10
Я выходила из класса последней.
География закончилась — последний урок, но ощущение свободы так и не пришло. Напряжение, накопившееся за день, не исчезло, а наоборот — осело на плечах тяжёлым, почти осязаемым грузом. Хотелось стряхнуть его, вдохнуть глубже, но даже воздух казался вязким.
Коридор гудел голосами, смехом, чужими разговорами — всё это сливалось в одно сплошное, далёкое эхо, будто я находилась не здесь, а где-то в стороне, наблюдая за происходящим через мутное стекло.
И всё же я не была одна.
За мной шла Вика.
Я почувствовала это раньше, чем услышала её шаги. Раньше, чем она приблизилась. Это было странное, почти инстинктивное ощущение — как будто кожа сама узнала её присутствие.
И в следующую секунду её пальцы сомкнулись на моём локте.
Резко.
Она развернула меня к себе, не дав ни подготовиться, ни отступить. Мир на мгновение качнулся, а затем резко остановился — прямо в её глазах.
— Можно не так резко, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Спокойно.
Она не ответила сразу.
Вика отпустила меня, но не отступила. Засунула руки в карманы, будто пытаясь спрятать не только их, но и всё остальное — мысли, эмоции, себя.
— До общего сбора есть минут тридцать, — пробормотала она.
Голос был тише обычного. Сдержаннее.
— Я хотела ими… «насладиться».
Я смотрела на неё.
Ждала.
Но она избегала моего взгляда.
Её глаза скользили мимо — по окну, где стекло отражало серый день, по полу, по стенам, по людям, которые проходили мимо… куда угодно, только не на меня.
И это говорило больше, чем любые слова.
Гораздо больше.
Потому что Вика, которая никогда не отводила взгляд, сейчас будто боялась столкнуться со мной даже на секунду.
И от этого внутри становилось… странно.
Тепло. Неловко. Опасно.
— Фая? Правильно? — раздался позади мягкий, почти обволакивающий голос.
Я обернулась мгновенно — слишком резко, будто меня выдернули из собственных мыслей.
Даша.
Светловолосая, спокойная, с той самой лёгкой улыбкой, которая не давит, не требует — просто есть. В ней не было ни капли напряжения, и от этого рядом с ней становилось… тише.
— Да, — ответила я быстрее, чем собиралась. Голос прозвучал чуть живее, чем нужно.
— У вас уроки закончились, — она говорила мягко, почти лениво, словно никуда не спешила и точно знала, что её не откажутся слушать. — Может, посидим? Выпьем кофе у меня в кабинете?
На секунду — всего на одну — я зависла в её взгляде.
Тёплом. Спокойном. Слишком внимательном.
Как будто она не просто смотрела — читала.
И я позволила себе задержаться в этом ощущении чуть дольше, чем следовало.
— Вика, прости, не могу, — сказала я, даже не повернувшись.
Слова прозвучали легко. Слишком легко.
Как будто это ничего не значило.
Но спина мгновенно ощутила её взгляд.
Тяжёлый.
Колючий.
Почти ощутимый, как холодное прикосновение между лопатками.
Я не обернулась.
Не дала себе даже шанса.
Мы с Дашей пошли по коридору, и с каждым шагом шум вокруг словно отдалялся, растворялся, уступая место странной, плотной тишине, которая тянулась за нами шлейфом.
Недовольной.
Оставленной.
Незавершённой.
---
Эти тридцать минут исчезли.
Не прошли — именно исчезли, будто кто-то украл их прямо из реальности, оставив после себя только ощущение лёгкой пустоты и тепла одновременно.
Диалог с Дашей был другим. В сравнении с Викой..
Тише. Уютнее.
Мы говорили.
О современном искусстве.
О выставках, которые не просто показывают — давят, заставляют чувствовать, ломают привычное восприятие.
О провокациях, за которыми всегда скрывается что-то большее, чем просто желание шокировать.
— Иногда картина может разрушить человека, — сказала Даша, медленно проводя пальцем по краю кружки. — А потом… собрать его заново. Уже другим.
— Родители с детства привили мне это, — тихо сказала я. — Любовь к искусству. К цвету. К смыслу. К деталям.
Я на секунду замолчала, опуская взгляд в тёмную поверхность кофе.
— К тому, что не всегда видно сразу.
И в этот момент я вдруг поймала себя на мысли, что говорю не только о картинах.
И, возможно, Даша это тоже поняла.
Потому что её взгляд стал чуть глубже.
Чуть внимательнее.
И от этого внутри снова что-то едва заметно дрогнуло.
не уводя разговор в сторону.
Смотрела прямо в глаза, и в этом взгляде не было давления — только искренний интерес.
Иногда тихо смеялась, чуть склоняя голову, и этот смех не резал слух, а наоборот — будто успокаивал, собирал мысли в порядок.
Я расслабилась.
Настолько, что забыла про время.
Осознание ударило резко, как холодная вода. Я дернулась, почти вскочила, наспех попрощалась и выскочила из кабинета, чувствуя, как внутри всё неприятно сжимается.
Коридор уже был пустее.
Опоздала.
Когда я открыла дверь в комнату — все уже были в сборе.
И сразу — тишина.
Та самая, тяжёлая, вязкая, в которой слышно даже дыхание.
— Ой… я опоздала, — сказала я, стараясь звучать легко, но голос всё равно выдал лёгкую неловкость. Я быстро прошла внутрь и присела на кровать, будто это могло сделать меня менее заметной.
Не сделало.
— Чем же можно было заниматься с новым преподавателем, чтобы не следить за временем? — протянула Вика.
Она сидела, облокотившись на спинку стула, но в этой расслабленной позе было что-то неестественное.
Слишком контролируемое.
В её голосе сквозило острое. Почти режущее.
Я посмотрела на неё.
Задержала взгляд чуть дольше, чем обычно.
— Тем же, чем и с тобой, — я выдержала паузу, позволяя словам повиснуть в воздухе. — Болтали.
И улыбнулась.
Спокойно.
На долю секунды она действительно поняла не то.
Это было видно сразу.
Её челюсть напряглась, взгляд потемнел, плечи чуть подались вперёд — реакция слишком быстрая, слишком живая, чтобы её можно было скрыть.
— Так, — Ира резко встала, будто разрезала напряжение пополам. — Мы собрались не выяснять отношения. У нас есть дело.
Её голос прозвучал твёрдо, почти жёстко.
Но напряжение никуда не делось.
Оно осталось.
Повисло в комнате.
Между мной и Викой
Невидимое.
Но слишком ощутимое, чтобы его игнорировать.
— Нам нужно пробраться в кабинет директрис, проверить документы и телефоны. Узнать, что уже накопали детективы, — сказала Катя, и в её глазах уже горел знакомый огонь.
Азарт.
Опасный. Заразительный.
Она буквально жила этим моментом — планами, риском, ощущением, что мы на шаг впереди.
— А если просто поговорить с Эвилиной? — осторожно предложила Адель.
Её голос прозвучал тише остальных, словно она уже заранее сомневалась, что её вариант примут.
— Как вариант. Но ненадёжный, — ответила я, чуть покачав головой.
— Не забывайте, директоров несколько, Работать придётся на два фронта, — добавила Вика.
И вот теперь она снова была собой.
Собранной. Холодной. Чёткой.
Будто той колкости, что была минуту назад, и не существовало вовсе.
Но я помнила.
— Саша идёт к Эвилине. Ей она доверяет, — сказала я, переводя взгляд на неё.
Лиза тяжело вздохнула, закатив глаза.
— Отлично. Втянули.
Но в этом вздохе не было настоящего отказа. Только привычное ворчание перед тем, как сделать то, что всё равно сделаешь.
— В это время Мария обычно разбирает документы у себя, — продолжила я, уже прокручивая в голове маршрут, время, возможные ошибки.
Ошибки, которых не должно быть.
— Про окно в комнате Мария ещё не знает. Ира приведёт её туда и отвлечёт разговором, — подхватила Катя, быстро, уверенно, будто этот план уже не раз проигрывала в голове.
Комната словно сжалась.
Каждое слово делало происходящее более реальным.
Более… опасным.
Я на секунду перевела взгляд на Вику
Она слушала.
Внимательно.
— Я что, мастер отвлекать? — Ира подняла брови, театрально вытянув лицо. — Лааадно…
Но в её тоне уже слышалось согласие.
Она всегда сначала возмущалась — для вида, для баланса — а потом делала всё идеально.
— Директор Герман приезжает каждый вечер в пять, — сказала Вика. — Примерно через двадцать минут будет здесь.
Её голос стал чётким, выверенным, без лишних эмоций.
— Значит, Адель, ты отвлекаешь его. Выводишь на задний двор. Придумаешь что-нибудь подозрительное.
— Но…
— Адель, не возражай, — мягко, но твёрдо перебила Катя
И в этой мягкости было больше давления, чем в любом крике.
Комната снова затихла.
План звучал просто.
Слишком просто.
Но сердце билось так, будто мы собирались не в кабинет, а как минимум на ограбление банка.
Я поймала себя на том, что сжимаю пальцы в кулак.
Адреналин уже начал разливаться по телу — тёплый, колючий, почти приятный.
— Повторим, — тихо сказала я, больше для себя, чем для остальных. — Я и Вика— в кабинет. Катя — на шухере. Остальные отвлекают.
Слова прозвучали как точка.
Как шаг за грань, после которого уже не отступают.
Мы надели беспроводные наушники.
Маленькие, почти незаметные — но именно они делали всё происходящее… слишком настоящим.
Связь.
Контроль.
И одновременно — риск.
Я на секунду задержалась.
Поймала взгляд Вики
Буквально на мгновение.
— Готова? — тихо спросила она.
Слишком тихо.
Слишком близко.
— Всегда, — ответила я, чуть улыбнувшись.
Хотя это была ложь.
И мы обе это понимали.
Мы разошлись.
В разные стороны.
И с каждым шагом ощущение было одно:
назад пути уже нет.
От лица Саши
Я постучала.
Коротко. Осторожно.
Но даже этот звук показался слишком громким.
Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться наружу — прямо через рёбра, через горло. Я на секунду задержала дыхание, вслушиваясь в тишину за дверью.
— Саша? Заходи, — раздался её голос.
Тёплый. Спокойный.
Я открыла дверь, стараясь не выдать дрожь в пальцах, и шагнула внутрь.
Эвилина улыбнулась.
Как обычно.
Будто ничего не происходило. Будто в этом месте всё… нормально.
И от этого становилось только хуже.
— Я хотела спросить про пропавших девочек… — начала я, чувствуя, как голос слегка цепляется за слова. — Есть новости?
Она вздохнула.
Не резко. Не устало.
Скорее… сдержанно.
Как человек, который уже много раз отвечал на этот вопрос и каждый раз не находил, что сказать.
— Честно — нет, — тихо ответила она. — Мария ничего не рассказывает. Говорит, наняты профессионалы.
Профессионалы.
Слово повисло в воздухе.
Тяжёлое.
Чужое.
И почему-то… пугающее.
Потому что если за дело взялись «профессионалы», а результата всё равно нет…
Значит, всё куда хуже, чем нам говорят.
Я сглотнула, чувствуя, как внутри медленно поднимается холод.
— А вы… доверяете им? — спросила я осторожно, делая шаг ближе.
Мне нужно было понять.
Хоть что-то.
Потому что неизвестность пугала сильнее любых ответов.
.От лица Иры
— Мария Владимировна, у нас в комнате происшествие…
Мой голос прозвучал ровно. Даже слишком.
Я стояла в дверях, стараясь выглядеть взволнованной, но не переигрывать.
Она медленно сняла очки.
Этот жест почему-то всегда напрягал сильнее любых слов.
— Надеюсь, ничего серьёзного? — её взгляд стал внимательнее. Острым.
— Лучше сами посмотрите.
Я развернулась, не давая ей времени на лишние вопросы.
Мы вышли в коридор. Шаги эхом отдавались в тишине.
Каждый метр казался длиннее, чем обычно.
Я чуть сбавила шаг.
И нарочно чихнула.
Громко.
Секунда.
Две.
Сигнал ушёл.
Надеюсь, Катя услышала.
Я открыла дверь в комнату и сразу же прошла к окну.
Резким движением распахнула шторы.
Стекло было разбито — осколки неровно поблёскивали на подоконнике, отражая тусклый свет. Холод тянуло внутрь.
— Кто же это сделал? — нахмурилась директриса, подходя ближе.
Я обернулась.
Сделала вдох.
И позволила голосу чуть дрогнуть.
— Ночью кто-то пытался напасть на нас…
Слова дались неожиданно легко.
Слишком.
Как будто я действительно в это верила.
Она села рядом.
Слишком спокойно.
Слишком… безэмоционально.
Не было ни паники, ни резкой реакции.
Только внимательный взгляд.
Словно она не удивлена.
Словно…
ждала чего-то подобного.
И от этого по спине медленно пополз холод.
От лица Адель
Я дождалась Германа в холле.
Каждая секунда тянулась слишком долго.
Руки предательски дрожали, поэтому я сцепила их в замок за спиной, надеясь, что он не заметит.
Дверь открылась.
Он вошёл уверенно, как человек, который привык контролировать всё вокруг.
И именно такого мне нужно было… увести.
— Можно вас на минуту? — голос прозвучал почти ровно. Почти.
Он бросил на меня быстрый взгляд.
Оценивающий.
— Срочно?
— Да.
Коротко. Без лишнего.
Он кивнул.
Мы вышли на задний двор.
Холодный воздух ударил в лицо, немного отрезвляя. Я сделала шаг вперёд, уводя его дальше от здания, подальше от окон.
Дальше от них.
— Видите? — я указала на щель в заборе.
Тонкую. Почти незаметную, если не знать, куда смотреть.
— Через неё можно пролезть.
Он подошёл ближе, наклонился, осматривая.
Молча.
Мне это не понравилось.
— И? — коротко спросил он, не оборачиваясь.
— Кто-то проник на территорию, — сказала я, чувствуя, как сердце снова ускоряется. — Возможно, через неё.
Пауза.
Секунда.
Две.
Он выпрямился.
Нахмурился.
И в этом взгляде появилось нечто совсем другое — не просто интерес.
Связь.
Мысль, которая уже начала складываться у него в голове.
— Сначала разберёмся с окном.
Чёрт.
Слово вспыхнуло в голове слишком громко.
План трещал.
И если он сейчас вернётся…
Я резко вдохнула, чувствуя, как внутри поднимается паника, которую нельзя показать.
Нельзя.
— Но если это связано? — быстро добавила я, делая шаг вперёд, словно пытаясь удержать его здесь. — Если тот, кто разбил окно, и проник через забор — один и тот же человек?
Он остановился.
Не ушёл.
Пока нет.
И это был мой шанс.
От лица Фаи
Мы дождались сигнала.
Короткий щелчок в наушнике — почти незаметный, но от него внутри всё сразу собралось в тугой узел.
Пора.
Мы с Викой переглянулись — всего на секунду — и направились к кабинету.
Катя осталась у двери.
Напряжённая, как струна, готовая сорваться от любого лишнего звука. Её взгляд скользнул по коридору, проверяя каждый угол, каждую тень.
Я толкнула дверь.
Она поддалась почти бесшумно.
Внутри было иначе.
Воздух казался плотнее, тяжелее. Пропитанный чем-то чужим — чужими решениями, тайнами, тем, что не предназначалось для нас.
— Я документы, ты телефон, — прошептала я, уже двигаясь к столу.
— Без проблем.
Вика ответила тихо, но уверенно. Без колебаний.
Я начала перебирать бумаги.
Договоры. Письма. Отчёты.
Страницы шуршали под пальцами, каждая из них казалась важной, но в то же время — пустой. Ничего. Ничего, за что можно зацепиться.
Пока…
Я не наткнулась на него.
Резюме.
Даши.
Пальцы сами остановились.
Я замерла.
Секунда растянулась.
Её фотография.
Она выглядела моложе. Почти… беззащитной. Без той уверенности во взгляде, к которой я уже привыкла. Без этого спокойствия, за которым, казалось, скрывается куда больше.
Я невольно улыбнулась.
Чуть.
Едва заметно.
— Понравилась? — тихо спросила Вика
Я вздрогнула.
Не от слов.
От того, насколько близко она оказалась.
Я даже не услышала, как она подошла.
Её присутствие ощущалось кожей — теплом, дыханием, напряжением, которое вдруг стало слишком явным.
Я аккуратно закрыла папку, возвращая её на место.
— Может и понравилась, — ответила я спокойно, не оборачиваясь сразу. — Имею право.
Пауза.
Короткая.
Острая.
— И свитер короткий специально?
Я повернулась.
Медленно.
Встретилась с её взглядом.
— Не для тебя.
Слова прозвучали тише, чем я ожидала.
Но точнее.
Она сделала шаг.
Потом ещё.
И ещё.
Между нами почти не осталось воздуха.
Я чувствовала её дыхание.
Слышала, как она чуть медленнее делает вдох.
И это почему-то сбивало сильнее, чем всё происходящее вокруг.
— Меня интересует совсем другое, — её голос стал ниже.
Глубже.
Опаснее.
И в этот момент я вдруг поняла, что дело уже давно не в документах.
И, возможно, не в плане.
А в том, что сейчас происходило между нами.
Вика аккуратно усадила меня на подоконник.
Холод стекла мгновенно пробрался сквозь ткань, остудил кожу, но внутри — наоборот — всё вспыхнуло ещё сильнее.
— Мы в кабинете директрисы… — прошептала я.
Голос уже не слушался.
Слабее. Тише.
Как будто не я его контролировала.
Она будто не слышала.
Или не хотела слышать.
Её взгляд стал другим — сосредоточенным, тёмным, в нём больше не было привычной сдержанности.
Только напряжение.
Скопившееся.
Невысказанное.
Она подалась ближе.
И поцелуй…
Он не был осторожным.
Не был мягким.
Резкий. Напряжённый. Почти болезненный в своей откровенности.
Как будто в нём пытались сказать всё сразу.
Ревность.
Злость.
Страх.
И это странное, тянущее притяжение, от которого невозможно было отмахнуться.
Я на секунду потеряла ощущение реальности.
Комната исчезла.
Документы. План. Опасность.
Всё.
Осталось только это.
Тепло её рук.
Сбившееся дыхание.
И чувство, что мы перешли какую-то границу, за которой уже не получится сделать вид, что ничего не было.
— Вы меня слышите?! Они идут! — резко раздался голос Кати в наушнике.
Как удар.
Резкий.
Отрезвляющий.
Мы отпрянули почти одновременно.
Слишком быстро.
Дыхание сбилось.
Взгляд — в сторону.
Как будто между нами ничего не произошло.
Но это было ложью.
Шаги.
Сначала глухие.
Потом — отчётливее.
Ближе.
Я соскочила с подоконника, пальцы на секунду дрогнули.
— Чёрт… — выдохнула я почти беззвучно.
Сердце снова билось в горле.
Громко.
Панически.
— Что делаем? — прошептала я, уже глядя на Вику
— Катя… а ты что здесь делаешь? — донёсся голос Марии.
— Я… вас жду.
Я мгновенно взглянула на Вику.
И впервые увидела в её глазах… паника.
Такую, которую она обычно скрывает идеально.
— Нам конец, — прошептала я почти беззвучно.
И за дверью повернулась ручка.
Сердце пропустило удар.
Первое, что пришло в голову Вике — шкаф.
Она метнулась к нему, распахнула дверцу и буквально втянула меня внутрь.
Я почувствовала запах чужих духов, тесноту, холод ткани пальто. Узкий шкаф мгновенно стал нашим убежищем и ловушкой одновременно.
— Катя, я не понимаю, что ты от нас требуешь, дай пройти, пожалуйста! — голос Марии прозвучал прямо за дверью, нервный и требовательный.
Стук каблуков раздавался всё ближе.
Мы замерли.
Дыхание прервано. Сердце глухо стучит, каждый вдох — слишком громкий, слишком очевидный.
Я ощущала тепло Вики сквозь тонкую ткань рубашки.
— Ты, конечно, молодец, — прошептала я ей прямо в ухо. — У неё здесь пальто висит. Она откроет шкаф — а тут мы.
— Очень поддерживающе, спасибо, — процедила девушка, едва слышно.
Мы сидели вплотную. Колени касались друг друга. Дыхание путалось, смешивалось, как будто шкаф стал отдельным, замкнутым миром, где существовали только мы.
— Когда ты шепчешь мне на ухо, это вообще не помогает сосредоточиться, — неловко пробормотала она, почти смеясь сквозь напряжение.
— Идиотка, — пихнула я её локтем, чуть улыбнувшись самой себе.
И в этот момент задняя стенка шкафа неожиданно дрогнула.
И медленно отъехала назад.
Мы потеряли равновесие и буквально провалились в темноту.
— Что?! — выдохнули одновременно, и в голосах дрожь смешалась с смехом — адреналин бился в венах, как электрический ток.
Вика быстро задвинула стенку обратно, словно закрыла портал в другой мир, отрезав нас от кабинета.
Мы включили фонарики на телефонах.
Пыль тут же закружилась в лучах света, создавая ощущение зыбкой, нереальной реальности.
— Это что, Нарния? — чихнула Вика, едва заметно улыбнувшись.
— Если бы не ты, мы бы уже спокойно сидели в комнате, — буркнула я, но сердце всё равно колотилось так, будто мы только что прыгнули с крыши.
Перед нами оказалось небольшое скрытое помещение.
Сухое. И неожиданно тёплое.
В центре стоял стол.
На нём — старые карты, исписанные листы с непонятными словами, словно зашифрованные сообщения из прошлого.
У стены — кровать с грязным бельём.
Тумбочка.
Я подошла к ней, осторожно открыла ящик.
— Смотри…
Внутри лежали золотые и серебряные кубки. Потёртые, но явно ценные.
— Подожди, — Вика зажгла несколько найденных свечей.
Тёплый огонь оживил стены, бросая танцующие тени, превращая обычную комнату в место, где каждая деталь казалась важной и загадочной.
На стенах висели карты с крестиками. Много крестиков.
Каждый — как маленький знак, точка, которую кто-то отметил для себя.
В углу стоял шкаф с плащами и грязными мужскими рубахами.
Я провела рукой по ткани. Холодно, шероховато.
И вдруг из кармана одного плаща выпала сложенная бумажка.
Я наклонилась, подняла её и развернула.
Сердце пропустило удар.
То, что я увидела, обещало совсем другое… и гораздо более опасное, чем мы себе представляли.
«ПОМОГИТЕ МНЕ. НЕ В КОЕМ СЛУЧАЕ НЕ РАСКРЫВАЙТЕ ИМ ТАЙНУ».
Холод пробежал по спине, заставляя мурашки взбежать к шее.
— Это чья-то глупая шутка? — тихо спросила девушка, но голос её прозвучал неуверенно, как будто сама она сомневалась.
— А если нет? — я посмотрела на неё, чуть сжала пальцы, ощущая, как сердце колотится быстрее.
Мы вернулись к столу.
— На картах тоже крестики, — нахмурилась Вика, сканируя бумагу лучом фонарика.
Я попыталась разобрать текст на листах. Почерк был странным, ломким, будто писавший торопился… или боялся. Каждая буква будто вырывалась из-под пера с усилием, словно автор боялся, что кто-то заглянет через плечо.
И тут я заметила под столом деревянную дверцу в полу.
— Вик! — выдохнула я.
Она присела, поддела крышку пальцами.
Внизу зиял тёмный проход.
Из него тянуло сыростью, и воздух казался ещё плотнее, ещё тяжелее, чем в комнате.
— Полезем? — спросила она, глядя на меня с лёгкой улыбкой, но в её глазах был блеск азарта и опасности.
Я сглотнула, чуть дрожа.
— Кивнула.
Сначала спустилась Вика, медленно, осторожно, проверяя каждый шаг.
Потом она аккуратно помогла мне, поддерживая за руку, словно мы спускались в совсем другой мир.
Коридор оказался узким. Стены влажные, прохладные.
Воздух тяжёлый, пахнет сыростью и чем-то старым, заброшенным.
Каждый шаг отдавался эхом, словно маленькое предупреждение.
В конце коридора — лестница.
И дверь.
Сквозь тьму я едва различала её силуэт, старую, потрёпанную, с замком, который выглядел так, будто его давно не открывали.
Вика поднялась первой и толкнула дверь.
Скрип.
И мы оказались… в библиотеке.
В самом дальнем углу, за огромным шкафом, где пыль казалась почти осязаемой, а свет от ламп едва добирался до пола.
Я судорожно выдохнула, ощущая, как напряжение медленно сползает с плеч.
— Сейчас идём к девочкам. Ни слова о том, где были. Вернёмся ночью и разберёмся, — тихо сказала Вика, застёгивая рубашку. — Чёрт, две пуговицы…
Я только сейчас поняла, как сильно колотилось сердце.
Так быстро, что казалось, будто грудная клетка не выдержит.
Мы привели себя в порядок, выровняли дыхание и осторожно направились к комнате.
И тут навстречу — Даша.
Она словно знала, что мы появимся, словно ждала именно этого момента.
— Вот ты где, Фая. Я заходила в комнату, но никто толком не сказал, куда ты пропала. Я собираюсь в лес, пофотографировать природу. Не хочешь со мной?
Её улыбка была мягкой. Обезоруживающей.
Той, от которой невозможно спрятаться, какой-то естественной, искренней.
Я уже открыла рот, чтобы согласиться, сердце снова неровно дрогнуло.
— Мы заняты, — резко прервала Вика.
И тут она взяла меня за запястье.
Я остановилась.
— Давай встретимся в холле через двадцать минут, — сказала я , не отводя взгляда.
Она улыбнулась.
Так, будто уже знала, что я не откажусь, и это немного раздражало, немного завораживало одновременно.
Вика молча шла рядом, и её раздражение буквально висело в воздухе, давило на плечи.
— Ты вообще нормальная? Идти в лес с новым человеком. Да ещё в этот лес, — сердито сказала она, будто могла проколоть меня взглядом.
— Она не посторонняя. И, между прочим, очень хороший человек. Мы просто фотографировать идём, — спокойно ответила я.
— Делай что хочешь. Только потом не жалуйся, — её голос звучал не только раздражённо. В нём сквозил страх.
Мы вошли в комнату.
— Господи, а мы уже думали, как вас спасать! — вскочила Катя.
— Как вы выбрались? Где вы были? — удивилась она.
— Главное — выбрались, — сухо ответила Вика и плюхнулась на кровать.
Все взгляды обрушились на меня.
Я заставила себя выглядеть спокойно.
— Ну что, нашли что-нибудь? — спросила Саша поднимая бровь.
— Ничего. Ни одного подозрительного документа. — Я перевела взгляд на Вику.
— В телефоне тоже пусто, — добавила она. — Только деловые сообщения.
— Значит, либо они всё хранят дома, либо вообще никого не нанимали, — задумалась Катя.
— Я склоняюсь ко второму, — сказала Саша, словно подтверждая мои худшие ожидания.
Я тихо выдохнула.
Сердце ещё колотилось, но сейчас оно билось уже не от страха, а от осознания: впереди предстоит гораздо больше, чем просто документы и телефоны.
— То есть им просто всё равно? — тихо произнесла Адель, и её голос дрожал, хотя она старалась этого не показывать.
— Или они сами замешаны, — прищурилась Ира, и в её тоне сквозила смесь любопытства и раздражения.
— Вряд ли. Они только себе вредят, — ответила я, но внутри всё ещё жгло от мысли о скрытой комнате, о бумажках, кубках, крестиках на картах.
Сердце сжалось. И всё равно колотилось слишком быстро.
Я резко поднялась.
— Мне надо переодеться.
— Куда ты? — спросила Ира, явно удивлённая моим резким движением.
— На встречу с маньяком, — фыркнула Вика, сквозь лёгкую иронию угадывался оттенок опасности.
— Очень смешно. Я просто гулять иду, — ответила я, хотя улыбка была натянутой, потому что сердце билось странно — не от страха.
От предвкушения.
Я быстро переоделась, выбрав лёгкую одежду, накрасила губы так, чтобы это выглядело естественно, поправила волосы.
Взгляд в зеркало — ровный, спокойный, хотя внутри бушевало.
Сердце колотилось, ритм менялся, дыхание чуть учащалось.
Я глубоко вдохнула и выбежала из комнаты.
И воздух снаружи казался свежим, почти осязаемым.
Но в груди оставалось то ощущение: скоро всё станет опасно. Слишком реально. И слишком захватывающе.
— Ты что, ревнуешь? — спросила Ира у Вики, голос её звучал игриво, но с оттенком тревоги.
— Нет, — резко ответила девушка, Потом тихо, почти шёпотом: — Просто она странная. Появилась из ниоткуда. И лес — не лучшее место для прогулок.
— Вообще-то… мысль логичная, — вмешалась Катя, взгляд холодный, рассудительный. — Тогда Фая может быть в опасности.
Вика отвела взгляд, сжала кулаки.
— Я её предупреждала.
Я тем временем уже спускалась в холл.
Шаги отдавались гулко по плитке, каждое эхо резало тишину, делая этот вечер ещё более напряжённым.
Вечерний свет заливал окна золотом, окрашивая стены в тёплые, обманчиво уютные оттенки.
Чувство, что этот вечер действительно будет совсем не таким спокойным, как кажется.