое отношение к учебе. Выпускной класс, экзамены через полгода. Тебе нужно сосредоточиться, а не прохлаждаться у школы с сигаретой, - чеканил учитель, не отводя пронзительных голубых глаз от ученика, который нервно теребил кольца на пальцах.

Стыдно ли ему? Да, возможно, немного. Но ведь он тоже человек, а Попов - всего лишь педагог, и ничего больше.

- Арсений Сергеевич, - твердо произнес парень. - Спасибо за беспокойство о моей успеваемости, но я сам справлюсь. Не маленький уже.

Резким движением он поднялся и, не удостоив брюнета даже мимолетным взглядом, выскользнул из кафе.

"Я бы поспорил," - пронеслось в голове у учителя.

Одиннадцатиклассник шел по слегка увлажненной плитке дорожки, ведущей к дому. Верил ли он, что сегодня останется целым и невредимым? Вряд ли. Волновало ли его это? Однозначно нет.

На крыше заброшенного дома открывался впечатляющий вид на окрестности, солнце еще не клонилось к закату. Ярко-голубой небосвод обнимал город. Питер лежал у его ног, словно на ладони. Антон подошел к краю и, не колеблясь, уселся на парапет, свесив ноги вниз. Последнюю сигарету Арсений-Гребаный-Педант-Сергеевич безжалостно растоптал. Ну и черт с ним.

Опершись руками о шершавую поверхность, Антон прикрыл глаза, расслабляясь и вдыхая полной грудью свежий воздух. Погода была на редкость благосклонна. Не было даже намека на ветер. Парень ни о чем не думал, просто тонул в блаженном одиночестве. Лишь редкий рокот проезжающих машин нарушал умиротворяющую тишину. Разве не прекрасно вот так вот сидеть?

Но разве Шастун был бы Шастуном, если бы не испортил этот момент? Он достал из заднего кармана джинсов бритву и, прищурившись, стал рассматривать ее лезвие в ярком дневном свете. Закатав рукав толстовки на правой руке, Антон с дрожью поднес острый металл к коже, рядом с уродливым шрамом, оставленным им же еще в детстве.

Зажмурившись, он резким движением провел лезвием, оставляя на коже кровоточащую рану. Тут же прижал ее другой рукой, закусив губу от внезапной острой боли.

- Черт, - прошипел он сквозь зубы, открывая глаза и убирая ладонь. Перед ним предстала отвратительная картина. Такое даже описывать не хотелось.

"Молодец, блять, хотел сдохнуть? Вот, мечты сбываются, как говорится," - прозвучал в его голове едкий внутренний голос.

Шатаясь, он поднялся на ноги. Голова кружилась, перед глазами все плыло. С огромным трудом Антон спустился на первый этаж полуразрушенного здания и, чудом не потеряв сознание по дороге, поплелся домой.

***********
Закат разливался по городу мягкими красками, погружая его в объятия сумерек. Фонари, словно светлячки, робко зажигались вдоль улиц, создавая волшебную атмосферу.

- Здесь так красиво, - прошептала девочка, поворачиваясь к другу и ловя в его глазах отражение ночных огней.

- Окс, ты говорила так пять минут назад, - с доброй усмешкой ответил Антон, с нежностью глядя в её глаза, сияющие от счастья (или это отблески заката?).

- Антон, - цокнула Оксана, закатив глаза и слегка толкнув Шастуна в бок. Тот лишь продолжал любоваться ночным городом. Закаты в Петербурге - зрелище поистине завораживающее.

Оксана плавно опустила голову на плечо Антона. Он вздрогнул от неожиданности, но, увидев причину, сразу расслабился, нежно обнимая Оксану за плечи.

Так они и сидели, вдвоем, наслаждаясь уходящим днём.

***********
Что может быть отвратительнее пробуждения от звона разбитой посуды? Разве что осознание того, что ты сам стал причиной этого хаоса.

- Я его этому не учила! Это всё твоё воспитание! - кричала Майя Олеговна, швыряя тарелки в мужа, который пока еще ловко уклонялся.

- Да он просто связался с плохой компанией, истеричка! - огрызнулся Шастун-старший, пытаясь достучаться до её разума.

Подросток осторожно приник к закрытой двери, стараясь уловить каждый звук.

Оглушительный грохот не стихал.

"Давно пора было сменить этот чертов сервиз".

Школьник приоткрыл дверь, чтобы во всей красе наблюдать за развернувшейся драмой.

- Вот и воспитывай его нормально, урод! - похоже, это была последняя капля. Мужчина, сжав кулаки, надвигался на женщину, которая отступала в угол.

- А... Андрей... - прошептала она, всхлипывая.

Глава семейства со всей силы ударил кулаком в стену, совсем рядом с плечом Майи Олеговны. Женщина вздрогнула и, когда муж отстранился, рухнула на пол, безутешно рыдая.

- Заебала, - Шастун-старший скрылся в спальне и через несколько минут вернулся с чемоданом, направляясь к выходу. Накинув куртку и обувь, он вышел из квартиры, нарочито громко хлопнув дверью. Женщина, все еще сидя на полу, даже не подняла головы. В квартире повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь редкими всхлипами матери.

Чат" Дебилы"

Дима:Тох, ты же хотел что то рассказать, почему ушёл?

Антон:Сори, ребят.
Там долгая история

Дима:Мы никуда и не спешим.

Антон: Ребят, давайте
завтра

Дима, окей, спокойной
ночи, пацаны.

Антон: Споки

Шастун отложил телефон, и взгляд его приковался к безмолвному потолку. Мать уснула на удивление быстро, вероятно, обессиленная вихрем пережитых эмоций. Да и в последнее время события налетали одно за другим, словно штормовые волны. Новые знакомства, школа, терзания с родителями, болезненные травмы...

Он поднял руки, и на бледной коже, как алый росчерк кисти художника, вспыхнула свежая, уже тронутая багряной коркой рана. Руки - его личная зона риска, вечные жертвы неуклюжести. К тому же мелкие, зудящие ссадины на ладонях никак не желали покориться времени и затянуться.

Жизнь преобразилась, словно холст, на котором появились новые краски. Новые лица, новые ритуалы, новые маяки целей. Но к лучшему ли эти перемены? Покажет лишь время - мудрый и беспристрастный арбитр наших судеб. Время покажет...

****************
Примечание:

Fumer tue, ange. Et je ne le permettrai pas.- Курение убивает, ангел. А я этого не допущу.