часть 15
Антон вбежал в комнату и резко захлопнул за собой дверь. Он прижался лбом к холодному дереву, будто надеясь, что оно сможет хоть немного остудить то, что разрывалось у него внутри. Эмоции накрыли с головой — без предупреждения, без шанса удержаться.
Слёзы предательски покатились по щекам. Его трясло, словно от холода, хотя в комнате было тепло. Перед глазами снова и снова всплывал один и тот же образ — Эд, жадно и почти демонстративно целующий Егора. Этот момент будто выжгло в памяти, и Антон не мог от него избавиться, как бы ни старался.
Он понимал, что к нему могут зайти в любой момент. С трудом отлепившись от двери, Антон вытер мокрые щеки тыльной стороной ладони и поднялся. Подойдя к столу, он вытащил скетчбук — тот самый, который всегда прятал, боясь, что Арсений его найдёт. Это было единственное место, где Антон позволял себе быть настоящим.
Карандаш дрожал в пальцах. Он начал переносить свои эмоции на бумагу — резко, неровно, почти болезненно. Рисунок больше напоминал детские каракули: тесная кабинка в школьном туалете, Эд и Егор, и он сам — стоящий рядом, лишний, невидимый. Лица Антон никогда не прорисовывал чётко — лишь силуэты. Но даже они значили для него слишком много.
Когда очередь дошла до Эда, Антон больше не смог себя контролировать. Он с яростью закрашивал фигуру чёрным, надавливая на карандаш так сильно, что тот скрипел по бумаге. Лист темнел, превращаясь в бесформенное пятно. В какой-то момент эмоции окончательно взяли верх — Антон с силой вырвал страницу и швырнул её в дальний угол комнаты.
Он попытался выдохнуть.
Сев на кровать, Антон уставился в одну точку. Внутри всё кипело — боль, злость, обида, разочарование. Когда ярость хотя бы немного отступила, он решил пойти в душ. За сегодняшний день он вымотался слишком сильно. И не физически — морально. Так, что даже стоять было тяжело.
Тёплая вода помогла немного расслабиться, смыть липкое ощущение реальности. На несколько минут Антон почти забыл обо всём. Почти. Потому что образ Эда всё равно всплывал перед глазами, как бы он ни старался от него избавиться.
Вернувшись в комнату, Антон заметил телефон — тот буквально разрывался от сообщений и звонков. Эд. Извинения, оправдания, десятки пропущенных вызовов.
Сердце болезненно ёкнуло где-то глубоко внутри. Слёзы снова подступили к глазам. Ему нужно было выплакаться, позволить себе сломаться... но он не мог. Ком в горле душил, не давая ни вдохнуть нормально, ни заплакать.
Антон опустился на кровать и зарылся пальцами в волосы. В голове творился хаос — такой, что его невозможно было описать словами. Два года. Почти два года они были вместе. Первая любовь. Первая привязанность. Тогда Эд казался ему идеальным — сильным, уверенным, тем, кто действительно его любит и не бросит. Антон верил. Верил слепо, отчаянно, по-настоящему.
И всё это оказалось иллюзией.
Розовые очки разбились в одно мгновение.
Телефон продолжал вибрировать, но Антон больше не обращал на него внимания. Он не хотел ни слышать Эда, ни видеть, ни объясняться. Даже мысль о школе вызывала тошноту. Если бы он жил на старой квартире, он бы просто перестал туда ходить — отчиму всегда было плевать. Но здесь так нельзя. Здесь был Арсений. Он не позволит пропускать занятия.
Рассказать о том, что случилось, Антон не мог. Не хотел выглядеть жалким в глазах Арсения. Не хотел, чтобы кто-то видел его слёзы, его слабость, его боль. Он хотел исчезнуть. Спрятаться как можно глубже, чтобы его никто не нашёл.
Ему не хотелось жить.
Впервые эта мысль возникла так ясно и страшно. Какой смысл жить без любимого человека? Жить рядом с тем, кто имеет над тобой полную власть? Именно тогда Антон впервые задумался: за сколько его купил Арсений? Сколько стоит его жизнь? Какую цену за него заплатили отчиму?
Мысли прервал стук в дверь.
Антон вздрогнул и тяжело выдохнул.
— Войдите.
Дверь открылась, и на пороге появился Сергей.
— Скоро ужин.
Антон посмотрел на него, пытаясь собраться и придумать причину, чтобы не выходить. Он не хотел сидеть за одним столом с Арсением.
Не хотел ловить на себе его взгляд, отвечать на вопросы про школу, про Эда. Сейчас это было невыносимо.
— Передайте Арсению Сергеевичу, что я не голоден. Мне нехорошо, я лягу спать. Извините.
Сергей, как всегда, ничего не сказал — лишь кивнул и закрыл за собой дверь.
Антон выключил свет, переоделся в пижаму и лёг на кровать. Сон вряд ли придёт, но хотя бы в темноте можно было позволить себе эмоции. Глядя в окно, где мелькал свет фар проезжающих машин, он снова погрузился в воспоминания.
Их первое знакомство. Девятый класс. Вписка у одноклассника. Эд подсел к нему на диван — и они просто начали говорить. Для Антона, всегда остававшегося «серой мышью», внимание одного из самых популярных парней школы казалось чем-то нереальным. Глаза пятнадцатилетнего подростка тогда загорелись, как у влюблённой пятиклассницы.
Первый поцелуй. Тот самый, который он когда-то рисовал в скетчбуке. Прогулка в парке под ливнем, холод, мокрая одежда — и Эд, притянувший его к себе. Тепло, бабочки в животе, переплетённые в один тугой узел, отдающий нежностью.
Он вспомнил, как заболел после той прогулки. Как Эд приходил к нему домой, заботился, целовал, не боясь заразиться. Все эти моменты ещё вчера вызывали улыбку. А сейчас казались выдумкой. Как будто этого никогда не было.
Слёзы покатились одна за другой. Антон вцепился зубами в одеяло, чтобы заглушить всхлипы.
Через какое-то время усталость взяла своё, и он, измученный и опустошённый, наконец провалился в сон.