глава 1
Франция, Версаль,
родовое шато
де Бланш.
01.09.1939
черновласая девушка стояла посреди зала родословной, разглядывая портреты своих родственников. она держала спину ровно, как и учила ее правая рука директора — Аурелиен Д'Аркур. в голове сразу всплыл образ преподавателя: взрослая, статная, лет 50-ти, в строгом платье небесно-голубого цвета из атласа, поверх — приталенная мантия, угрюмое, отстраненное лицо Аурелиен, а за ним и стук ее каблуков по коридору во время занятий, который не предвещал собой ничего хорошего. зеленоглазая усмехнулась с долей ностальгии, хотя пренебрежения в этом выражении лица было не отнять.
сзади послышались довольно массивные шаги, которые заглушились, как только пришедший шагнул на старинный шелково-шерстяной ковер, раскинувшийся почти на всю область комнаты.
— так и знал, что обнаружу тебя в Salle de la généalogie. решила попрощаться с многообожаемыми родственничками, Ника? — раздался знакомый голос брата за спиной, в то время как его рука плотно легла на плечо младшей сестры.
пожалуй, это был единственный человек в доме Бланшей, с которым она могла разговаривать в разы менее отстраненно, нежели с другими. аристократичная семейка была весьма холодной друг с другом: в сороковые чистокровные волшебники по канонам и общественным рамкам выглядели семьей лишь на приемах, семейных вылазках на светские вечеринки «друзей» рода и семейных фотосессиях.
— вроде того, — выдохнула младшая и, глядя на портрет брата на семейном древе, продолжила: — знаешь, не думала, что уеду отсюда минимум до окончания Шармбатона. как-то это неестественно, что ли. он хотя бы был во Франции, а тут я резко сворачиваю половину «приданного» и уезжаю в Шотландию вместе с тобой. — выбросив все накопившиеся за минувшие недели мысли, которые не давали спокойно спать ночами, она томно вздохнула. — а что ты чувствовал, когда уезжал в Хогвартс впервые, Адри? — ее голос чуть смягчился на ласковом прозвище старшего брата, и она наконец повернулась к нему. брат был на полторы головы выше нее, а его глаза бегали по семейному древу. в ответ он лишь пожал плечами и заглянул в глаза сестре. сейчас от зеленого почти ничего не осталось, и они были стеклянные, больше серые. эту особенность юная де Бланш унаследовала от отца — Этьена, тот у своей матери, дорогой бабушки Адель, она — от своей матери Элоизы, та — от отца... Фолистера, кажется.
— мне тоже было тоскливо, Ника. я думал, что мы будем в разы реже видеться, а в случае чего я даже не смогу оказаться рядом. но сейчас, спустя пять лет учебы в Великобритании, я приспособился и, сказать честно, если бы в этом доме у меня не было тебя — я бы приезжал разве что на летние каникулы сюда и то неохотно. там уютнее, чем в нашем доме, как бы абсурдно это ни звучало со стороны. ты найдешь там друзей, которыми так и не смогла обзавестись в Шармбат... — брат запнулся, зная, что эта тема не самая приятная для сестры, но та, как всегда, скривилась. понятие «дружба» для нее было весьма... рассеянно. единственным другом был брат, но они родственники, и это — совершенно другое. светло-серые глаза в миг потемнели, становясь темно-еловыми. — мне не нужны друзья ни здесь, ни в Хогвартсе, ни где-нибудь еще, — отрезала брюнетка и отвернулась обратно к древу.
— я пойду к родителям, они просили. поторопись, мы выезжаем через... — он взглянул на часы, перед этим отодвинув рукав рубашки. — семь минут. я и родители будем ждать на крыльце. — он убрал руку и, развернувшись на пятках, вышел из зала генеалогии Бланшей.
— Моника, ты идешь? — через несколько минут раздался голос матери.
девушка обернулась и увидела Селестину, стоящую в дверях. она сложила руки на груди. было видно, что она недовольна тем, что ее дочь невесть где и может опоздать на поезд, а, наконец обнаружив ее, женщина поняла, что младшая вообще не спешит.
— идем, — констатировала мать и, развернувшись, скрылась в большом коридоре.
француженка шумно выдохнула и пошагала по пятам за матерью. они спустились на первый этаж и направились по длинному коридору к выходу из имения, на стенах которого висели портреты покойных родственников. те сбежались со всех этажей в кучки на нескольких картинах и перешептывались, явно о младшей наследнице.
— enfant de notre sang! — воскликнул прадедушка Огюстен, заставляя зеленоглазую остановиться и даже чуть улыбнуться.
все родственники выглядели по-доброму обеспокоенными и без конца твердили ей о манерах, поведении и том, как стоило бы себя вести в новом учебном заведении. де Бланш согласно кивала, стараясь разобрать кашу из их слов, но они вовсе не докучали ей. даже наоборот, было приятно осознавать, что они так за нее обеспокоены.
— ma chère enfan... — начала любимая родственница Моники — бабушка Люсиль де Вальмонт, которая покинула этот мир лишь полтора года назад.
все остальные родственники замолчали, а сама Ника, к которой и обращалась старушка, мягко улыбнулась и сосредоточилась на женщине. та, в свою очередь, сложила руки на груди почти театрально, хотя в ее словах и действиях Моника была уверена: нет ни капли наигранности.
— мы все наблюдаем за тобой, notre chère. мы рядом и оберегаем тебя, хотя ни на секунду не сомневаемся, что ты, со своей железной выдержкой, справишься как никто другой. будь осторожна и... та не успела договорить, как ее отец — Габриэль де Рошфор — перебил дочь: — и начни присматриваться к тому, кто сможет составить тебе достойную и выгодную партию. надеюсь, ты понимаешь, какую кристально чистую кровь ты несешь в себе... — он будто задумался, при этом на лице играла самодовольная усмешка. он явно был горд тем, какая кровь текла и в его венах при жизни, но почти сразу же продолжил, пригрозив пальцем:
— не подведи нас, notre ange! — чуть прищурился тот, но сразу улыбнулся даже немного по-доброму, зная, что младшая наследница не подведет их род.
черновласка на все лишь кивала, зная, что сейчас говорить о том, что еще рано выбирать мужа, вовсе будет не к месту. как минимум начиная с того, что еще несколько минут дискуссии — и они с братом опоздают.
— merci, mes chers parents, à très bientôt! — улыбнувшись, пролепетала тринадцатилетняя и пошагала на выход из дома, где ее уже дожидалась семья.
честно, она ожидала, что сейчас начнет слушать точно такие же наставления, как от предков с портретов, но, к своему удивлению, мать лишь молча взглядом показала на руку дочери. та послушно подняла ее вверх. на левом запястье вмиг сомкнулась застежка браслета: тонкая цепочка из белого золота, а по центру круглая пластина из того же металла с гравировкой — семейный символ, полумесяц и несколько аккуратных звезд. снизу гравировка их фамилии на французском: De Blanche.
приблизив руку к себе, она посмотрела на заднюю сторону пластины. там была лишь пара слов, но которая в свою очередь несла в себе глубочайшее признание в том, что все-таки любовь в этой семье — не бесследно исчезнувшее понятие: «À tes côtés».
Моника улыбнулась по-теплому, взглянув на мать, а та в свою очередь приобняла ее за плечо. отец, стоявший напротив, наконец заговорил: — мы возлагаем на тебя огромные надежды, Ника. не разочаровывай нас. — она кивнула отцу. на его холодный тон даже не обратила внимания — уже привычное дело в их семье. но тут тот сократил расстояние меж ними и приобнял ее с другой стороны. она впервые с момента поступления во французскую школу магов почувствовала, что они действительно настоящая семья, и прикрыла глаза, наслаждаясь моментом.
— bon voyage, notre précieux enfant. — с этими словами отец и мать разомкнули объятия, чмокнув ее в щеки. та подошла к брату.
«это начало чего-то нового», — подумала про себя зеленоглазая.
и на этом началось ее путешествие в Шотландию.