часть 4
Через час Антон был полностью готов. Он уложил кудри так, как велел отчим, хотя руки всё ещё дрожали. На нём была новая, чистая одежда — как выяснилось, купленная специально для этого дня. Чтобы он, по словам отчима, «выглядел человеком в глазах Арсения».
Антон сидел в своей комнате и ждал. Каждая минута тянулась мучительно долго. Сердце билось всё быстрее, в ушах стоял гул, мысли путались и обрывались. Он не мог сосредоточиться ни на чём — только на ощущении, что вот-вот случится что-то необратимое.
В дверь постучали.
— Чёрт... — прошептал он, медленно поднимаясь с кровати.
— Сынок, выходи, он уже приехал, — раздался голос отчима.
Антона передёрнуло от этого слова. «Сынок». Оно прозвучало фальшиво и мерзко. Он в последний раз обвёл взглядом комнату — свою комнату, своё единственное безопасное место. Потом накинул рюкзак на плечо и вышел.
На улице его сразу ослепил блеск чёрного «Порше», припаркованного у подъезда. Машина выглядела безупречно — дорогая, красивая, чужая. Раньше Антон, не задумываясь, сел бы в такую с восторгом. Сейчас же от одного её вида внутри всё сжималось.
Дверь машины открылась, и наружу вышел молодой брюнет. Лет двадцати, не больше. Чёрная рубашка с расстёгнутыми верхними пуговицами, белые джинсы, чёрные кроссовки. На глазах — тёмные очки. Он двигался спокойно и уверенно, будто всё происходящее для него — обычное дело.
Сначала он подошёл к отчиму и пожал ему руку, коротко поприветствовав. Отчим сиял. Он выглядел счастливым, как человек, выигравший в лотерею. А когда незнакомец достал из кармана внушительную сумму денег, глаза у отчима загорелись по-детски жадно, почти восторженно.
Антону было не до радости.
Внутри давил тяжёлый ком, к горлу подступали слёзы, руки тряслись так, что он едва удерживал рюкзак. Было больно. Его продали. Просто взяли и продали, как ненужную вещь, забыв, что он живой. Что он чувствует. Что он человек.
Когда расчёт был закончен, мужчина подошёл к Антону и протянул руку.
— Арсений, — сказал он коротко и холодно.
Антон медленно вложил в его ладонь свою дрожащую руку.
— Антон, — едва слышно ответил он.
Всё происходящее казалось нереальным. Словно это не жизнь, а дурной сон, из которого он вот-вот проснётся. Но он не просыпался.
Отчим подошёл ближе и хлопнул его по плечу.
— Прощай, сынок. Буду скучать.
В его голосе сквозил откровенный сарказм.
Арсений бросил на него странный, оценивающий взгляд, затем повернулся к Антону.
— Садись в машину, — бросил он и направился к ней.
Антон послушно поплёлся следом и открыл заднюю дверь.
— Ты чего? — резко остановил его Арсений.
— Садись вперёд. Познакомимся поближе.
Сердце Антона пропустило удар.
Он замер на секунду, не зная, чего ожидать дальше. Внутри всё сжалось от страха, но он заставил себя кивнуть. Сейчас нельзя было показывать эмоции. Нельзя было спорить. Он слишком хорошо понимал: этот человек ему совершенно неизвестен, и любое лишнее слово может закончиться плохо.
Антон обошёл машину и сел на переднее сиденье.
Дверь захлопнулась.
И в этот момент он понял,назад дороги больше нет.