часть 19
Очнулся Антон на том же холодном бетоне.
Тело болело так, будто его ломали изнутри, медленно и с наслаждением. Боль была тупой, вязкой, расползалась по мышцам и костям, не давая сосредоточиться ни на чём другом. Пошевелиться он не мог — даже попытка вдохнуть отзывалась резкой, жгучей судорогой под рёбрами. Открыть глаза казалось настоящей пыткой.
Где-то совсем рядом раздались шаги.
Антон с трудом приподнял веки. Они слиплись от слёз и крови. Перед глазами всё плыло, расплывалось мутным пятном. Внутри шевельнулась отчаянная, почти детская надежда: может, это кто-то, кто поможет.
Когда изображение стало чётче, сердце болезненно сжалось.
Перед ним стоял Эд.
Страх накрыл мгновенно — липкий, удушающий. Антон не хотел переживать это снова. Он не вынес бы ещё одного удара. Ни телом, ни душой. Он попытался что-то сказать, но из горла вырвался лишь сорванный, жалкий звук.
Эд медленно опустился перед ним на корточки.
— Ну что, Антошка... — протянул он холодно. — Я думаю, ты понял?
Он смотрел на Антона без капли сочувствия, разглядывая побитое лицо так, словно оценивал результат своей работы.
Антон закашлялся.
Горло обожгло вкусом крови. Его скрутило, тело согнулось само по себе, и боль накрыла новой волной — такой сильной, что в глазах потемнело. Казалось, он чувствует каждую сломанную надежду вместе с каждой клеткой своего тела.
Эд усмехнулся.
— Вот и хорошо, — сказал он спокойно. — Тогда слушай внимательно.
Он наклонился ближе.
— Я тебя никогда не любил. Ни секунды. Всё это было спором. Деньги, Антон. Просто деньги.
— С Егором я встречался всё это время. А ты... ты верил каждому моему слову. Каждой тупой отмазке про маму и дела.
Он рассмеялся — громко, зло, наслаждаясь происходящим.
Антон смотрел на него сквозь пелену слёз и не понимал.
Почему именно он оказался тем, кого так легко сломали?
— Я на тебе выиграл приличную сумму, — продолжил Эд.
— А с Арсением пошёл знакомиться только ради интереса. Хотел увидеть, кто вообще способен купить такого, как ты.
Он склонился ещё ниже.
— Представляешь? Тебя купили, Антон. Ты всем приносишь только деньги.
— И кто знает, что у твоего Арсения в голове... и зачем он вообще тебя взял.
Он снова рассмеялся.
— И напоследок. Если ты кому-то что-то расскажешь — всё повторится. Только в следующий раз будет хуже.
Эд поднялся, плюнул Антону в лицо и ушёл, оставив после себя тишину.
Антон остался один.
Болело всё.
Не только тело — внутри будто вырвали что-то живое и растоптали.
Слова человека, которого он любил, резали сильнее любых ударов. Слёзы текли сами — бесконтрольно, беззвучно. Он больше не пытался их сдерживать. Здесь всё равно некому было видеть.
Рядом валялся телефон — разбитый, с треснувшим экраном. Видимо, вылетел в тот момент, когда его били.
Он снова и снова вибрировал от входящих звонков.
Антон попытался дотянуться до него.
Рука не слушалась.
Тело отказывалось подчиняться.
Экран погас.
***
Арсений сидел в своём кабинете.
День был странно тихим. Он попросил Сергея забрать Антона со школы и полностью ушёл в работу, пытаясь заглушить необъяснимое напряжение.
Он просматривал почту, когда на телефон пришло сообщение от неизвестного номера.
Видео.
Арсений загрузил файл на компьютер и сразу же открыл его.
Сначала — шум, обрывки фраз, чужой смех.
Потом — резкое движение камеры.
Лицо Антона.
Бледное. Испуганное.
По бокам — чужие руки, крепко удерживающие его.
Следующий кадр — удар в живот.
Жёсткий. Намеренный.
Потом — по лицу.
Антон дёргается, пытается согнуться, но его держат.
Он хрипит... зовёт кого-то.
Видео оборвалось.
Арсений ещё несколько секунд смотрел в погасший экран. Потом медленно закрыл ноутбук, будто этим мог стереть увиденное. В груди жгло, дыхание сбивалось, но он заставил себя стоять ровно.
Это был Антон.
И он знал, что с ним сделали.
Телефон завибрировал — входящий вызов от Сергея.
Арсений ответил не сразу.
— Арсений Сергеевич, — голос Сергея был напряжённым. — Я уже почти час пытаюсь дозвониться до Антона. Он не отвечает. Телефон вне сети. Он не вышел из школы.
Арсений сжал челюсть.
Слова застряли в горле.
— Где ты сейчас? — спросил он глухо.
— У школы. Охрана говорит, что он не выходил через главный вход.
Арсений на секунду закрыл глаза.
— Посмотри задний двор, — коротко сказал он. — И вызови скорую. Сразу.
— Что случилось?.. — начал Сергей.
— Просто сделай это, — отрезал Арсений.
Он сбросил вызов.
В доме стояла тишина, давящая и пустая. Арсений резко развернулся, схватил куртку, ключи. По пути задел стол — папка с документами упала на пол, но он даже не оглянулся.
Дверь хлопнула.
Двигатель взревел, когда он выехал со двора. Руль под пальцами был скользким от напряжения. Мысли путались, но одно оставалось кристально ясным: он опоздал.
Когда впереди замигали огни скорой, внутри всё оборвалось.
Арсений остановился у заднего двора школы и вышел из машины. Холодный воздух ударил в лицо, но он его не почувствовал.
Антон лежал на бетоне.
Неловко, словно пытался свернуться даже сейчас. Лицо было разбито, одежда испачкана кровью и грязью.
Арсений подошёл ближе.
Медленно. Осторожно.
Фельдшеры уже были рядом, кто-то говорил, проверял пульс, задавал вопросы. Антон едва дышал, губы дрожали, ресницы слабо подрагивали.
— Антон... — вырвалось у Арсения тихо.
Он опустился рядом, не касаясь. Руки дрожали, но он сжал их в кулаки. Внутри поднималась злость — холодная, тяжёлая, смертельно спокойная.
Он не сказал ни слова.
Но в тот момент Арсений понял:
это только начало.
И тот, кто это сделал, уже подписал себе приговор.