Кошмар:Рутина
Но Амелия молчала. Нет, нет, нет — только не паничка… сука… поздно, она начала задыхаться…
Кислов заметил, что она начала бледнеть.
— Лий, всё ок, дыши, ты чё? — с одной стороны забота, с другой стороны — это Кислов. Какая забота?!
— Иди нахер, — прошипела Лия, вырываясь из его хватки.
Она убежала в туалет, где успокоилась, после чего вернулась — но уже в класс.
Придя, она увидела Ваню, который сверлил её взглядом. Сев рядом, она сразу же отвернулась. Звонок. В класс зашла Ольга Васильевна.
Лия почувствовала чей-то взгляд. Ну конечно — Кислов.
От лица Вани:
Сука, и что это было утром?! Чувствовал ли я стыд — не знаю… Лия, Лия, Лия… какая Лия, если она Амелия… Амелия — красивое имя… и она сама красивая… БЛЯЯЯ… а ведь… я… чуть не убил её… и не извинился… всё-таки я мразь… а когда ею не был? Правильно — никогда, я по жизни мразь… бля, а хорошо ли это вообще… Амелия… я её чуть не убил… дурак… Лия…
Мысли Вани превратились в кашу, и он не мог уцепиться ни за одну. Из раздумий его вывел звук СМС. Посмотрев, он увидел, что пришло сообщение от Амелии.
От лица Амелии:
Посмотрев, кто написал, я увидела такое родное имя — Фил…
Фил был моим лучшим другом из лагеря. Он был старше на год и жил в другом городе, но в любом случае мы оставались близки.
Ph1ll.1: Привет, родная, как ты?
Amel1x: Привет-привет, сегодня чуть не умерла, потом расскажу.
Ph1ll.1: Ого, ок.
Кислов поморщился — у неё есть друзья… не знал, не знал… бля, я же даже не извинился…
— Амель… Амелия… — прошептал Кислов соседке по парте.
— Блять, я Лия, во-первых, во-вторых — отъебись, — шикнула та.
— Амель… у тебя одно из самых красивых имён, которые я слышал… и ещё — сори за утро…
Она проигнорировала его слова, но было видно, что она изменилась в лице. Звонок.
Лия моментально схватила рюкзак и ушла.
От лица Лии:
Конец урока, наконец-то… бля, сегодня репетитор и каток… ну хоть иди и с крыши прыгай… кстати… бля, Лия, нет… ладно… что с Кисловым произошло? Он решил вспомнить, что он человек? Ему это не поможет… спрыгнуть с крыши… бля… почему у меня опять эти мысли… я так устала… а может, это выход… записки есть… дома не заметят… буду там, на небесах, с бабушкой и… Никой… Никуша… как мне тебя не хватает… 26.02… красивая дата, как по мне… ну неееет… я же обещала Филу… с одной стороны — спокойствие с бабушкой и Никой… с другой — Фил… но всё же останусь навечно молодой… а если так, то как это сделать… с верёвки доставали уже, вены были, таблетки тоже… крыша…
С последней мыслью девушка дошла до репетитора. Спустя час она вышла и пошла домой.
Бляя, жирная такая… может, опять голодовки и кардио? Хотя я же обещала… нет… 39,5 — много… для меня много… надо 37, а в идеале — 35… не хочу на тренировку… надо завтра на кладбище сходить…
В наушниках играла песня «Мам, я умираю», что было очень иронично в ситуации Амелии. Идя, девушка не заметила, как столкнулась с кем-то.
— И-извините, — сказала она, не смотря даже на того, кого толкнула. А это был её «любимый» Киса…
Ледовый дворец.
Лия переоделась, вышла на лёд — и вот опять всё заново.
Крюк, выкрюк, винт, твизл, сальхов, аксель, лутц, волчок, либела… ничего нового — лишь старое, которое тянет за собой прошлое, от которого уже тошнит.
— Романцева! Ты со своим пузом как прыгать собираешься?! — слова Елены Петровны тошнотворным писком отдавались в ушах. ЖИРНАЯ. ЖИРНАЯ. ЖИРНАЯ. Всё, я решила: с завтрашнего дня — голодовка…
Конец тренировки. Автобус. Дом. Ссора с мамой.
Ничего нового. Истерика. Лезвие. Сон.
Что-то новое.
Крепкие объятия и такой родной запах табака и мяты… такие родные руки лежат на талии… такой родной голос смеётся… такие родные мозоли на руках… родные губы на моих… я открываю глаза… кудри, скулы, карие глаза… Кислов… бля, проснись, проснись, проснись… но нет… Кислов сменился на него… человека, которого я считала монстром… который трогал меня… четыре года… я до сих пор чувствую его касания… ПРОСНИСЬ… опять тот сценарий… я в комнате мамы… меня раздевают… и-и-и…
А что было дальше узнаем в следующей главе
Ставьте звёздочки и коменты)
Извините за ошибки
678 слов