часть 6
Антон продолжал сидеть на кровати, обдумывая всё, что с ним произошло. Мысли путались, накатывали одна на другую, и от этого становилось только тяжелее.
Когда в дверь постучали, он даже не сразу понял, что нужно ответить — слишком привык к тому, что отчим входил без стука.
— Да... войдите.
Дверь открылась, и в комнату зашёл мужчина. В руках у него был рюкзак и сумка Антона — те самые, что достали из багажника машины Арсения.
— Здравствуй. Арсений Сергеевич просил передать, что зайдёт к тебе через двадцать минут.
Больше он ничего не сказал и сразу вышел.
Антон подошёл к вещам и начал разбирать их. Всё здесь было таким родным — запах старой квартиры, его комнаты, где каждая мелочь была знакома до боли.
Когда он закончил с сумкой и убрал одежду в шкаф, добрался до рюкзака. Достал самое важное: скетчбук с рисунками и пару карандашей. Антон часто рисовал свои эмоции — это было единственное место, где он мог говорить честно.
Этот блокнот он купил на первые заработанные деньги прошлым летом. В трудные минуты он спасал его — позволял выливать всё на бумагу.
Сейчас был как раз такой момент.
Антон сел прямо на пол и открыл скетчбук. Рисунок получился простым: его старая квартира — маленькая, с приглушённым светом. Он нарочно сделал его тусклым — как всегда в его комнате, где отчим запрещал включать люстру, «потому что это дорого».
С другой стороны он начал рисовать дом. Дом Арсения. Большой, тёмный, с тяжёлыми линиями. Он хотел закрасить его ещё сильнее, показать, как чувствует себя внутри этих стен...
Но не успел.
Раздался стук в дверь.
Антон дёрнулся, поспешно захлопнул скетчбук и сунул его в рюкзак.
— Да-да, входите... — пробормотал он, пытаясь выглядеть спокойно.
В дверях появился Арсений.
— Уже разобрал вещи? — спросил он, окинув взглядом комнату.
Антон промолчал. Он не знал, что ответить. С отчимом он привык либо оправдываться, либо молчать. Здесь же было страшно ошибиться.
— Садись, поговорим, — сказал Арсений, указывая на кровать.
Тревога снова сжала грудь. Но Антон послушно сел.
Арсений остался стоять напротив.
— Ты в обычной школе учишься?
— Да... — ответил Антон, глядя в пол.
— Когда отвечаешь — смотри на меня.
Голос стал жёстче. Антон тут же поднял глаза.
— Я думал перевести тебя в частную школу. Но раз у тебя выпускной класс — закончишь эту.
Он сделал короткую паузу.
— Но расслабляться не будешь. Я найму тебе репетиторов. Экзамены в этом году — проваливаться не позволю.
— Хорошо, — тихо сказал Антон.
Арсений кивнул, будто отметил это в уме.
— Ещё одно.
Он сделал шаг ближе.
— В этом доме ты живёшь по моим правилам. Не потому что я злой. А потому что порядок важнее чувств. Ты понял?
Антон сглотнул.
— Понял.
— В школу ходишь как обычно. Телефон у тебя остаётся. Но если я узнаю, что ты врёшь или скрываешь что-то — разговор будет другой.
Слова прозвучали спокойно. Но в этой спокойности было больше давления, чем в любом крике.
— И последнее, — добавил Арсений.
— Ты здесь не для того, чтобы тебя жалели. И не для того, чтобы ты меня боялся. Ты здесь, потому что я взял за тебя ответственность. А значит, ты будешь делать то, что нужно. Даже если тебе это не нравится.
Антон кивнул. Внутри всё дрожало, но он держался.
Арсений развернулся к двери.
— Отдыхай. Завтра рано встаёшь.
Дверь закрылась.
Антон остался сидеть на кровати, глядя в пустоту.
Он не чувствовал ни облегчения, ни ужаса — только странную пустоту. Здесь его не били. Здесь не кричали. Но здесь решали за него.
Он снова достал скетчбук.
Открыл на том же рисунке.
Квартира — маленькая, тёплая, хоть и тёмная.
Дом — большой, строгий, чужой.
Антон медленно закрасил вторую сторону ещё сильнее.
Он не знал, что ждёт его впереди.
Но уже понимал:
эта глава его жизни будет не о свободе.
А о том, как научиться жить под чужой властью — и не потерять себя.