«Царство моего ада»

Последняя коробка заклеивалась с трудом - скотч постоянно путался, как и мои мысли. В пустой комнате эхо от моих шагов казалось слишком громким, почти обвиняющим.

- Поторопись, бесприданница. Нас не будут ждать вечно, - голос Алины прорезал тишину, как лезвие.

Я обернулась. Сестра стояла в дверном проеме, картинно прислонившись к косяку. На ней были идеальные джинсы, идеальный макияж, и ни тени сожаления на лице. Она выглядела так, будто мы собирались в отпуск, а не бежали из собственного дома, проданного за долги.

- Могла бы и помочь, вместо того чтобы любоваться собой, - глухо ответила я.

Алина лишь фыркнула, рассматривая свой свежий маникюр.

- Помогать тебе копаться в этом хламе? Уволь. Скажи спасибо, что тётя вообще согласилась нас приютить. Хотя, - она хищно улыбнулась, - в большом городе мне будет гораздо проще найти кого-то поинтереснее твоего бывшего. Кстати, Марк звонил. Спрашивал, как я.

Сердце предательски кольнуло. Марк. Человек, который клялся мне в любви, а теперь строчил сообщения моей сестре, пока наш мир рушился. Я промолчала. В этой семье слова давно обесценились.
Внизу послышался звон разбитого стекла и тяжелая, неровная походка. Отца.

Я вышла в коридор и увидела его - сгорбленного, с покрасневшими глазами и дрожащими руками. Он пытался поднять упавшую фоторамку, но только сильнее размазывал осколки по полу. Мать стояла рядом, безучастно глядя в окно. Она давно научилась отключаться от реальности, превратившись в живое привидение.

- Прости, дочка... я всё исправлю... - пробормотал отец, не поднимая глаз.
«Исправишь?» - хотелось закричать. Дом, в котором я выросла, теперь принадлежал чужим людям из-за его ставок и долгов. Но я лишь подхватила сумку. Злость вытеснила жалость.

Дорога до города заняла пять часов, которые показались вечностью. Пейзаж за окном менялся: редкие деревья уступали место бетонным джунглям, рекламным щитам и бесконечным потокам машин.
Когда мы въехали в центр, у меня закружилась голова. Небоскребы из стекла и стали уходили в облака, отражая закатное солнце. Город слепил, давил своей мощью и равнодушием. Тётя жила в престижном районе, где даже воздух казался пропитанным деньгами.
Машина остановилась у высокого современного здания с зеркальными окнами.

- Приехали, - холодно бросила мать, наконец-то выходя из своего транса.
Я вышла на тротуар и замерла. Мимо проходили люди в дорогих пальто, пахло дорогим кофе и бензином. Я чувствовала себя здесь лишним элементом, сорняком в ухоженном саду.

В этот момент тишину квартала разорвал дикий рев двигателя. Черный матовый спорткар, нарушая все правила, заложил крутой вираж и затормозил прямо перед входом, обдав нас пылью и запахом жженой резины.

- Смотрите, какая тачка! - выдохнула Алина, вмиг забыв о своей скуке.

А я просто смотрела на того, кто выходил из машины. Высокий, в безупречно сидящей одежде, он поправил воротник куртки и, даже не глядя на нас, бросил ключи подбежавшему парковщику.

В его жестах было столько наглости, столько уверенности в своей безнаказанности, что внутри у меня всё вскипело. Этот парень - и был этот город. Холодный, самодовольный и беспощадный. Он возомнил себя королем, и по тому, как на него смотрели прохожие, было ясно: он не ошибается.

Я еще не знала его имени, но уже ненавидела его каждой клеткой своего тела. За его деньги, за его матовую машину и за то, что он - полная противоположность моему разрушенному миру.