Тишина
Глава 8. Тишина
В квартире было тихо. Слишком. Джеймс лежал на диване, закинув руку за голову, и смотрел в темноту, в которой почти ничего не различал. Свет он не включал — не хотел. Тишина подходила его мыслям. Она была такой же плотной, как они.
Юри не выходила из головы.
Он пытался отвлечься: пролистал ленту в телефоне, поставил чайник, даже открыл книгу, но ни одно слово не задержалось в памяти. Всё возвращалось к ней. К тому, как она смотрела. К её улыбке, которая появлялась не сразу, будто она позволяла себе её только рядом с ним.
Он перевернулся на бок и закрыл глаза. И сразу же увидел её снова.
Слишком близко, — подумал он.
И не отстранился мысленно.
Ревность пришла неожиданно. Не резкая, не колкая — тихая, липкая. Он поймал себя на том, что представляет её рядом с кем-то другим. Как она улыбается. Как наклоняет голову, слушая. И от этой картины внутри что-то неприятно сжималось.
Он не имел права.
Они не говорили ни о чём напрямую. Не давали обещаний. Не называли вещи своими именами. И всё же он чувствовал — если кто-то другой окажется рядом с ней, это будет больно. Почти физически.
Джеймс всегда считал себя человеком, который держит эмоции под контролем. Он не ревновал раньше. Или, по крайней мере, не позволял себе этого. Но с Юри всё было иначе. Она будто прошла сквозь все его защитные стены — тихо, не спрашивая разрешения.
Он сел, опустив ноги на пол, и провёл ладонью по лицу.
Когда это началось?
Наверное, не в один момент. Наверное, постепенно. С её смеха. С того, как она однажды сказала, что с ним спокойно. С дождя. С прикосновений, которые нельзя было назвать случайными.
Ему хотелось быть для неё единственным. Мысль была пугающе честной.
Он представил, как кто-то другой держит её за руку. Как наклоняется ближе. И сердце пропустило удар. Ревность была глупой и необоснованной — он это знал. Но от этого она не становилась слабее.
Он встал и подошёл к окну. Город жил своей жизнью: огни, окна, тени. Где-то там была она. Возможно, тоже не спала. Эта мысль вдруг согрела.
Если бы ты знала, как часто я о тебе думаю, — мысленно сказал он.
Ему хотелось написать ей. Просто спросить, как она. Или сказать что-то простое. Но он боялся. Боялся нарушить хрупкое равновесие. Боялся показать, насколько она для него важна.
Он снова лёг, уставившись в потолок. В голове крутились её слова, её интонации. Даже паузы между фразами.
Он понял, что ревность — это не про недоверие. Это про страх потерять то, что ещё не стало твоим, но уже стало частью тебя. Юри стала его тишиной и его шумом одновременно. Его спокойствием и его тревогой.
Джеймс медленно выдохнул.
Я не хочу быть для неё просто кем-то, — признался он себе.
Он хотел быть тем, о ком она думает перед сном. Тем, чьё имя приходит первым. И от этой честности стало страшно — и удивительно правильно.
Он не знал, что будет дальше. Не знал, как сделать следующий шаг. Но знал одно: притворяться равнодушным он больше не сможет.
Юри была слишком близко. Даже сейчас, когда между ними были стены и расстояние.
И, закрывая глаза, он позволил себе одну простую мысль — самую честную за этот вечер:
Если я потеряю её, это будет больнее, чем если я рискну.