СТЕКЛЯННЫЙ ЗАМОК

Отец сидел на том же месте. Он казался изваянием из серого гранита. Когда я подошел, отец даже не поднял головы, но по тому, как сжались его челюсти, стало ясно — он чувствует мое присутствие.

— Отец, — голос сорвался. — Мне нужно тебе кое-что сказать. Это не грабители.

Отец медленно поднял взгляд. В его глазах было столько холода, что я на мгновение забыл, как дышать.

— Я нашел это в её вещах, — прошептал я, сглатывая ком. — У Карины. Она... она во всем призналась. Это была она, папа. Всё это время.

Тишина, воцарившаяся после этих слов, была страшнее крика. Папа медленно встал. Он не взорвался, не начал кричать. Он просто поправил манжеты рубашки, на которых всё ещё темнела кровь Даши, и посмотрел сквозь меня.

— Едем домой, — только и сказал он.

Дом встретил нас мертвенным светом и запахом озона после грозы. Полиция уже уехала, забрав пробы, но опечатав только зал. Карина ждала нас в гостиной. Она сидела в кресле с бокалом вина, закинув ногу на ногу. Она переоделась в шелковое платье изумрудного цвета и выглядела так, будто ждала гостей на светский раут, а не мужа с отцом из реанимации.

Когда отец вошел в комнату, она даже не вздрогнула.

— Как мило, — протянула она, глядя на меня. — Значит, ты всё-таки выбрал сторону. Маленький предатель.

Виктор остановился посреди комнаты. Его фигура заслонила свет от камина.

— Встань, — голос отца был тихим, но от него по моей спине пробежал мороз.

Карина сделала глоток вина и медленно, с вызывающей грацией, поднялась.

— Виктор, не делай из этого трагедию. Девчонка получила по заслугам. Она лезла в мою семью, она пыталась разрушить то, что принадлежит мне. Я просто поставила её на место. Немного жестче, чем планировала, но...

— На место? — Виктор сделал шаг к ней. — Ты избила её до полусмерти в моем доме. Ты подняла руку на ту, кого я назвал дочерью.

— Она тебе не дочь! — Карина сорвалась на крик, и её маска идеальной женщины наконец треснула. — Она дочь твоей покойной шлюхи, которая присосалась к твоим деньгам!

Он достал телефон и нажал кнопку вызова.

— Алле, дежурный? Это Виктор Громов. Можете возвращать группу. У меня есть признание и улики. Убийца никуда не уходит.

Карина побледнела. Бокал выпал из её рук, разбиваясь о мраморный пол — точно так же, как час назад разбилась ваза об голову Даши.

— Ты не сделаешь этого... — прошептала она. — Имидж семьи... Виктор, ты потеряешь всё!

— Я уже всё потерял, когда не смог защитить её, — отрезал он. — Артём, сумку с джемпером на стол. Сейчас же.

Я на негнущихся ногах подошел и выложил сумку. Это был конец. Для Карины, для моего брака, для той жизни, которую я знал.

— Из этого дома ты выйдешь в наручниках, — сказал Виктор, глядя на невестку.

Вдалеке послышался вой сирен. Они приближались быстро, разрезая ночную тишину, предвещая финал этой долгой, кровавой ночи.

Голос Карины, до этого сорвавшийся на крик, вдруг обрел пугающую, ледяную устойчивость. Она увидела, как палец Виктора замер над кнопкой отбоя, и поняла: у неё в руках последний козырь, способный выжечь этот дом до основания.

— Подожди, Виктор, — она криво усмехнулась, вытирая дорожку потеющей туши под глазом. — Ты так жаждешь справедливости? Ты хочешь выставить меня монстром перед законом? Что ж, давай. Но тогда приготовься к тому, что в суде я выверну всё наше грязное белье. И поверь, заголовки «Сын миллиардера сожительствовал со своей сводной сестрой под крышей отца» продадутся куда лучше, чем новость о моей «неуравновешенности».

Виктор медленно опустил руку с телефоном. Тишина в гостиной стала такой густой, что в ней, казалось, трудно было дышать.

— О чем ты несешь? — процедил он, но в его голосе впервые проскользнула тень сомнения.

— Спроси своего драгоценного сына, — Карина кивнула в мою сторону, который застыл, не смея поднять глаз. — Спроси его, почему он каждую ночь прокрадывался в её комнату. Почему он стоял в зале и слушал, как она ставит его перед выбором: либо я, либо она. Твоя «дочь», Виктор, была готова разрушить мой брак. Она — не жертва. Она — маленькая хищница, которая решила занять моё место не только в этом доме, но и в постели моего мужа.

Виктор перевел взгляд на меня. Я стоял, вцепившись пальцами в спинку стула так, что костяшки побелели.

— Артём? — голос отца был почти шепотом, но от него вибрировал воздух. — Скажи мне, что это ложь.

— Я... я люблю её, отец, — выдавил я, и этот ответ был хуже любого признания в преступлении. — Это началось давно. Лена знала...

Виктор пошатнулся, словно от физического удара. Он посмотрел на сумку с окровавленным джемпером, потом на Карину, которая теперь смотрела на него с торжествующим превосходством, и, наконец, на меня. Образ идеальной семьи, которую он строил десятилетиями, рассыпался в прах, оставляя после себя только пепел и позор.

Если он сейчас сдаст Карину полиции, вскроется всё. Экспертиза, допросы, показания... Весь мир узнает, что в доме уважаемого Виктора происходил инцестуальный скандал. Репутация, бизнес, память о матери Даши — всё будет растоптано прессой.

Он медленно нажал кнопку отбоя на телефоне.

— Убери это, — бросил он мне, указывая на сумку. — Сожги. Чтобы ни одной нитки не осталось.

— Что? — я поднял голову, не веря своим ушам.

— Ты слышал меня! — рявкнул Виктор, и в его глазах вспыхнуло безумие загнанного в угол зверя. — Этой сумки никогда не было. Этого разговора никогда не было. Если хоть одно слово о том, что произошло сегодня, выйдет за пределы этих стен — я уничтожу вас обоих собственноручно.

Он повернулся к Карине. Она стояла, победно выпрямив спину, но отец подошел к ней так близко, что она невольно отступила.

— Ты останешься здесь, — прошипел он ей в лицо. — Ты будешь играть роль заботливой невестки. Ты будешь ездить в больницу, ты будешь улыбаться на камерах. Но знай: для меня ты мертва. С этого дня ты — пленница этого дома. И если Даша не придет в себя или если она решит заговорить... я найду способ заставить тебя исчезнуть так, что ни одна экспертиза не найдет следов.

Карина сглотнула, её торжество мгновенно сменилось животным страхом. Она поняла, что купила свою свободу ценой жизни в золотой клетке, где хозяин — человек, который её ненавидит.

— А ты... — отец посмотрел на меня с таким отвращением, что я невольно сжался. — Ты будешь молить Бога, чтобы она выжила. И если это случится — ты больше никогда не подойдешь к ней ближе, чем на милю. Ты будешь образцовым мужем этой... женщины. Это твоё наказание.

Виктор развернулся и вышел из гостиной, направляясь к выходу. Сирены полиции за окном стихли — они проехали мимо, к другому вызову.

В доме воцарилась тишина. Мертвая, удушливая тишина, в которой три человека были связаны друг с другом цепями общей тайны, крови и предательства.