𝐋𝐈𝐅𝐄 𝐎𝐑 𝐒𝐔𝐑𝐕𝐈𝐕𝐀𝐋?

Позже я всё-таки согласилась. Не потому что хотела, а потому что выбора не осталось. В тот момент согласие было не решением, а чем-то вроде тихой капитуляции перед обстоятельствами. Я просто устала бежать вслепую, устала искать, где можно выдохнуть, хотя бы на пару дней. И его голос, спокойный, почти равнодушный, стал для меня тем самым местом, где можно было не держаться на ногах из последних сил. Так я оказалась у него.

Первые недели после моего приезда я жила у Билла. И как бы странно это ни звучало, это было моим спасением. В огромном шумном городе, где улицы не засыпали даже ночью, где вывески с иероглифами казались чем-то чужим и одновременно гипнотически красивым, его квартира на сороковом этаже стала для меня чем-то вроде убежища. Там было тихо. Не внешне внутри. Я сбегала туда от тревоги, от неопределённости, от себя... и, прежде всего, от Тома.

Видеть Тома было выше моих сил. Его любовь никогда не была лёгкой она давила, прожигала, цеплялась. В ней было слишком много контроля, слишком много желания удержать и не отпустить ни на шаг. Его гнев вспыхивал резко, как огонь и так же резко оставлял после себя пепел. И всё это вместе — любовь, злость, зависимость медленно, но верно душило меня.

Билл был противоположностью. Он не пытался удерживать. Не задавал лишних вопросов. Не требовал объяснений. Он просто был рядом и этого почему-то хватало. В его присутствии не нужно было притворяться, не нужно было защищаться. Он был как пауза между ударами сердца, как тишина в которой наконец можно услышать себя.

Он был странным иногда, слишком резким, иногда откровенно грубым, с этим своим дерзким взглядом и привычкой говорить всё, что приходит в голову. Но именно в этом и была его притягательность. Он был живым. С ним хотелось смеяться во все громко, не сдерживаясь, почти до боли в горле. Он мог часами рассказывать какие-то абсурдные вещи, шутить над людьми, над идеями, над тем во что другие верят. Особенно над сектами. Он называл их сборищем потерянных идиотов, передразнивал интонации проповедников, строил нелепые теории и я смеялась, потому что рядом с ним это казалось правильным. Настоящим.

Со временем я сняла себе крошечную студию в Сибуе. Она была настолько маленькой, что иногда казалось — стоит вытянуть руки, и можно коснуться сразу всех стен. Но она была моей. Моим пространством, моим решением, моей попыткой вернуть контроль. И всё же... почти каждый вечер я возвращалась к нему. Это происходило как-то само. Я могла убеждать себя, что останусь дома, что привыкну, что справлюсь — но в какой-то момент ловила себя на том, что уже стою в лифте его дома, слушаю глухой шум подъёма и знаю, что снова не смогла остаться одна.

В тот вечер шёл дождь. Мелкий, колючий, почти невидимый, но он цеплялся за кожу, за волосы, за одежду, оставляя неприятное ощущение холода. Город внизу расплывался, превращаясь в дрожащее пятно неоновых огней, как будто кто-то размыл реальность пальцами. Когда я вошла, в квартире было полутемно.

Билл сидел на полу у панорамного окна. Просто сидел, подтянув колени, глядя куда-то вниз в этот размытый, чужой город. Его волосы в этом свете казались почти серебряными, а силуэт слишком спокойным, почти неподвижным.

— Ты снова пришла, Эш... — тихо сказал он, даже не оборачиваясь.

Он всегда узнавал меня по шагам.

Я ничего не ответила. Просто подошла и села рядом, чувствуя, как холод пола медленно пробирается через тонкую ткань одежды. Некоторое время мы молчали. Я смотрела на его профиль слишком знакомый, слишком правильный. И каждый раз, глядя на него, внутри что-то неприятно сжималось. Потому что он был похож на Тома. Настолько, что иногда это пугало.

Позже мы перебрались в гостиную. Он налил мне зелёного чая, рассеянно перебирая вещи на полках, будто искал что-то, сам не зная что.

— Хочешь, покажу старые фотографии? — спросил он вдруг, с лёгкой, почти детской улыбкой.

Я оживилась, отложила чашку.

— Конечно.

Он достал тяжёлый альбом в кожаной обложке. Страницы шуршали, когда он перелистывал их, показывая мне одну фотографию за другой. Смех, какие-то вечеринки, поездки, лица в которых чувствовалась жизнь, движение, эмоции. Я ловила себя на мысли, что таким я его почти не знаю.

И вдруг он остановился.

— А это мой брат.

Его голос стал тише.

— Том. Он сейчас в Нью-Йорке.

Внутри всё резко оборвалось.

Брат.

Том.

Слово, которое я старалась не трогать даже мысленно, вдруг прозвучало вслух спокойно, почти буднично. И от этого стало только хуже.

Он закрыл альбом слишком резко будто сам испугался того, что только что показал. Пальцы на мгновение задержались на обложке, а потом он отодвинул его в сторону, как что-то лишнее.

— Ладно, хватит прошлого, — тихо сказал Билл, поднимаясь. В его голосе снова появилась та лёгкость, к которой я уже привыкла.

Он прошёл на кухню, налил ещё чая, включил музыку что-то негромкое, фоновое почти незаметное. Всё вернулось на свои места. Или по крайней мере, сделало вид, что вернулось.

Мы говорили о чём-то простом, незначительном. Он снова шутил, снова улыбался, снова был тем самым Биллом, рядом с которым можно было выдохнуть. И если бы не этот разговор... если бы не имя, случайно вырвавшееся из его уст я бы, наверное, ничего и не заметила.

Но после этого всё начало меняться. Не резко. Почти незаметно.

Сначала в мелочах. Он мог внезапно замолчать посреди разговора, будто теряя нить. Иногда просто смотрел в одну точку дольше, чем нужно. Я списывала это на усталость, на настроение, на что угодно — лишь бы не думать, что за этим может стоять что-то другое.

Потом появился запах.
Сначала еле уловимый я даже не сразу поняла, откуда он. Сладковатый, тёплый, обволакивающий. Он цеплялся за одежду, оставался на коже, преследовал даже тогда, когда я уходила. Сандал. Благовония.

— Ты что, в храм ходил? — как-то спросила я, смеясь.

— Типа того, — легко ответил он, даже не посмотрев на меня.

И я не придала этому значения.
Потом слова.

Иногда он начинал говорить странные вещи. Про «тишину внутри», про «освобождение от себя», про то, что страх это всего лишь иллюзия. Это звучало красиво, почти правильно... но в его голосе появлялось что-то новое. Что-то чужое.

Том звонил всё чаще. Его голос становился жёстче, резче. Он задавал слишком много вопросов, на которые у меня не было ответов, я смогла его разблокировать когда в моей жизни появился Билл...правильно от это?

Но позже я увидела всё своими глазами. Наступило утро следующего дня, серое - размытое, будто ночь так и не закончилась до конца. Я проснулась не сразу, вынырнула из сна медленно с тяжёлым ощущением в теле, как будто что-то внутри меня всё ещё держало, не отпускало в реальность.
Сначала я просто лежала, не открывая глаз, прислушиваясь. В квартире было слишком тихо. Непривычно тихо. И только потом до меня дошло - его нет. Я резко открыла глаза и села, оглядываясь по сторонам, будто он мог просто стоять где-то рядом, в углу или выйти из другой комнаты. Но пустота была слишком очевидной. Холодной. Настоящей. Кровать рядом была уже остывшей. Я провела рукой по простыне, будто пытаясь нащупать остатки его присутствия, но там не было ничего только лёгкая складка ткани и слабый, почти исчезающий запах благовоний. Сердце неприятно сжалось. Я встала, накинула на себя первую попавшуюся одежду, не особо задумываясь, что именно надеваю. Движения были резкими, немного нервными, как будто внутри уже поднималось то самое чувство, которое я не хотела признавать. И только когда я прошла в гостиную, я заметила записку. Она лежала на столе простая, небрежно оставленная, будто это было чем-то обыденным. Я подошла ближе, взяла её в руки.

«Не волнуйся. Я в храме.»
- Билл

Всего несколько слов. Но от них внутри стало ещё тяжелее. Я нахмурилась, сжимая бумагу в пальцах чуть сильнее, чем нужно. Конечно, я знала, о каком храме идёт речь. Он стал появляться там всё чаще. Слишком часто. И каждый раз возвращался... немного другим. Я медленно выдохнула, пытаясь успокоить себя, но это не помогло. Наоборот — внутри только сильнее росло странное, липкое беспокойство.

«В храме».

Слово, которое раньше звучало почти нейтрально, теперь отдавалось чем-то тревожным. Я ещё раз посмотрела на записку, будто надеялась увидеть там что-то ещё, какое-то объяснение, но больше ничего не было. Только это короткое сообщение. Я резко отложила её обратно на стол. Сидеть и ждать я не могла. Мысль остаться здесь, в этой пустой квартире, казалась невыносимой. Слишком много тишины, слишком много времени на мысли, которые я и так старалась не подпускать. Я быстро собрала вещи почти на автомате, не задумываясь. Телефон, куртка, сумка. Всё это ощущалось как какие-то ненужные детали, потому что внутри уже было только одно  добраться до него. Я вышла из квартиры, захлопнув за собой дверь чуть резче, чем собиралась. Лифт ехал мучительно долго. Каждая секунда тянулась, как будто специально. Я смотрела на цифры, которые медленно сменяли друг друга, и чувствовала, как внутри нарастает раздражение, смешанное с тревогой. Когда двери наконец открылись, я почти сразу вышла на улицу. Воздух был прохладным, влажным, с остатками вчерашнего дождя. Город ещё не до конца проснулся, но уже жил тихо, глухо, как будто вполсилы. Я не стала вызывать такси. Мне нужно было идти. Пешком. Чтобы хоть как-то привести мысли в порядок. Чтобы заглушить это чувство внутри, которое становилось всё сильнее с каждым шагом. Я знала, куда идти. И именно это пугало больше всего.

...

Когда я дошла я долго стояла перед входом, не решаясь зайти.

Здание выглядело обычным слишком обычным для того, что я уже начала чувствовать внутри. Но стоило открыть дверь, как всё изменилось.

Тишина.

Густая, тяжёлая, как будто звук здесь просто не существовал.

И запах.

Он ударил сразу. Сильнее, чем раньше. Сандал, наг-чампа сладкий, густой, почти удушающий. Он будто заполнял лёгкие изнутри, мешая нормально дышать, я сделала шаг, а потом ещё один. Холодный мрамор под ногами отрезвлял, но ненадолго. Он сидел в центре зала.. совсем неподвижно.
С прямой спиной, с закрытыми глазами, с губами, которые едва заметно двигались, повторяя одну и ту же фразу снова и снова.
И в этот момент я поняла назад уже не будет.
Это был не тот Билл, которого я знала.
И именно тогда внутри всё окончательно оборвалось.

Я стояла какое-то время, не решаясь подойти ближе. Воздух давил. Не физически внутри. Слишком густой, слишком тёплый, пропитанный этим сладким, вязким запахом, от которого начинала кружиться голова. Казалось, если вдохнуть глубже можно потерять мысль, забыть, зачем ты вообще здесь.
Но я сделала шаг. Потом ещё один.

— Билл...

Голос прозвучал тише, чем я хотела. Он будто растворился в этом пространстве, не дойдя до него. Он не отреагировал. Даже ресницы не дрогнули.
Я подошла ближе, остановилась почти вплотную. Теперь я слышала это э едва различимый шёпот, повторяющий одну и ту же фразу. Снова и снова. Без пауз. Без дыхания.

— Билл, это я...

Никакой реакции.тСердце начало биться быстрее. Неправильно быстро. Я опустилась перед ним на колени, пытаясь поймать его взгляд, хоть как-то зацепиться за него.

— Посмотри на меня... пожалуйста.

Пальцы дрогнули, когда я осторожно коснулась его руки. Кожа была тёплой. Живой. Но сам он — нет.

— Ты меня слышишь?..

Тишина.

Только этот шёпот.

Он не просто не отвечал он будто не существовал здесь.

— Билл, хватит... — голос сорвался, стал резче. — Прекрати это делать.

Я сжала его запястье сильнее, почти до боли.

— Слышишь меня? Это уже не смешно.

Ничего.

Внутри что-то начало срываться. Паника, злость, страх — всё смешалось в один плотный ком.

— Да посмотри ты на меня!

Я резко схватила его за плечи, встряхнула. Его тело качнулось, но взгляд остался пустым, стеклянным, устремлённым куда-то сквозь меня. И это было хуже всего.

— Ты издеваешься?.. — голос стал тише, надломленным. — Или тебе просто всё равно?..

Глаза начали щипать. Я даже не поняла, в какой момент дыхание стало прерывистым.

— Том ищет тебя... он с ума сходит, понимаешь? Он...Он готов убить любого, кто подошел к тебе в этом месте.

Билл наконец посмотрел мне прямо в глаза. На мгновение — всего на долю секунды — мне показалось, что в глубине его карих зрачков что-то дрогнуло. Отблеск того самого «огонька», о котором я знала раньше. Но его спокойная физиономия вернулась мгновенно.
— Том... — произнес он его имя так, будто пробовал на вкус забытое,старое слово. — Том это моя самая тяжелая цепь. Мое самое сильное искушение. Он думает, что спасает меня, но на самом деле он просто хочет вернуть свою игрушку для своей пользы. Свое второе «Я». Он не может вынести того, что я стал целым без него.
Договорить я не успела. Двери за спиной с грохотом распахнулись так резко, что звук ударился о стены и разлетелся по залу. Я вздрогнула и обернулась.

Том.

Он стоял на пороге, тяжело дыша, будто только что бежал. Вся его фигура была напряжена до предела. Взгляд дикий, лихорадочный, цепкий. Он быстро скользнул по мне задержался на секунду и тут же нашёл Билла. И в этот момент в его лице что-то сломалось. Он сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Медленно. Слишком медленно для того, кто был на грани. Он тяжело дышал, и его ярость была почти осязаемой.

— Уйди от него, Эшли, — прорычал Том, не сводя глаз с брата.
Я отступила на шаг. Том прошел вперед, его тяжелые ботинки гулко стучали по мрамору. Он остановился в двух шагах от Билла. Билл даже не поднялся с колен. Он продолжал сидеть,глядя на брата снизу вверх с тем самым «стеклянным» спокойствием.
— Билл. Мы уходим. Сейчас, — голос Тома дрожал от сдерживаемого насилия.

Эти слова будто застряли где-то внутри, не давая ни вдохнуть, ни выдохнуть, и даже когда дверь распахнулась и холодный воздух резко ворвался внутрь, стало только хуже
На улице было холодно, резко, почти болезненно после той вязкой тишины внутри, но даже здесь этот запах будто оставался со мной, не давая полностью вернуться в реальность. Том двигался быстро, резко, не оглядываясь, не давая никому остановиться, и в каждом его движении чувствовалась одна цель — увезти, как можно дальше, как можно быстрее, пока ещё есть шанс. Он практически втолкнул Билла в машину, захлопнул дверь с такой силой, что звук разрезал тишину, как удар, и на секунду всё снова замерло.
Я села на переднее сиденье, чувствуя, как руки слегка дрожат, как внутри всё ещё держится это напряжение, не отпуская ни на секунду, и когда двигатель завёлся, это было почти облегчением — движение означало, что мы хотя бы что-то делаем. Машина сорвалась с места резко, почти агрессивно, будто скорость могла заглушить всё, что осталось позади.

Несколько секунд — только шум дороги, дыхание, напряжение, которое не спадало, а только меняло форму, становясь тише, но глубже.

— Это ничего не изменит, — спокойно прозвучал голос сзади.

Я на секунду закрыла глаза, потому что этот спокойный тон звучал страшнее любого крика.

Том сжал руль сильнее.

— Изменит, — коротко бросил он.

— Нет, — так же тихо ответил Билл. — Ты везёшь тело. Но всё, что во мне было... осталось там.

Машина ускорялась, огни города расплывались за стеклом, превращаясь в длинные линии, и казалось, что мы просто убегаем, не разбираясь куда, лишь бы дальше от этого места, от этих слов, от этого состояния, которое всё ещё тянулось за нами.

— Я всё равно верну тебя, — глухо сказал Том.

— Ты будешь возвращать пустоту, — ответил Билл. — И однажды поймёшь это.

И после этого снова наступила тишина, но уже другая — не та тяжёлая, давящая, как в зале, а напряжённая, хрупкая, готовая в любой момент треснуть, и в этой тишине становилось ясно только одно мы уехали, но это не значило, что мы действительно забрали его с собой.

━━━━━━━━━━━━━━━
Советую вам зайти на эти три чудесных канала:;
1. Свободная — @sv0b0dnaya
2. Гуччи мэйн — @guccimanedani
3. Наителла — @K1ss_kitty890