СТЕКЛЯННЫЙ ЗАМОК

«Даша»

Старая квартира пахла пылью, сыростью и дешевым моющим средством. Этот запах я знала наизусть — он пропитал мои вещи, мои волосы и, казалось, саму мою кожу. Я сидела на полу в своей пустой комнате, глядя на выцветшие обои, где когда-то висели постеры, содранные теперь с мясом.

Напротив меня стоял открытый чемодан. Один-единственный. Моя мать, Елена Волкова, уже вынесла свои многочисленные пакеты в коридор. Она собиралась в новую жизнь так, будто убегала с тонущего корабля, не оглядываясь назад.

— Даша, ты скоро? Машина уже ждет внизу! — её голос доносился из прихожей, звонкий и неестественно бодрый.

Я не ответила. Мои пальцы медленно коснулись старой боксерской груши, которая всё еще висела в углу. Мой единственный способ справляться с миром. Я содрала бинт с левой руки, обнажая разбитые костяшки. Кожа была красной и воспаленной, но эта боль была мне понятна. В отличие от той, что ждала меня в особняке Громовых.

Я бросила в чемодан растянутое черное худи — мой панцирь. Следом полетели старые кеды Converse с порванными шнурками. Мать хотела, чтобы я всё это выбросила.
— Виктор купит тебе новое, брендовое, — говорила она, сверкая своим новым кольцом. Но мне не нужно было «новое». Мне нужно было моё.

Я взяла в руки наушники. Провод был перебит в двух местах и замотан изолентой, но они всё еще работали. Это был мой щит. Моя граница между реальностью и безопасным вакуумом музыки.

— Даша! — мать зашла в комнату. Она уже была одета в дорогое кашемировое пальто, которое смотрелось на фоне наших обшарпанных стен как инородное тело. — Оставь этот хлам. Мы начинаем всё с чистого листа.

— Это мой лист, мам, — тихо сказала я, застегивая чемодан. — И я не просила его перелистывать.

— Перестань быть жертвой! — она резко развернулась. — Ты хоть понимаешь, сколько девочек мечтают оказаться на твоем месте? Громов — один из богатейших людей. У него особняк, прислуга, его сын Артём — завидный жених...

— Его сын — придурок, судя по тому, что ты рассказывала, — отрезала я, поднимаясь с пола. — И я не мечтаю о прислуге. Я мечтаю, чтобы ты не продавала нас за возможность спать на шелковых простынях.

Мать промолчала, но в её глазах я увидела холодную решимость. Она уже сделала выбор.

Мы спустились вниз. У подъезда стоял черный матовый внедорожник. Водитель в строгом костюме молча забрал наш багаж. Я в последний раз обернулась на свой дом. На панельку, где я знала каждый треснувший кирпич. Там, за углом, остался спортзал, где я оставляла свою злость. Там остались люди, которые знали меня как Волкову, а не как «ту девчонку, которой повезло».

Дорога до поселка Громовых заняла около часа. Чем дальше мы отъезжали от города, тем чище становился воздух и тем тяжелее — моё дыхание.
Огромные кованые ворота открылись перед нами, как пасть зверя. Особняк Громовых вырос из тумана — холодный, величественный, из белого камня и стекла. «Стеклянный замок», — подумала я. Красиво, но одно неосторожное движение — и ты истекаешь кровью от осколков.

Виктор Громов встретил нас на пороге. Он выглядел идеально. Каждая складка на его рубашке, каждая прядь волос — всё было под контролем. Он приобнял маму, и я увидела, как она послушно прильнула к нему.

— Добро пожаловать, Даша, — сказал он, глядя на меня сверху вниз. — Мой дом — теперь твой дом.

Я ничего не ответила, лишь крепче сжала лямку рюкзака.

— Где Карина? — спросил Виктор, обращаясь к горничной.

— Она в гостиной, ждет гостей, — ответил тихий голос.

Внутри дом казался еще более стерильным. Мрамор под ногами был таким скользким, что мне приходилось идти осторожно, чтобы не упасть. В воздухе стоял запах лилий и дорогого полироля.

— Приве-е-ет! — Карина выскочила из гостиной, как яркая вспышка.

Она была идеальной. Белоснежное платье, безупречный блонд, стакан кофе в руке. Настоящая принцесса этого замка. Она подлетела ко мне и схватила за руки.

— Даша! Я так рада! Наконец-то я не буду одна среди этих суровых мужчин, — она засмеялась, и её смех был таким легким, будто в её жизни никогда не было ничего тяжелее выбора помады. — Я уже подготовила твою комнату. Там столько пакетов от Chanel и Dior, ты просто сойдешь с ума!

— Я не ношу Chanel, — глухо сказала я, пытаясь высвободить руки. Мои разбитые костяшки горели под её мягкими пальцами.

— Ой, глупости! Все носят Chanel, если могут себе это позволить, — Карина игриво подмигнула. — Пойдем, я покажу тебе твое крыло. Артёма пока нет, он на ночных заездах. Ты же знаешь этих парней и их тачки... Весь в отца, только еще более неуправляемый.

Она вела меня по длинным коридорам, мимо картин и статуй. Я чувствовала себя микробом в этой роскоши. Карина щебетала о предстоящем благотворительном бале, о своей свадьбе, о том, какой Артём «ревнивый придурок», но она говорила это с такой нежностью, что становилось ясно — она от него без ума.

— Вот твоя комната, — Карина открыла массивную дверь.

Панорамное окно, кровать, которая казалась облаком, и гора пакетов, о которых она говорила. Это была комната не для меня. Это была комната для «новой Даши», которой я не хотела становиться.

— Располагайся, сестренка! — Карина обняла меня, и на этот раз я не успела отстраниться. — Вечером будет ужин, надень что-нибудь из того, что я купила. Артём не любит, когда за столом сидят «небрежно».

Когда она ушла, я закрыла дверь на замок. Тишина особняка начала давить на уши. Я подошла к окну и задернула шторы, погружая комнату в полумрак.

Достала из рюкзака наушники, надела их и включила музыку на полную громкость. Тяжелый бит заполнил голову, вытесняя запах лилий и голос Карины. Я села на пол у кровати, привалившись спиной к дорогому дереву, и посмотрела на свои руки.

Бинт лежал рядом — грязный, с пятнами засохшей крови. Я была здесь всего полчаса, а мне уже хотелось содрать этот мрамор со стен.
Около полуночи я услышала его.

Сначала это была едва уловимая вибрация, которая прошла по полу и отозвалась в моих зубах. Затем раздался рев. Такой мощный и агрессивный, что, казалось, стены особняка задрожали. Визг шин по гравию, резкое торможение прямо под моим окном.

Я замерла, не снимая наушников.
Послышался хлопок двери. Громкий, как выстрел. Затем — тяжелые шаги в коридоре. Они не были похожи на шаги Виктора. В них была другая энергия — нетерпеливая, опасная, молодая.

Я подошла к двери своей комнаты и прижалась к ней ухом.

— Какого черта эти вещи делают в холле? — низкий, хриплый голос Артёма разрезал тишину дома.

— Артём, будь потише, Даша уже спит, — это был голос Виктора.

— Даша? Это та приблуда, которую ты притащил вместе с её мамашей? — Артём издал короткий, злой смешок. — Надеюсь, она понимает, что ей лучше не попадаться мне на пути. У меня и так сегодня был дерьмовый заезд.

Я зажмурилась, чувствуя, как страх липким холодом пополз по позвоночнику. Но вместе со страхом пришла и ярость.

Шаги Артёма приблизились к моей двери. На секунду он остановился. Я буквально чувствовала его через дерево — запах бензина, холодного ночного воздуха и виски. Казалось, он может учуять мой страх.

Затем он проследовал дальше. Громко хлопнула дверь в соседнем крыле.

Я вернулась к кровати и свернулась в клубок, не снимая худи. В этом доме не было места для Волковой. Здесь была территория Громова. И он только что обозначил границы своего вольера.

«Первый день в этой гребаной семейке», — прошептала я в темноту. — «Я выживу. Просто чтобы доказать тебе, что я не приблуда».

Где-то внизу снова заурчал мотор его машины, будто напоминая о том, кто здесь настоящий хозяин. Я закрыла глаза, и последним, что я почувствовала, была пульсирующая боль в разбитых руках.

Конец главы, пишите свои отзывы и предположения о дальнейшем в этом доме

переходите в мой тгк: 

https://t.me/sweet_stories4