Между нами границы

«Иногда любовь наказывают не за грех — а за смелость выбрать её.»

_________________________________________

Тихое утро.
За столом сидели её родители. Отец, с газетой, поглощал утренние новости, мама вглядывалась в экран телефона, не отрываясь от экрана. Но как только Seulgi вошла в комнату, её мама убрала телефон в сторону, явно заметив её появление.

Seulgi села за стол, потянулась за чашкой чая и начала завтракать, не обращая внимания на взгляд мамы.

Отец по-прежнему был поглощён чтением, но в воздухе ощущалась лёгкая напряжённость. Не было звука, пока её мама не нарушила тишину.

— Как прошла встреча с Jonseongam вчера? — спросила мама, не отрывая глаз от своей тарелки.

Seulgi слегка наклонилась, поднимала ложку с кашей, не переставая кушать, и отвечала спокойно.
— Нормально. Мы поговорили, познакомились поближе. Стали друзьями.

Мама подняла взгляд, кажется, она была удивлена, а может, даже слегка озадачена.
— Как друзья? — переспросила она, явно не удовлетворённая таким ответом.

Seulgi не отрываясь от еды, улыбнулась, слегка пожав плечами.
— Да, друзьями. У него есть девушка, у меня есть кто-то, кого я люблю. Мы просто поговорили и решили остаться друзьями. И всё.

Мама и папа одновременно остановились, словно замерли, услышав о "ком-то", кого она любит. Отец приподнял брови и продолжил жевать, но его взгляд стал более внимательным. Мама же не скрывала удивления, она замолчала на несколько секунд.

—У тебя есть кто то? Кто он? Тот, кого ты любишь? — продолжила её мама, склонив голову, её голос стал чуть напряжённым.

Seulgi, не поднимая взгляда, спокойно ответила:
— Узнаете, когда придёт время.

Но мама не могла успокоиться. Её лицо чуть изменилось, она положила ложку и посмотрела на дочь с растущей тревогой.

— Ты серьёзно? Кто этот парень? Он тоже тебя любит, да? С кем он работает? Мы знаем его?

Seulgi подняла взгляд и увидела сомнение в глазах матери. Её сердце чуть сжалось, но она спокойно произнесла:
— Вы его знаете. Он хороший человек, и он тоже меня любит.—она замолчала на секунду, а потом добавила с лёгкой улыбкой — Он водитель.

Слова словно повисли в воздухе.
Мама замолчала, а отец отложил газету, его лицо стало серьёзным.

— Что ты сказала? — тихо спросил отец, чуть наклоняясь вперёд.
— Он водитель?

Seulgi сжала руки на коленях, зная, что говорила лишнего и этот момент не избежен. Она пыталась скрыть нервозность, но на её лице явно читалась усталость от этой ситуации.

Мама резко встала.
— Как ты могла?! — вскричала она. — Водитель?! Ты серьёзно? Ты говоришь о человеке без статуса, без будущего, без положения в обществе!

Seulgi почувствовала, как её гнев начинает накапливаться. Она встала, стараясь сдержать эмоции.

— Он не такой, каким вы его видите! Я люблю его, и для меня этого достаточно.

Мама шагнула вперёд и схватила её за руку, её голос стал гневным и резким.
— Не будь глупой, Seulgi! Ты должна выбрать себе подходящего человека, того, кто будет достоин тебя!

Seulgi, не выдержав, вырвалась и крикнула:
— Мне всё равно! Я его люблю, и ничего не изменит того, что я чувствую к нему!

Мама в шоке посмотрела на неё, потом снова накричала:
— Да кто он такой?! Кто он вообще?! Я не позволю тебе быть с ним, он не достоин тебя!

Seulgi с яростью посмотрела на неё и, не сдержав эмоций, наконец-то выкрикнула его имя:
— Park Sunghoon! — сказала она на одном дыхании.

Отец и мама замолчали.
Seulgi почувствовала, как её тело напряглось, ожидая реакции.

Её мама стояла в полном молчании, её лицо побледнело, а отец, стоя рядом, всё ещё не сказал ни слова.

Seulgi почувствовала, что сейчас будет момент, который изменит всё.
Её мама наконец-то прервала молчание, её голос стал холодным и сухим.

— Он твой водитель? — повторила она.

Seulgi молча кивнула.

Мама сделала шаг назад, и её лицо исказилось, она явно переживала из-за этой информации, но промолчала.

Потом тихо произнесла:
— Значит, ты выбрала его…

Её папа, глядя на свою дочь, покачал головой.
— Seulgi, ты понимаешь, что такое решение может всё изменить для тебя, для нашей семьи?Он твой водитель. А что будет дальше?

Seulgi замолчала, не зная, как ответить.
Её мама, разочарованная, начала драматизировать, теряя терпение.
Молчание продолжалось, пока в воздухе не повис вопрос, на который Seulgi не знала, как ответить.
Всё дальше будет зависеть от выбора, который она сделает.

                               ****
Seulgi стояла, как статуя, её сердце сжималось от боли. Все происходящее как будто вытягивало её изнутри. Она чувствовала, как её тело стало тяжёлым от этого всего. Боль была не физическая — это была боль от того, что она стояла перед своими родителями, которые осуждали её, не веря в её чувства, и теперь все рушилось.

Её мама всё ещё с горечью и разочарованием смотрела на неё, глаза были полны гнева. Она как будто не могла поверить, что её дочь выбрала так низко, так неправильно. Мама не могла скрыть своих эмоций, она уже давно перестала быть вежливой.

Отец был молчалив, но его взгляд был настолько строгим, что казалось, он видел всё. Он только что принял решение, которое отнимало у неё последние силы, но она не могла сопротивляться.

Sunghoon, стоявший в дверях, ощущал это напряжение сразу. Он чувствовал, что что-то не так, когда вошёл в комнату когда звал её отец. Лишь только увидев Seulgi, он понял, что всё вышло из-под контроля.
Она стояла с застывшим, но полным боли выражением лица, а её родители были в ярости. В её глазах мелькали слёзы, которые она еле сдерживала.

Мама Seulgi, не дождавшись, чтобы кто-то что-то сказал, начала говорить:
— Как ты мог? Как ты мог играть с её чувствами? Ты же её водитель, она… она не должна быть с тобой! — её голос дрожал от злости, и она едва сдерживала слёзы, не от гнева, а от беспомощности.

Sunghoon стоял молча, и его взгляд был опущен. Он понимал, что сейчас он не мог ничего сказать, но внутри его бурлили эмоции.

Отец поднял взгляд на него. Его лицо стало серьёзным, и глаза — холодными, как лёд. Он спросил, и каждое слово казалось ударом:
— Какие отношении у тебяс моим дочерью? — Его голос был твёрдым, как камень.

Sunghoon, понимая, что ситуация выходит из-под контроля, открыл рот, чтобы ответить, но его слова были перебиты.

— Не надо ничего говорит, я уже всё знаю. — сказал отец, перебивая его.

Sunghoon замолчал, осознавая, что ситуация была безвыходной, и что его жизнь в этот момент менялась. Его глаза наполнились решимостью, но он всё равно молчал. Его сердце сжалось, как будто эта сцена была как нож, который проколол его изнутри.

Отец продолжил:
— Как ты мог?  Я доверял тебе свою дочь, дал тебе работу, а ты... а ты решил играть её чувствами — его голос стал резким, а потом чуть затих.

Sunghoon поднял свой взгляд на её отца
—Простите, но... но я не играю её чувствами, я люблю её и буду любить— снова отпустил свой взгляд

Seulgi почувствовала, как её внутренности начинают разваливаться от боли. Она задышала тяжело и быстро, готовая вмешаться и попытаться объяснить, но её мама не дала ей шанса:
— Молчи! — крикнула она, её глаза горели от гнева.

Seulgi замолчала, но её сердце било в груди, как гром.

Sunghoon стоял, опустив взгляд, а её мама всё продолжала:
— Как ты можешь сказать, что ты её любишь? Ты — никто! Ты не достоин её, и ты просто играешь с её чувствами! — слова звучали как упрёк, как приговор.

Sunghoon снова пытался заговорить, но её отец не дала ему шанса.
— Ты уволен. Ты больше не работаешь с моей дочерью. — слова её отца были как приговор.

Sunghoon почувствовал, как его мир рушится. Он стоял, не зная, что делать, но внутренне он знал — это было неизбежно.

Seulgi не выдержала и, в слезах, сделала шаг вперёд, чтобы попытаться остановить это, но её отец перехватил её взгляд и воскликнул:
— Я сказал, он уволен!

Seulgi вскрикнула, но сдержала слёзы, взглянув на Sunghoona. Она почувствовала, как её сердце разбивается.

— Пожалуйста, не делай этого, папа! — её голос был полон боли. — Он не виноват! Он меня любит, и я его люблю!

Но её отец не изменил выражения лица, не сдвинулся. Он спокойно, но твёрдо сказал:
— Это будет лучше для вас обоих. Передай ключи от машины. Потом можешь уйти, Sunghoon и не приехат сюда больше. — его слова были окончательными, как удар молнии.

Sunghoon, сжимая кулаки, медленно подошёл к столу и положил ключи. Он ещё раз посмотрел на Seulgi, и их взгляды встретились — в его глазах было столько боли, что Seulgi почувствовала, как её сердце сжимается. Но она не могла ничего сказать.

Sunghoon посмотрел на её папу, но даже не попытался возразить. Его лицо было тусклым, словно все силы покинули его. Он медленно развернулся и направился к двери, не оборачиваясь.

Когда он был уже почти у двери, он остановился и, чуть поворачиваясь, бросил последний взгляд на Seulgi. В его глазах была глубокая боль, и его губы слегка задрожали, будто он хотел сказать что-то, но не смог. Он ушёл, оставив её в этом доме, где всё было разрушено.

Seulgi осталась стоять, её тело затрясло от слёз, а её родители молчали, понимая, что она потеряла его. Тот, кого она любила. И тот, кто любил её.

                                ****
Дом будто сжался.
Как только дверь за Sunghoonam закрылась, Seulgi сорвалась.
Она резко развернулась к родителям, слёзы текли без остановки, голос дрожал, но с каждой фразой становился всё громче.

— Это я! — выкрикнула она. — Я первая в него влюбилась! Это всё началось из-за меня! Он не виноват!

Мама вздрогнула, отец нахмурился.

— Он всё время думал обо мне. Всё время говорил о границах между нами— Seulgi задыхалась от слов. — Он боялся, переживал, отталкивал меня, потому что думал обо мне! А я не слушала его.
Я не могу без него… — голос сорвался. — Если его не будет рядом, я не буду собой!

В комнате повисла тяжёлая тишина.

И вдруг мать холодно, резко спросила:
— Вы… переспали?

Seulgi будто ударили.
— НЕТ! — почти закричала она. — Ты вообще слышишь, что говоришь?! Мама, я же  объясняю — он меня берёг! Это я всё делала!
Если вы ищете виноватого — это я виновата!

Отец медленно поднялся со стула. Его голос был низким и тяжёлым:
— Тогда знай. Если ты говоришь, что это твоя вина —
ты причинила ему боль.
Он остался без работы из-за тебя.

Эти слова ударили сильнее, чем крик.
Seulgi пошатнулась.

— Ты сказала, что любишь его, — продолжал отец. —
А теперь подумай, что ты с этим сделаешь. Он страдает.
И это — тоже на твоей совести.

Мать вдруг выдохнула, будто нашла утешение:
— Ну… если между вами ничего не было, — сказала она уже спокойнее, —значит, не поздно. Мы найдём тебе другого.

Seulgi резко подняла голову.
— Мне не нужен другой.
Мне нужен только он. Park Sunghoon.

Она сказала его имя твёрдо. Без дрожи.

Потом тише, почти шёпотом, но так, чтобы они услышали:
— Вы не понимаете…
Я люблю его.
Очень. Сильно. Так, как никогда никого не любила.

Она смотрела на родителей широко раскрытыми глазами —
полными слёз, боли и надежды. Почти по-детски.

— Пожалуйста… — прошептала она. —Позвольте мне быть с ним.
Он тоже меня любит.

Мать отвела взгляд.
— Посмотрим, — холодно сказала она.

Отец уже брал пиджак.
— Поговорим потом, — бросил он. —
Я и так опаздываю на работу из-за этого цирка.

Он вышел, не обернувшись.

Seulgi осталась стоять, потом медленно повернулась к матери.

— Мама?.. — тихо.

Та молчала.

Тогда Seulgi ничего больше не сказала.
Она развернулась, поднялась по лестнице, заперлась в своей комнате
и сползла по двери на пол.

Комната была слишком тихой.
А в груди — пусто.
И единственное имя, которое звучало в голове снова и снова, было:
Sunghoon