Гости разных миров

от лица Азаре. полгода назад.

- Азаре... - кто-то дергал меня за плечо. - Азаре...

- Чего?.. - сонно спросила я.

- Тебя Леви, - ответила Саша, которая меня и разбудила.

- Скажу ему, что я сплю, - попросила я и перевернулась на другой бок.

Послышались шаги, скрип половиц и несмазанных дверных петель.

- Капитан, она спит, - шепотом сказала Саша. Потом она снова подошла ко мне. - Азаре, он говорит, чтобы ты немедленно встала и пошла за ним.

- Саш, ну скажи ему, что это не я на кухне ночью ходила, и уж тем более, не я оттуда нож стырила, которым не я хотела зарезать Эрена, - предложила я, открыв глаза.

- А то я не догадался, - прошипел где-то сверху капрал, - Мирак, подними свою тушу и иди за мной, живо.

- По закону мирозданья  мы вылетаем в три окна! - крикнула я и рыбкой вылетела в окошко. Второй  этаж, падать недолго.

Приземлившись на ноги и поправив подол длинной сорочки, служившей пижамой, я весело поскакала к речке. Там быстренько-скоренько умылась, поговорила с отражением в зеркале, попускала блинчики, покушала травку и покурила. Да. Я курю. Люблю табак, а еще больше люблю тырить его у кого-нибудь. В кадетке я так у командующего получила по щам и наряд вне очереди по чистке картошки. Зато потом мы с ним сидели и курили, начинался новый день, вставало солнце, а Азаре и инструктор сидят на крыше корпуса с сигаретами в зубах, а Мирак еще и с ножом и картошкой. Красота.

Короче, люблю я свою речку. Каждый выходной я здесь. Сегодня тоже занятия упраздняются, поэтому я не пойду к старому злому Риваю получать по сраке, а посижу здесь.

За все то время, пока я провожу на реке, успела построить себе шалашик и немного перетащить сюда некоторые вещички своего гардероба и даже провиант. Теперь я богата.

Решив, что капрал все же может заглянуть на огонек, я пошла к старой конюшне, там схорониться. Пойду вплавь, пожалуй, следов видно не будет.

Пройдя немного по травке, я нырнула с овражка в речку. Вынырнула, поплыла вдоль берега. Сев на пороге старого домика, я снова закурила. Эх, хорошо-то как... особенно, когда знаешь, где так заботливо положена любимому начальству сухая печень из дохлого кота.

Вскоре послышался страшный вопль, проклинающий и меня, и меня, и печень, и лягушку, хотя я не знаю при чем она тут, и вообще все. Я же просто посмеялась. Бедный Левичка, но мне падать было бы больнее и дольше, а он у нас миниатюрный, не ударился.

До обеда я проспала на дереве и слезла затем лишь, чтобы покушать. Тут ракушки живые водятся, вкусные очень, особенно жареные.

Развала кострище (огниво всегда с собой, курю ведь часто и помногу) и пошла на охоту. Теперь можно и убивать.

Вскрывая раковины ракушек, я ловко насаживала их содержимое на прутики, а потом эти прутики подвешивала над огнем. Не знаю, сколько получилось рекопродуктов на обед, ибо не обучена грамоте. Максимум, до скольки я могу считать – это до девятнадцати, потому что эта цифра олицетворяет мой возраст.

После весьма вкусного обеда я растянулась на травке и посмотрела на солнышко, блестящее в просветах между ветками деревьев.

" - На дереве, что ли, посидеть? - спросила я у самой себя, - А что, идея. В корпусе появляться опасно, да и делать там нечего. Поэтому буду сегодня делать себе лук."

Полежав еще немного, я встала и полезла на крепкую березку, на которой углядела большое грачиное гнездо, где наверняка есть яйца. Грачи, конечно, будут недовольны, но меня не колеблет.

Оказалось, гнездо пустое. А. Ну да. Если я решила увидеть грачей, надо ехать в окрестности Троста, там полей больше всего. Тем лучше. Буду сидеть в этом гнезде и высматривать титанов, капитана, еще кого-нибудь. Благо, гнездышко большое и глубокое.

Нахлобучив на голову неаккуратно сплетеный венок из небольших прутиков, которые мне понравились больше всего, я закурила. Впереди целый день, чтоб отдохнуть, поэтому я решила поспать. Поудобнее устроившись в гнезде, я начала досыпать свои неполные полтора часа.

Проснулась в полете. Не самое приятное ощущение. Еще неприятнее то, что я лечу вниз, прямиком на узловатые корни березки, пересчитывая спиной, жопой и головой все веточки и прутики дерева. Река, спаси меня.

К сожалению, никто меня не спас, и я больно ударилась задницей об землю.

- Ой-ей-ей, пердак мой... - простонала я и, что называется, "колбаской" покатилась по овражку в речку.

Но мне сегодня определенно не везет, так как прямо за большой палец ноги уцепился рак. Это, знаете, больно, да еще и в ледяной воде.

Быстро вылетев из воды и отплевываясь от нее же, я начала на одной ноге прыгать по глиняному берегу, пока не селв и не оторвала этого сраного рака. Сполоснув ножку, я, вздыхая, полезла по отвесному берегу наверх, цепляясь за свисающие корни деревьев. Мне повезло, что раньше здесь было общежитие прибрежных ласточек, в норки которых помещались мои ступни и ладони.

На верхнем берегу я повалилась не истоптаную ничьими говнодавами зеленую травку. Эх, сигареты с огневищем в гнезде остались... придется лезть.

Немного полежав, я все-таки полезла в это гнездо. Сигареты и огниво лежали на месте, но пришлось их сбросить вниз, на траву, а сама полезла следом.

Но на земле меня ждало разочароварние. Я либо не расчитала своей силы, либо... не расчитала своей силы. Сигареты из маленькой коробочки катились к оврагу, огниво затерялось среди корней березы. Я, не обращая внимания на боль в пальце, кинулась за сигаретками, но они одна за другой падали прямо вниз, неумолимо, непреклонно...

Ну вот. Теперь я опозорена, опущена в своих глазах, а самое главное – я бедна. Да. Теперь надо ждать поставки, размер которой уменьшен из-за моих выходок. Ну все. В ближайшие полгода я, вероятно, брощу курить.

Угрюмая, мокрая и побитая я поплелась, прихрамывая, к Ханджи, своей доброй подруге Ханджи.

Зое я застала за весьма зрелищным занятием – она наклалывала Риваю шину на руку, а сам капитан сидел с таким видом, будто не руку себе сломал, а обосрался на публике. Увидев меня, его Величество буквально расцвел, но не от радости, а скорее от гнева.

- Мирак! - зло проскрежетал он, здоровой рукой запуская в меня сапогом подошвой вперед, на которой красовались маленькие ошметки чего-то темно-красного и дурнопахнущего. - Это ты будешь отмывать сама!

Я ловко увернулась, и сапог ушел в стену. Отрикошетив от нее, он упал прямо мне под ноги. Решив больше не злить капрала, я медленно подняла сапог и пошла к колодцу, набрала целую бадью воды и положила говнодав туда. А потом с самой что ни на есть  чистой совестью понесла это национальное достояние в терем его боярского Высочества Ривая Аккермана, решив, что "Итак сойдет, все равно отмокать будет".

На утро жопа была бита полотненцем в руках капитана. Курить бросила, решила больше не одарять Леви хорошей дозой уксуса в чашку чая и уж ни в коем случае не прятать его же носки.

продолжение  оригинального сюжета следует