Ревность
Глава 5. Ревность
Иногда чувства приходят не сразу.
Они не заявляют о себе громко, не требуют внимания, не называют себя по имени. Сначала это просто беспокойство. Лёгкое напряжение под рёбрами. Мысли, которые возвращаются туда, куда им не следовало бы возвращаться.
Юри привыкла всё контролировать — дистанцию, эмоции, себя. Она умела быть спокойной, умела не привязываться. Но некоторые чувства не спрашивают разрешения.
И именно поэтому Юри не сразу поняла, что это — ревность.
Сначала это было просто странное ощущение. Лёгкое, почти незаметное. Оно появилось, когда она увидела Джеймса в холле факультета — не одного. Он стоял у окна, слегка наклонив голову, и слушал девушку с их курса. Та смеялась слишком громко, касалась его руки, будто это было естественно и позволено.
Юри остановилась.
Она не подошла. Просто осталась стоять в стороне, делая вид, что ищет что-то в телефоне. Сердце сжалось — тихо, без резкой боли, но достаточно сильно, чтобы дыхание стало поверхностным.
Это глупо, — сказала она себе.
Они ведь друзья. Пока только друзья.
Но взгляд почему-то не отрывался.
Джеймс улыбнулся — едва заметно, вежливо. Так он улыбался всегда. Не по-настоящему. Юри знала это. Она уже научилась различать. Настоящая улыбка была другой — мягкой, тёплой, предназначенной не всем.
И всё равно было неприятно.
Она поймала себя на том, что считает секунды. Сколько они уже разговаривают. Почему он не отходит. Почему не смотрит в её сторону. Почему ему вообще комфортно с кем-то ещё.
Ты не имеешь права, — напомнила она себе.
И от этого стало ещё хуже.
Юри ушла в библиотеку, но не могла сосредоточиться. Буквы расплывались, мысли возвращались к одному и тому же. К его плечу рядом с её. К тому, как он всегда немного склоняется к ней, когда слушает. К его молчанию, в котором почему-то было больше заботы, чем в чьих-то словах.
Она боялась этого чувства.
Ревность означала, что она зашла слишком далеко. Что он стал важным. Что она начала нуждаться — а это было опасно. Юри всегда старалась держать дистанцию. Не потому что не умела любить, а потому что слишком хорошо знала, как это больно — открываться.
Он был тихим. Закрытым. Таким же осторожным, как она.
И именно поэтому цеплял сильнее.
Когда она снова увидела его, уже вечером, чувство никуда не делось. Он подошёл сам, будто почувствовал её настроение.
— Ты сегодня какая-то… не здесь, — сказал он.
Юри посмотрела на него. На его спокойные глаза. На привычную сдержанность.
— Просто устала.
Он кивнул. Не стал настаивать. Но остался рядом. И это было хуже всего.
Они сидели на ступенях у корпуса, между ними — слишком маленькое расстояние для просто дружбы. Юри чувствовала тепло его ноги, его руки, лежащей на колене.
— Ты сегодня много общался, — сказала она вдруг, прежде чем успела остановить себя.
Он посмотрел на неё.
— Да?
— Да.
Пауза.
— Это проблема?
Она отвела взгляд.
— Нет. Конечно нет.
Но он понял. Она видела это в том, как он чуть напрягся, как изменилось его дыхание.
— Это была однокурсница, — сказал он спокойно. — Ничего особенного.
Почему-то от этих слов стало легче. И одновременно — стыдно.
Ничего особенного — значит, особенной была она? Юри тут же одёрнула себя. Нельзя так думать. Нельзя надеяться.
— Я не спрашивала, — сказала она тише.
Он чуть улыбнулся.
— Я всё равно сказал.
Она посмотрела на него.
— Ты всегда так делаешь?
— Что?
— Объясняешься, даже когда тебя не просят.
Он задумался.
— Только если мне важно, что обо мне думают.
Это было слишком.
Юри почувствовала, как в груди разливается тепло — опасное, сладкое. Она опустила взгляд, чтобы не выдать себя.
— Джеймс… — начала она и замолчала.
Он повернулся к ней.
— Что?
Она хотела сказать, что боится. Что ей сложно. Что она ревнует и не знает, что с этим делать. Но вместо этого сказала:
— Спасибо, что ты рядом.
Он не ответил сразу. Просто осторожно коснулся её руки — впервые так осознанно, так спокойно.
— Я здесь, — сказал он.
И в этот момент Юри поняла: это уже не просто дружба. И как бы она ни боялась, назад дороги нет.
Ревность стала признанием.
Тихим. Только для неё самой.