Дети леса. Шёпот корней

Вечером в комнате Дарвин и Тикаани собралась почти вся стая. Кто-то сидел на полу, кто-то на кроватях, кто-то занял подоконник. Разговоры шли своим чередом, пока Дарвин неожиданно не попросила всех замолчать.

Для неё это было непросто.

Она долго смотрела в пол, собираясь с мыслями, а потом наконец заговорила:

— Наверное, вы заслуживаете объяснений. И извинений тоже.

Комната сразу затихла.

Дарвин нервно усмехнулась.

— Я не могла разморозить свои чувства. Они будто были заперты. Внутри меня всё ликовало, всё кричало, пыталось пробиться наружу, но моё лицо показывало только холод и лёд. Я смотрела на вас, хотела разговаривать, смеяться, спорить, как раньше, но просто не могла.

Она опустила взгляд на свои руки.

— Каждое утро я просыпалась и читала сообщения отца. Каждый день одно и то же. Одна и та же фраза: «Не смей становиться бунтаркой, иначе проблем не сосчитаешь». И я боялась. Не то чтобы отец был человеком, который постоянно угрожает. Но проблема в том, что он никогда не бросает слова на ветер. Если он что-то сказал — значит, он готов это сделать.

Она ненадолго замолчала.

— Из-за этого я начала закрываться. Мне казалось, что если я стану настоящей собой, если покажу хоть что-то лишнее, всё рухнет. Поэтому я отталкивала людей. Карага. Кстати, он вообще куда-то исчез, и это до сих пор кажется мне странным. Потом я начала отталкивать вас. Клиффа. Бо. Джефри. Тикаани. Холли. Даже Тень.

Она подняла голову.

— И самое ужасное было в том, что я всё понимала. Я понимала, что причиняю вам боль. Понимала, что веду себя отвратительно. Но не могла остановиться.

Холли молча смотрела на неё, а остальные даже не пытались перебить.

— Я очень боялась за вас. После всех угроз. После писем. После того, что произошло с Кейси. После того, как всё вокруг начало становиться странным. Мне казалось, что если кто-то окажется рядом со мной, то пострадает тоже.

Дарвин тяжело вздохнула.

— А потом была психбольница.

От этих слов многие напряглись.

— И там стало только хуже. Я лежала и думала, что окончательно потеряла себя. Что той Дарвин, которой я была раньше, больше нет. Что осталась только эта холодная оболочка. Потом я вернулась, но ничего не изменилось. Я всё так же не могла нормально чувствовать. Не могла смеяться. Не могла плакать. Не могла злиться. Всё словно умерло внутри.

Она замолчала на несколько секунд.

— А потом умерла Кейси.

Комната снова погрузилась в тишину.

— И тогда мне стало по-настоящему страшно. Потому что впервые я почувствовала, что следующей могу быть я. Не знаю почему. Просто чувствовала. Каждый день. Каждый раз, когда заходила в школу. Мне казалось, будто от её стен идёт какой-то шёпот. Будто что-то наблюдает за мной и ждёт.

Дарвин невесело улыбнулась.

— А потом я потеряла сознание прямо на уроках. И знаете что? Это был первый раз за долгое время, когда я перестала бороться. Я просто устала.

Она посмотрела на каждого из них по очереди.

— Поэтому простите меня. Простите за то, что я была холодной. Простите за то, что отталкивала вас. Простите за то, что делала вид, будто мне всё равно. Потому что на самом деле мне никогда не было всё равно.

Несколько секунд никто ничего не говорил.

А потом Дарвин перевела взгляд на Джефри.

— Но есть кое-что, чего я до сих пор не понимаю.

Джефри сразу нахмурился.

— Дарвин...

— Нет, серьёзно.

Она подалась вперёд.

— Из-за чего я вообще попала в психбольницу? Что такого наговорил Караг?

Джефри отвёл взгляд.

— Мы уже обсуждали это.

— Нет, не обсуждали. Ты постоянно уходишь от ответа.

Дарвин нахмурилась ещё сильнее.

— И знаешь, что самое странное? Ты постоянно задираешь всех подряд. Споришь с кем угодно. Ведёшь себя так, будто ничего не боишься. Но стоит кому-то упомянуть Карага...

Она внимательно посмотрела на него.

— И ты меняешься. Становишься серьёзным. Напряжённым. Испуганным.

В комнате стало тихо.

— Так что произошло, Джефри? Что он сделал? И почему ты боишься его больше, чем кого-либо другого?

На этот раз даже Тикаани не пошутила.

Потому что впервые за весь вечер лицо Джефри стало настолько мрачным, что никто не рискнул произнести ни слова.

Джефри долго молчал. Даже Бо перестал шутить, а Тикаани внимательно смотрела на него, будто уже знала, что он скажет.

— Караг не избивал меня, если ты об этом, — наконец произнёс Джефри. — Было бы проще, если бы всё ограничилось дракой.

Дарвин нахмурилась.

— Тогда что?

Джефри нервно усмехнулся.

— Он знал, куда бить. Не кулаками. Словами.

Он отвёл взгляд в сторону.

— Когда я только приехал сюда, я был другим. Намного тише. Не таким... — он махнул рукой, — придурком, каким вы меня знаете сейчас.

— Сложно представить, — пробормотал Бо.

Но никто не засмеялся.

— Караг быстро понял мои слабые места. Всё, чего я стыдился. Всё, о чём никому не рассказывал. И начал использовать это против меня. Каждый день. Сначала это были просто насмешки. Потом угрозы. Потом он начал убеждать меня, что я никому не нужен.

Дарвин почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось.

— Он говорил, что стая смеётся надо мной за спиной. Что друзья рядом только из жалости. Что родители разочарованы. Что я бесполезен.

Джефри сжал кулак.

— И самое ужасное было то, что со временем я начал ему верить.

В комнате стало совсем тихо.

— Я просыпался с мыслью, что всё это правда. Перестал нормально спать. Перестал есть. Перестал разговаривать с людьми. А потом однажды просто сорвался.

Он поднял взгляд на Дарвин.

— Поэтому ты оказалась в психбольнице не из-за одной фразы Карага. Он неделями давил на тебя. Как когда-то давил на меня. Просто ты не заметила, когда это началось.

Дарвин замерла.

В памяти всплыли письма. Страх. Чувство, что она остаётся одна. Голос отца. Постоянное напряжение.

— Он не ломает людей сразу, — тихо продолжил Джефри. — Он делает это медленно. Так, что ты даже не понимаешь, что происходит.

— И поэтому ты его боишься? — спросила Дарвин.

Джефри покачал головой.

— Нет. Боюсь я не его.

Все удивлённо посмотрели на него.

— Тогда чего?

Он горько усмехнулся.

— Что однажды снова начну ему верить.

После этих слов в комнате воцарилась такая тишина, что даже Дарвин не нашла, что ответить. Теперь она наконец поняла, почему при упоминании Карага самый наглый человек в школе вдруг становился таким серьёзным. Потому что некоторые шрамы остаются не на теле.

А в голове.

———————-

Ну что ж, я закрываю этот фанфик, но незаконченные работы мне ни к чему. Я закончу его, но другим вариантом концовки, так что это последние главы.