Psychotic

Глава 45, часть 1.

Я видела только темноту. В тесной подсобке не было никакого света. Только тьма. В воздухе висела жуткая тишина, которая охватила меня, как толстое одеяло жаркой летней ночью. Я отчаянно хотела сорвать это одеяло, что вдохнуть свежий воздух, чтобы выйти из комнаты и искать Гарри. Но я не могла, так как понятия не имела, где он мог быть. Было лучше ждать его здесь и довериться ему, чем оказаться пойманной и все разрушить.

Так что я стояла и ждала. Казалось, прошли часы с тех пор, как я схватила пистолет с бедра лежавшего без сознания охранника и бросилась в эту проклятую комнату. С этого момента я спряталась в углу за швабрами и мешками для мусора и ждала в удушающей темноте.

Я не знала, в порядке ли Гарри, только слышала, как охранники прошли и протащили его мимо двери. Я не была уверена на счет того, где он теперь. Я не была уверена, с кем он и как вернется. Я не была уверена, что чувствовала из-за того, что он некоторое время назад убил человека, неважно кого.

Но я была уверена в том, что доверяла ему. Если он пообещал, что мы сбежим, я надеялась, что он прав. Потому что я никогда не встречала кого-то, у кого было бы столько страсти, столько интеллекта и уверенности, как у него.

Однако, я все еще беспокоилась, и сомнения когтями продирались через оптимизм. Я подпрыгивала от каждого звука, что увеличивало нервозность, которую я чувствовала. Руки были липкими, и меня тошнило. Неважно, как сильно я старалась поверить в свою же надежду, она разрушалась. Каждый маленький писк был равнозначен смерти, а каждый шаг, который я слышала, заставлял сердце бешено вырываться с груди. Если кто-то зайдет в комнату, меня отведут обратно в камеру после ужасного наказания миссис Хеллман. И мы застрянем здесь. Лори и Келси потеряют работу. Это будет полная катастрофа.

В голове снова и снова всплывали образы Гарри под кнутом или его трясущееся тело под электрическим током, наряду с вопросами о том, как он, в безопасности ли, с кем он, что с ним делали, как он вернется и что, если он не сделает этого.

Я так отчаянно желала, чтобы когда он войдет в эту дверь, мы смогли выбраться отсюда, и тогда можно было бы успокоиться. И ждал и ждала, кажется, вечность, но ничего не менялось. В подсобке никого не было, только беспокойство и мое неустойчивое дыхание.

Но, в конце концов, вероятно, спустя несколько часов, хотя казалось, что дней, я услышала, как поворачивается дверная ручка. Я затаила дыхание, молясь Богу, чтобы это был Гарри.

Дверь открылась. Немного, однако, этого хватило, чтобы тот, на чей приход я надеялась, вошел внутрь.

Я собиралась позвать его по имени и с облегчением вздохнуть. Он был здесь. Он был в безопасности. Но я одернула себя за секунду до этого. Потому что в дверном проходе этого человека осветил тусклый красный свет. Это был не Гарри. Желудок скрутило. Все, что я могла разобрать, так это то, что этот человек был большим. И не было никаких признаков кудрей у него а голове.

Я затаила дыхание и вжалась в стену, сжимая пистолет и прижимая его к груди. Человек вошел внутрь и закрыл за собой дверь. О нет.

Вот дерьмо.

Сердце билось так бешено, что я была уверена, что это слышно в тихом помещении. Это был другой пациент, я была уверена. Тот, кто бежал сюда, чтобы убежать от охранников, прямо как я. Я понятия не имела, с какого он крыла и насколько опасен.

Когда за ним закрылась дверь, темнота вернулась. Но в этот раз я была не одна.

Но он все еще меня не заметил. Я мысленно ругалась словами, которые обычно использовал Гарри, мне было страшно, я паниковала. Я ни о чем не могла думать, только держать рот на замке и надеяться, что он уйдет. Я слышала его тяжелое дыхание, будто он бежал. Я была благодарна этому, потому что оно перекрывало любой шум, который я могла издать. И если он услышит меня, почувствует или осмотрится и найдет, может, он не причинит мне боль. Может, он просто хотел сбежать, спрятаться на несколько минут, а потом уйти.

Но вскоре он затих, этот человек был только в пяти футах от меня. Его дыхание замедлилось. Мое сердце билось о грудь, я пыталась не паниковать и делала все возможное, что сделать шумное дыхание тише. Я молила Бога, чтобы остаться незамеченной.

Но неожиданно я почувствовала его движение. Не физически, просто что-то в воздухе. Напряженный сдвиг, мерцающее движение в темноте. Я задержала дыхание. Это было что-то маленькое, что-то, чего я не могла услышать. Будто поворот головы или взмах рукой. Меня начало трясти от страха, когда я закрыла глаза, затаив дыхание.

В мертвой тишине я чувствовала, как кожа движется под одеждой. Определенно он повернул голову. Я могла сказать это, так как перед моим лицом задвигался воздух. Он знал, что я была здесь.

Он говорил грубым, хриплым шепотом, и по моей спине побежали мурашки.

- Я слышу твое дыхание.

<POV Гарри>

Мои глаза часто открывались. Но все было, как в тумане. Я боролся, чтобы проснуться, в затуманенной голове мелькало что-то важное. Но затем оно пропало, как только я снова провалился в бессознательное состояние. Я уплывал от странной реальности в маленьком кабинете, к снам о Роуз и смехе на солнечном пляже. Она была одета в белый купальник-бикини.

Ее длинные темные волосы струились по спине, пока она бежала по песку, вопя и смеясь, а я бежал за ней. Я чувствовал себя свободным, были только мы, пока мы бежали, поднимались капельки воды. А затем я опять вернулся к комнате с красными стенами и неудобным стулом, руки были за спиной.

Затем снова все размылось, и я облизывал мороженное, держа ее за руку, пока мы шли под серым небом надвигающейся ночи.

Затем снова к реальности. Мой разум боролся с наркотиками, которые пытались завладеть мной. Я бы предпочел остаться во сне, но напомнил себе, что на самом деле в моем подсознании не было Роуз. Она была здесь, за пределами этой комнаты, рассчитывала на то, что я приду и найду ее. Так что я боролся с сонливостью и наркотиками, медленно начиная просыпаться. Все ее было не совсем ясно, голова казалась тяжелое, но я бодрствовал.

Стены начали проясняться. Они были окрашены в красновато-бордовый. Я поднял голову и прищурился, отгоняя туманность, и посмотрел на старый стол перед собой, на нем лежал кнут. Возле стен стояли еще несколько столов и стульев. Один стол стоял там, где видел я, на нем стояла небольшая лампа на батарейках. Это напомнило комнату для допросов. Стул, на котором я сидел, стоял посреди комнаты. Я попытался встать, но не смог. Руки были связаны за спиной, вокруг неудобного металла кресла. Но все же на ощупь материал казался не обычным. Текстура была более грубая и вызывала зуд, но была гибкой. Веревка.

Где я, черт подери?

В комнате я был один. Не знаю, кто привел меня или зачем, или что они собирались со мной сделать. Но я знал, что несмотря ни на что, я выберусь из этой чертовой веревки и найду Роуз. Вероятно, ей было чертовски страшно, она была одна в темной подсобке. Если с ней что-то случиться, буду виноват я, потому что меня там не было.

Но когда я услышал щелчок дверной ручки, она пропала из моей головы. Я просто не мог сдержать чертово волнение, когда в дверь проскользнула сама миссис Хеллман с самодовольной и дерзкой ухмылкой.

- Пытаешься убежать, Гарри? - спросила она, закрыв за собой дверь. - Вы с Роуз думали, что все так просто?

Я не ответил. Я не знал, что она, черт возьми, пыталась сделать, но я не поддавался.

- Ну, пришлось бы сделать кое-что большее, чем достать старую униформу охранника и выключить свет, чтобы убежать отсюда.

Я до сих пор сидел с ничего не выражающим лицом, подавляя веселую улыбку. Она не знала, что это униформа ее мертвого сына. Я хотел бросить это ей в самодовольное морщинистое лицо. Но я прикусил язык, чтобы удержаться. Разглашение повредит мне еще больше.

- Кажется, кого-то не хватает. Я представить не могу, чтобы ты оставил ее. Так скажи мне, Гарри. Где Роуз?

- Иди к черту.

Она усмехнулась на мой ответ, качая головой. Потом подошла ко мне, положила руку на подлокотник кресла, она была в нескольких метрах, а потом наклонилась. А затем ударила по щеке. Сильно.

Эти действия застали меня врасплох. Она дала мне пощечину?

Какая мать, такой и сын.

- Скажи мне, где она, - потребовала она, как ни в чем не бывало, будто моя щека не жалила и не была ярко-красной. Это вывело меня из себя, как ее высокомерие. Так что я плюнул ей в лицо.

Она мгновенно отшатнулась, с отвращением вытирая лицо. Пока она не смотрела, я потянул за веревку, запястья тут же напряглись под тугим узлом. Я стиснул зубы и с усилиями пытался вырваться, потянув запястья в противоположных направлениях друг от друга со всей силы, на которую был способен. Ничего.

Мы оба со всей ненавистью и обозленностью уставились друг на друга.

- Я тебя знаю, Гарри, - начала она, произнося слова, будто извергала яд. - И мы, в конце концов, ее найдем. Каждый дюйм здания обыскивают охранники. А если ты поможешь мне и скажешь, где я ее найду, все будет намного проще. Я отправлю вас в камеры без наказания, - она остановилась на секунду, позволяя мне сказать что-то. - Но если ты не поможешь... наступят тяжелые последствия. Особенно, для нее.

- Я тебе, блять, ничего не скажу. Даже если бы и хотел, я понятия не имею, где она.

- Чепуха, - сказала она. - А если так: ты не говоришь мне, где она, я веду ее в крыло С. И ты больше никогда ее не увидишь.

Она сказала это с больной, садистской улыбкой. Обычно я бы разозлился. Я бы хотел сорвать веревки и кричать угрозы и ругательства. Но я был в смятении и слишком устал от препаратов, которые все еще сдерживали меня. К тому же, крики бы ничего не изменили. Это только принесло бы ей удовольствие от того, что она меня спровоцировала.

Так что я выбрал другую тактику. Я огляделся в этой бесполезной комнате, осмотрел на веревку за спиной и на миссис Хеллман. Я заметил, что за дверью было тихо. Мы были вдалеке от палат.

- Никто не знает, что мы здесь, да?

- Что? - спросила она, смущенная и раздраженная.

- Остальные охранники и сотрудники. Ты отослала их искать пациентов, которые, как ты знаешь, закрыты в камерах, так чтобы пытать и допрашивать меня, чтобы никто не узнал.

- Это нонсенс, - сказала она, опровергая мою теорию. Но самодовольная ухмылка исчезла. - Это моя больница, я могу сделать с ней и пациентами все, что захочу.

- Нет, не можешь. Думаешь, можешь пользоваться всеми, как пешками, в своей повернутой игре, что все может сойти себе с рук. Но ты знаешь, что если кто-то из сотрудников узнает, какие больные вещи творятся в Викендейл, ты потеряешь работу. Так что ты привела меня сюда, подальше ото всех, чтобы держать это в секрете. Ты собиралась меня пытать подальше от крыла, чтобы все еще остаться боссом, чтобы никто не жаловался о жестоком обращении. Так может это сработает, может, ты сможешь делать все, что угодно, и никто нас не найдет. Но ты ничего не сделаешь с Роуз, мы оба это знаем. Конечно, ты можешь наказывать нас, как хочешь. Но ты понятия не имеешь, как отвести ее в другое крыло, потому что через несколько недель или месяцев люди начнут замечать, что ей здесь не место.

Миссис Херман усмехнулась.

- Гарри, думаю, ты забыл, что есть и другие варианты.

- Например? - требовательно спросил я. - Лоботомия? Операция на мозге? Миссис Хеллман, думаю, вы забыли, что на прошлой неделе пропала Джейн. Если убьешь кого-то из нас на следующей, как, думаешь, пресса среагирует на то, что в Викендейл совершенно здоровые пациенты умирают, как мухи?

Миссис Хеллман сглотнула, не отворачиваясь от меня. Она знала, что я был прав. Она не смогла бы нам теперь ничего сделать, так как все сотрудники знали нас в лицо и по имени. Несколько месяцев назад она смогла бы скрыть то, что отправила Роуз в операционную, но не сейчас. Не когда Джейн только пропала, не со всей этой суетой. И кроме того, худшее, что она могла нам сделать, она уже сделала. От одиночной камеры до порки и электрошоковой терапии. Так что мне было нечего терять.

А если и было что-то, что она могла сделать, чтобы причинить нам боль, люди заметили бы это, и миссис Хеллман это знала.

- Увидим, - все, что она ответила, сохраняя самообладание. - Не стоит меня недооценивать, Гарри.

Пришла моя очередь смеяться.

- А теперь, если извинишь, мне нужно убедиться, что охранники выполняют свою работу, - сказала она. Выглядело так, будто она уходила, чтобы работники не пришли сюда и не увидели, что меня связали.

Но прежде чем уйти, она схватила полоску ткани со стола, и пошла ко мне за спину.

- Какого черта ты делаешь? - спросил я. Она не говорила. Она быстро обернула ткань вокруг моей головы и связала сзади так, чтобы я не мог ни говорить, ни позвать на помощь. Проклятая психичка.

- Я вернусь, - погрозилась она, прежде чем покинуть комнату. Миссис Хеллман вышла на новый уровень зла. Кем, черт возьми, она себя возомнила? Никто, даже начальник, не имел права связывать пациентов и затыкать им рот чем-то.

Она больше меня не ненавидела, это была своего рода отвратительная месть за то, что я сделал с ее сыном. Она - злая женщина с вредоносными планами. Я понятия не имел, каковы эти планы, и у меня не было никакого желания узнать о них.

Я лихорадочно осмотрелся, чтобы найти что-то, что могло бы освободить меня от этого проклятого кресла. Я тянул и тянул за веревку, разрывая ее с такой силой, на которую был способен. При этом я чувствовал боль в груди и растущее ощущение осиплости в горле. Все тело было напряжено, когда я, затаив дыхание и стиснув зубы, пытался ее разорвать. Ткань впилась в кожу, пока я не почувствовал, как из левого запястья пошла кровь.

Веревка даже не сдвинулась с места. Я попытался тереть ее вдоль дерева вверх и вниз, чтобы ослабить. Все равно ничего. Блять.

Однако, должен был быть способ. Он всегда есть.

Зажигалка.

Да, чертова зажигалка. Я сунул ее в карман, прежде чем уйти их кабинета Келси. Я чувствовал металл напротив бедра и вздохнул от облегчения, она все еще была там. Наконец, хоть какая-то удача.

Я сдвинулся, чтобы пальцы касались ткани на форме, и я смог ее достать. Руки скрутились под болезненным углом, как и бедро. Веревка впилась в меня, было чертовски больно, но я думал о Роуз, и это подталкивало меня к действиям.

Руки были почти в кармане, и я стиснул зубы от боли и усилий. Еще немного. Я был уверен, что не мог двинуться больше ни на дюйм, но как-то удавалось, боль ушла, потому что я больше не чувствовал руку. Наконец я почувствовал холодный металл. Я поднял бедро, и зажигалка выскользнула мне в руку.

Я со вздохом откинулся на спинку стула, морщась от стука крови, которая обратно потекла в руку, а та заколола. Не теряя времени, я встряхнул зажигалку и наклонил руку вверх так, чтобы пламя добралось до веревки. И я молил Бога, чтобы оно сожгло ее, прежде чем с Роуз что-то случится.