Psychotic

Глава 30

<POV Гарри>

За трудные дни умственной деятельности, которые составили неделю, я пришел к заключению, что не схожу с ума, как заявил ранее. Просто я запутался в вихре ужасных воспоминаний и расплывчатой реальности. Я подумал, что схожу с ума, но на самом деле я потерялся в нем. Хоть и медленно, но грязь была стерта, а беспорядок расчищен. C каждой секундой, когда я рассматривал Роуз и ее совершенно ужасную форму, моя память встряхивалась. Например, когда я смотрел на ее губы, то неожиданно четко вспоминал, что целовал их в темной камере, где мы были только вдвоем. Эта ужасная голубая одежда напоминала мне ее в еще одной похуже: странной формы, линяющего белого цвета с неподходяще короткими рукавами. Но еще я помнил, что воротник был с глубоким вырезом, а окантовка немного короткой, что выглядело на ней не так уж и плохо. Я помню, как смотрел в ее глаза, проверяя как мои слова действуют на нее. Я помню их шокированное, напуганное, смущенное, озорное, милое и какое-либо еще выражение.

И с воспоминаниями о ней в голове появилось больше событий с ее участием и больше моментов, включающих в себя те события. Вскоре я постепенно вернулся к практически нормальному состоянию. Почти. Было что-то еще. Что-то в самой глубине моего разума терзало мои мысли, перебирая чувства и порывы. Словно как напоминание, наэлектризованность следовала через каждый нерв и мускул. Появилось неспокойное чувство, как когда ты собираешься покататься на захватывающих американских горках, только в этот раз более жутковатое. Я был скорее обеспокоен, чем рад.

Но это нормально, потому что я знал, что такое жесткое наказание будет иметь побочные эффекты. И я мог справиться с самопроизвольными наплывами странного беспокойства, потому что, по крайней мере, помнил. Я помнил Роуз и все о нас, все, что я чувствовал, когда находился с ней. Еще я помнил Джеймса и свою ненависть к нему, не говоря уже об его чудовищной мамаше. Память о моей семье тоже вернулась в мои мысли, хотя эти воспоминания лучше было оставить забытыми.

Все вещи начали медленно срастаться, и мой пазл почти сложился. Но некоторые части все еще отсутствовали - например, неизвестные порывы. И кошмары. Ночные кошмары были худшими, словно силуэт ужаса, призрачное отражение моих глубочайших страхов. Только в этих кошмарах, я не знал, что за страх это был. В моих затуманенных снах преграды памяти были самыми сильными, и факт, что я не знал, что преследует меня, пугал намного больше.

Но еще хуже было то, что мои кошмары стали понятнее. Я грезил о вещах, которые ненавидел вспоминать и даже думать о них. Так что я выбрал не думать об этом и вместо этого зажег сигарету, зажав ее между губами. О да, это было отлично. Я знал, что мне действительно нужно было избавиться от этих чертовых мыслей. Только не сегодня. Сегодня они доставляли удовольствие.

Я прильнул головой к стене, сидя на скрипучей кровати, подпирая ногами грудь. Струйка дыма рассеивалась в воздухе, обозначаясь ненадолго мертвенно-бледно, прежде чем исчезнуть. Когда она исчезала, оставались лишь темные покрашенные стены и образы моих кошмаров, пляшущие по их периметру.

<POV Роуз>

Единственный человек, который был рядом со мной в этом одиноком месте, медленно начал возвращаться в норму. Его улыбка снова сияла, я видела, как его унылые глаза становились ярче в течение этих бесконечно долгих дней. Гарри был так близок, чтобы вернуться в нормальное состояние. Конечно, он все еще задавал вопросы, и было очевидно, что смущался, судя по его нахмуренным бровям, но его предложения были многословными. Он говорил таким знакомым низким бархатистым голосом и даже отпустил несколько саркастических комментариев.

Поначалу внутри меня была зияющая дыра, казалось, будто я была в подвешенном состоянии. Но чем больше мы играли в настольные игры, чем больше карточных игр я показывала ему, тем больше он усиливал мозговую деятельность, и вещи начали проясняться для него. Чем больше мы говорили, тем меньше парень заикался, и его слова не заканчивались бессмыслицей. И он сделал это, не переставая мне удивлять. С его прогрессом дыра была заделана, и с его присутствием, я снова почувствовала себя уютно. Гарри становилось лучше, и злонамеренный план миссис Хеллман «сломать» нас, казалось, не сработал.

«Еще нет» - сказало мне мое подсознание, но я быстро выкинула эту мысль из головы, не успев она появиться. За последнюю неделю Стайлс почти восстановился, и дальше ему будет только лучше, а не хуже. Недостаточно хуже, чтобы угодить миссис Хеллман.

Это подтвердилось, когда он вошел в комнату с самой легкой ухмылкой на своих губах. Его темные кудри находились в привычном беспорядке и были зачесаны назад, слегка подпрыгивая, пока парень шел к столу. Я не смогла скрыть собственную ухмылку, когда он сел рядом со мной.

- Привет, - сказала я.

- Привет, - ответил кудрявый.

- Как ты себя чувствуешь? - Вот что я всегда спрашивала сначала, как бы проверяя его успехи.

- На самом деле, намного лучше, - сказал он.

- Это хорошо, - сказала я ему.

- Ага. Еще я думаю, что начал понимать общие эмоции относительно многого. Я снова чувствую ненависть, злость и любовь. Я стал более страстным... по отношению к некоторым вещам.

- Любовь? - не удержавшись, повторила я.

Гарри медленно кивнул, уставившись своими зелеными глазами во что-то невидимое.

- Да, я помню ощущение любви. Я не помню точно с кем, но у меня точно кто-то был.

Мое сердце трепетало в груди, пока он говорил, и я не могла удержать то торжество, которое поднималось во мне. Была ли я той, кого он любил? Любил ли Гарри меня?

Я не стала спрашивать это вслух, желая, чтобы он выяснил это сам. В конце концов, он соединит чувство любви с мыслью и вспомнит. Я лишь надеюсь, что эта мысль будет обо мне.

Но как только я задумалась об этом, Гарри уже, казалось, переключился на другие вещи.

- Кто это? - спросил он, кивая в сторону стола по диагонали от нас.

На стуле сидела девушка, не намного старше меня, с светло-коричневыми волосами по плечи. Трудно было судить с такой дистанции, но, кажется, ее глаза были такими же коричневыми, как и ее волосы. Ее кожа была намного загорелее болезненных лиц, окружающих ее.

- Понятия не имею, - сказала я. - Думаю, она новенькая.

Девушка сидела ровно и внимательно с интересом, нежели чем с испугом, оглядывала комнату. Никогда не видела ее раньше.

- Ох, - ответил Гарри, - она отличается от остальных.

И это правда. Ее волосы выглядели чистыми и расчесанными, и сама она не казалась грустной или напуганной или злой, как остальные пациенты, скорее просто любознательной. Я ничего не знала о ней, кроме факта, что раз мы с Гарри начали общаться с пациентами, она была первой, с кем я захотела поговорить.

Но прежде чем мы это сделаем, я хотела подождать пару дней, просто чтобы убедиться, что Стайлс полностью восстановился. Я не хотела еще больше сбивать его с толку.

Казалось, кудрявый больше смущал меня, нежели чем я его, снова перескакивая на другую тему.

- Эмили! - воскликнул парень ни с того, ни с сего.

- Что? - спросила я, посмеиваясь.

- Я помню, кого любил - Эмили, я любил Эмили. Вот откуда это чувство.

Ох, точно, Эмили. Как я могла забыть? Он любил Эмили. Было глупо думать, что ранее Гарри говорил обо мне. То есть, знаю, что мы через многое прошли вместе, но мы знаем друг друга всего пару месяцев. Его память о любви была от Эмили. Он любил ее больше чем что-либо, и во-вторых, раз он сказал что-то о любви, я должна была догадаться, что парень говорил о ней. Стайлс не любил меня, я просто ему очень нравилась. Эмили была той, кого он любил. Несмотря на то, что это было очевидно и не должно было меня беспокоить, я продолжала чувствовать себя, словно спущенный воздушный шарик.

- Точно, - ответила я без особого энтузиазма, слегка разочарованная. - Ты действительно любил ее.

- Не так ли? - сказал парень, улыбаясь самому себе в знак своей небольшой победы. Но скоро улыбка исчезла, и он опустил взгляд в пол, а его расположение духа сменилось грустью. - Но она умерла. - В этот раз не спрашивая, потому что Гарри уже знал ответ.

- Да, - грустно ответила я. Мое сердце испытывало боль за него и за Эмили. Я могла только представить, какой была их история любви. Должно быть, для Гарри это было губительно - думать о том, как она оборвалась.

- Ты хочешь что-нибудь поесть? - спросила я, отчаянно желая сменить тему разговора. Я не могла вынести видеть поражение в его глазах еще хотя бы секунду. - То есть я знаю, что ты не любишь здешнюю еду, но если ты голоден...

- Я голоден, - прервал меня Стайлс, - и пропустил сегодня завтрак.

- Хорошо, пошли, - я поднялась со своего места, парень последовал моему примеру и проследовал за мной к небольшому окну в «кухню», где работницы столовой выдавали подносы с вязкой массой и странной пищей. Гарри держался на расстоянии, давая понять, что я возьму для него поднос. Он обычно пропускал обед, поэтому было странно стоять с ним здесь в середине дня. Просто необычно.

Когда поднос оказался полон, я развернулась, чтобы пойти к столу, но тут видела его. Нездоровое чувство,
что заполняло воздух, исходило не от меня и Гарри, а от него. Целую неделю мы были свободны от этого монстра, и я не была уверена, жив он или мертв. Стайлс и я только что увидели его, и он был живее всех живых. С корсетом на шее и сломанным носом Джеймс не выглядел бодрым, но все равно был жив. Он только что вошел и встал возле стены напротив нас, начав разговор с другим охранником, словно ничего не произошло.

В секунду, когда Гарри заметил парня, он разозлился. Но тут он повернулся ко мне, все еще злой, хотя я не была уверена, что кудрявый понимал, почему злится. Джеймс был причиной злости, но в голове у Стайлса не все сходилось, потому что он не пялился и не плевался словами ненависти на убийцу, как обычно это делал, он просто злился.

- Я передумал и не хочу есть, - сказал Гарри, посмотрев на еду.

- Гарри, ты должен что-нибудь съесть...

- Я не хочу есть, - повторил он снова, с немного большим напором в голосе. Но я тоже была голодна, и парень должен был подкрепиться чем-то.

- Позволь мне просто унести это и...

- Я сказал, что не хочу это! - закричал Гарри, вскидывая руку вверх и выбивая поднос у меня из рук.

Еда растеклась по всему полу, поднос с грохотом упал на цемент. Это застало меня врасплох, и я отступила назад, оказавшись практически прижатой к стене.

- Гарри, успокойся, - тихо призывала я.

- Не смей, блять, говорить мне успокоиться! - озлобленно ответил парень. В этот раз все повернули головы в нашу сторону, молча наблюдая за шоу. - Я сказал, что не хочу ее, Роуз!

- Хорошо, - ответила я. - Все в порядке, давай просто сядем обратно.

- Все на меня пялятся, - сказал он, одичало оглядывая комнату. Я сдерживала слезы, наблюдая как вся надежда, которую я сосредоточивала всю неделю, испаряется. Гарри не справился.

- Прекратите, черт возьми, пялиться! - закричал кудрявый, обращаясь к пациентам. Позади него я заметила двух охранников, которые медленно приближались.

- Я не просил этого! - хриплым голосом вопил Гарри. - Я не хочу этого! Я не хочу здесь находиться! Черт подери, я невиновен!

Он выкрикивал предложения в толпу людей вокруг нас. Все, через что парень прошел за последние пару месяцев, кажется, настигло его, теперь его злость кипела через край. От чувства бессилия кудрявый обернулся и ударил поверхность позади себя с такой силой, что стена пошатнулась. Желал он того или нет, но место, где его кулак достиг стены, находилось всего в паре дюймов от моей головы.

Я вскрикнула от страха, опустившись на пол, напуганная тем, что он может сделать в следующий момент. Гарри практически ударил меня. Я уронила лицо в ладони и начала плакать, но от Стайлса не последовало никаких движений. Кроме моих всхлипов не было слышно никаких звуков, кроме тяжелого дыхания парня и шума ключей на поясе охранников, пока они спешили к нам. Я слышала их приближающиеся шаги и подняла взгляд, уставившись в изумрудные глаза Гарри. Они были расширенные и потрясенные. Потрясенные собственными действиями. Он смотрел на меня в ужасе, с слегка раскрытым ртом.

- Роуз, - мягко сказал он, голосом чуть громче шепота. И затем кудрявый закачал головой в неверии, переводя взгляд с меня на кровоточащие кулаки. Внезапно он выглядел таким потерянным, обеспокоенным и напуганным. - Роуз, я... - но кажется, у него не хватало слов, чтобы закончить фразу.

В любом случае, у него не было шанса закончить ее, потому что два охранника схватили его за руки и уже второй раз за неделю один из них вонзил иглу ему в шею. Прежде чем наркотики подействовали, кудрявый с сожалением смотрел на меня, пока его оттаскивали. Хотя в этот раз какая-то часть меня хотела, чтобы он ушел.

Что за чертовщина только что произошла?

Я вытерла свои слезы и попыталась встать, но почувствовала себя слабой. Настолько слабой, что у меня подкосились коленки, и я почувствовала головокружение. Ни с того ни с сего я не могла держаться и была готова упасть в обморок.

Я начала падать назад, мои глаза с трепетом закрылись и голова встретилась с твердым полом, прежде чем все потемнело.