Глава 16. Крик души, который никто не услышит.
Снаружи всё выглядело тихо.
Слишком тихо.
Дарвин сидела у окна, колени подтянуты к груди, взгляд устремлён в одну точку. Час. Два. Иногда больше. Она не замечала, как меняется свет за стеклом, как проходят люди, как начинается вечер.
Внутри неё всё было иначе.
Там был крик.
Громкий. Рвущий. Почти истеричный.
«Ты должна справиться.»
«Встань.»
«Хватит.»
«Ты сильная.»
Она повторяла это снова и снова.
Но тело не подчинялось.
Физически она стала слабой. Руки дрожали от простого напряжения. Головокружение появлялось даже если она просто резко вставала. Аппетит исчез окончательно — еда казалась безвкусной, лишней.
Морально было ещё хуже.
Слово «использовал» крутилось в голове, будто застрявшая пластинка.
Использовал.
Использовал.
Использовал.
Каждый раз, когда она пыталась отвлечься, мысль возвращалась.
Она начинала сомневаться в каждом моменте прошлого. В каждом взгляде. В каждом прикосновении.
«А вдруг всё было не по-настоящему?»
От этих мыслей становилось холодно.
⸻
Она всё больше уходила в себя.
На уроках она могла сидеть неподвижно весь час. Не записывать. Не реагировать. Просто смотреть в одну точку.
Иногда кто-то звал её по имени — она слышала не сразу.
Иногда не слышала вообще.
Джефри находился рядом почти каждый день — на репетициях, в классе. И каждый раз внутри неё поднимался тот самый крик.
«Скажи что-нибудь.»
«Спроси.»
«Объясни.»
Но она молчала.
Сил не было даже на это.
⸻
Караг заметил изменения раньше других.
Он видел это состояние.
Потому что когда-то сам в нём был.
Ещё тогда, когда Дарвин смеялась с Джефри, когда всё казалось лёгким, Караг проходил через свои тёмные дни. Он помнил, как это — когда внутри пусто и тяжело одновременно.
Однажды он сел рядом с ней в библиотеке.
Она смотрела в стену.
— Ты снова уходишь, — тихо сказал он.
Ответа не было.
Он не торопил.
— Я знаю это чувство. Когда кажется, что ты кричишь внутри, а снаружи — тишина.
Её взгляд медленно дрогнул.
Впервые за долгое время.
— Я слабая, — прошептала она.
— Нет. Ты истощена.
Разница была огромной.
Но ей было трудно в это поверить.
Караг не давил. Он не говорил громких фраз. Он просто начал быть рядом.
Иногда молча.
Иногда заставляя её пройтись по территории школы.
Иногда просто сидя рядом, чтобы она не растворялась в своих мыслях полностью.
Он не спасал.
Он помогал искать путь.
Но тяжёлая депрессия уже пустила корни.
И он понимал — одного его присутствия недостаточно.
⸻
Однажды вечером он подошёл к Лисса и Кристал.
Голос у него был серьёзный.
— С ней плохо.
Они и сами это видели. Но не знали, насколько.
— Насколько плохо? — спросила Кристал.
— Она исчезает.
Он рассказал всё. Про пустой взгляд. Про то, как она сидит часами, не двигаясь. Про отсутствие аппетита. Про то, как она шептала, что слабая.
Лисса побледнела.
На следующий день они зашли к Дарвин вместе.
Она сидела на кровати, сгорбившись.
Лисса присела напротив.
— Ты идёшь к психологу.
Дарвин медленно подняла глаза.
— Зачем?
Кристал мягко, но твёрдо сказала:
— Мы должны понять, что с тобой произошло.
В комнате повисла тишина.
Слово «использовал» снова всплыло в голове.
Будто доказательство её сломанности.
— Со мной всё нормально, — почти автоматически произнесла она.
Но голос предал её.
Он был слишком тихим.
Слишком пустым.
Лисса взяла её за руку.
— Это не слабость. Это помощь.
Дарвин хотела возразить.
Хотела сказать, что справится сама.
Что она обязана.
Что должна.
Но внутри не осталось сил даже спорить.
Крик в голове стал тише.
Не потому что боль ушла.
А потому что она устала кричать.
И впервые за долгое время в этом крошечном молчании появилась мысль:
«А вдруг мне действительно нужна помощь?»
Слово «использовал» всё ещё звучало внутри.
Но рядом с ним появилось другое.
«Вытащат.»
И, возможно, это был первый настоящий шаг наружу.
————
Глава 17
«Диагноз»
Кабинет психолога был светлым и слишком спокойным.
Мягкий диван. Нейтральные картины на стенах. Запах чая и чего-то травяного.
Дарвин сидела, опустив плечи. Руки лежали на коленях — худые, почти прозрачные. Взгляд снова уходил куда-то мимо.
Рядом — Лисса и Кристал. Обе напряжённые.
Психолог говорил мягко. Без давления.
— Дарвин, ты часто чувствуешь, что нет сил даже на простые действия?
Она кивнула.
— Сон нарушен?
Кивок.
— Аппетит?
Тишина. Потом почти неслышно:
— Нет.
Вопросы продолжались. Осторожные. Точные.
Иногда она отвечала. Иногда просто смотрела в пол.
А в голове всё равно крутилось одно слово.
«Использовал.»
Будто доказательство её ничтожности.
Будто причина всего.
⸻
После беседы специалист попросил Лиссу и Кристал выйти в коридор.
Дарвин осталась внутри.
Она не слушала, о чём они говорят. Просто смотрела в окно.
Через стекло мир казался далёким.
Спустя некоторое время дверь открылась.
И психолог сказал тихо, но чётко:
— Тяжёлая депрессия на фоне истощения. Состояние запущенное. Ей нужна реабилитация и постоянная поддержка.
Слова прозвучали тяжело.
Дарвин не сразу поняла, что речь о ней.
Будто это обсуждали кого-то другого.
— Это не просто грусть, — добавил он. — Организм и психика истощены. Нужно восстанавливать и тело, и эмоциональное состояние.
Кристал сглотнула.
— Насколько это серьёзно?
Пауза.
— Уже есть тревожные признаки. Эпизоды отстранённости, ощущение нереальности происходящего. Это может перерасти в более тяжёлое состояние, если не заняться лечением.
Дарвин сидела неподвижно.
Слово «лечением» ударило странно.
Как будто она сломана.
⸻
Позже её направили к врачу для дополнительной оценки.
Обследования, вопросы, наблюдение.
Один из специалистов осторожно сказал:
— На фоне тяжёлой депрессии и сильного истощения у неё появились признаки начальной стадии психотического эпизода. Это ещё обратимо. Но игнорировать нельзя.
Кристал сжала пальцы так, что побелели костяшки.
Дарвин слышала всё.
Но будто через воду.
«Психоз.»
Это слово звучало страшно.
Она ведь не сходила с ума.
Она просто устала.
Просто было больно.
Разве за боль дают диагноз?
⸻
Был момент, когда они обсуждали её звериную сущность.
— Иногда трансформация помогает справиться со стрессом, — осторожно заметил один из взрослых.
В мире, где оборотни существовали, это был логичный вопрос.
Караг присутствовал при разговоре.
Он тихо сказал:
— Я думал об этом.
Дарвин тоже думала.
Может, если превратиться в зверя, станет легче? Инстинкты заглушат мысли? Тело станет сильнее?
Но врач покачал головой.
— При таком истощении трансформация может только усугубить состояние. Организм и так на пределе.
То есть даже звериная часть не могла спасти её.
И это было страшнее всего.
⸻
Вечером она сидела в комнате, уже зная диагноз.
Тяжёлая депрессия.
Истощение.
Первая стадия психотического эпизода.
Слова звучали как приговор.
Но внутри всё равно крутилось старое:
«Использовал.»
Она пыталась соединить два мира — медицинские термины и своё чувство.
И понимала: дело было не только в нём.
Её состояние — это не одно слово. Не одна ситуация.
Это накопление.
Стресс. Перегрузка. Эмоциональный удар.
И отсутствие помощи слишком долго.
⸻
Караг сел рядом.
— Это не делает тебя слабой.
Она тихо ответила:
— А кем делает?
— Человеком, которому нужно восстановиться.
Он говорил спокойно. Без жалости.
Просто факт.
— Реабилитация — это не конец. Это способ вернуться.
Дарвин смотрела в пол.
Часть её всё ещё сопротивлялась.
Хотела доказать, что она справится сама.
Но другая часть — уставшая, измученная — понимала:
Сама она уже не выбралась.
И если сейчас не принять помощь, можно упасть ещё глубже.
Она медленно кивнула.
Очень медленно.
Это не означало, что боль исчезла.
Слово «использовал» всё ещё звучало внутри.
Но теперь рядом с ним появилось другое.
«Лечение.»
И, возможно, это было не поражение.
А начало долгого пути обратно к себе.