Psychotic

Глава 25, часть 1.

Одна неделя. Прошла ровно одна неделя с тех пор, как миссис Хэллэмн отняла у меня ярлык «вменяемой» и заточила в темную камеру, где я не должна была находиться. Теперь я относилась к психически-неуравновешенным, и, возможно, я была такой, но не настолько, чтобы меня заперли здесь. Изнутри это место выглядело еще ужаснее. А больше всего меня бесило то, что я здесь оказалась без всякой на то причины, ведь я не сделала ничего такого, что доказывало, что я сумасшедшая. Но все же я оказалась здесь. И если бы я кричала что-то вроде: «Я не сумасшедшая!», все выглядело бы как раз наоборот. Любой репортер или посетитель даже думать не стал бы, виновата я или нет, из-за чего попала сюда. Я находилась в зыбучих песках, которые затягивали меня все глубже с каждым новым шагом. Единственным способом выбраться отсюда, было ожидать помощи со стороны Келси или Лори, но, возможно, они боятся подставить себя под удар. В любом случае, слово побег было единственной мыслью, которая не покидала мою голову.

Но было сложно придумать план побега, так как у нас был усиленный режим безопасности, и мы постоянно сопровождались охранниками, куда бы мы ни пошли. Невозможно было сделать что-нибудь, отдаленно вызывающее подозрения без того, чтобы не попасться. Этот горький урок я выучила после того, как Гарри выпороли. И теперь мы застряли здесь, поедая ужасную еду, засыпая на пружинистых матрасах и проводя время с психопатами до тех пор, пока кто-то из нас не придумает что-то, что поможет нам сбежать.

Но как и в любой другой ситуации, здесь была и светлая сторона, и этой стороной был Гарри. Даже не то, что я была с ним, а то, что теперь он не был одинок. Теперь нас было двое разумных людей, которых ложно обвинили в вещах, которые мы не совершали. Мы могли разговаривать, играть в Clue, и пытаться найти способ выбраться отсюда вместе. У него была я, а у меня был он. Даже если мы были заперты в этом месте, то, во всяком случае, мы сойдем с ума вместе. Нам не придется проходить через это в одиночку.

И, в конце концов, мы оба сбежим. Мы должны это сделать. Я пообещала Гарри, и мы это сделаем. Единственный способ преодолеть это, было сказать себе, что мы здесь не останемся, я очень надеялась, что мы выберемся отсюда. И я должна была продолжать надеяться, потому что надежда - это все, что у меня осталось.

Но снаружи у меня практически ничего не было. Только я и вещи, которые остались в моей квартире. Но, во всяком случае, я была свободна, и у меня было право выбора, возможности. Но здесь у меня не было ничего из вышеперечисленного. Зато у меня было четкое понимание вещей в Викендейл. Теперь это не просто мое рабочее место, а мой дом. И неделя, которую я провела здесь, открыла мне глаза на многие вещи, на которые я обычно не обращала внимания. А сейчас, направляясь на ежедневные занятия, предназначенные для «поправки» пациентов, я прошла мимо фойе. Проходя через боковую дверь для сотрудников, я никогда не рассматривала эту комнату. Но сейчас, замечая ее каждый день, я часто думала о ней. Там были дети, матери, отцы, которые ожидали лечения. Они начали сходить с ума и сами хотели попасть сюда или пристроить своих близких. Я отчаянно хотела сказать этим людям, что это место не так идеально для лечения, каким они его представляют, или умолять их вытащить меня отсюда. Но опять же, мольба об освобождении лишь навредит мне, а не поможет. Те люди, наверное, будут напугано смотреть на меня, ожидая, когда охранник уведет меня оттуда. Действительно, забавно то, как ярлык вменяемости может изменять вещи. Когда я проходила через дверной проем фойе, в глазах людей появлялся страх, и они отводили свои взоры, боясь встретиться со мной взглядами. Они не знали, из-за чего я здесь оказалась, но все равно считали меня безумной, и это их пугало. Если бы они только знали...

Еще я заметила, что здесь было намного больше докторов и психологов, чем я думала ранее. Обычно я приходила, делала свою работу и уходила, не разговаривая с большим количеством людей, не считая Келси, Лори и Гарри. Но находясь здесь вот уже 168 часов, я видела множество людей в белых халатах и красивых костюмах. Проходя по коридорам, по которым я обычно не ходила, я видела массу людей, с которыми едва общалась. Казалось, в каждом коридоре был свой терапевт, доктор/медсестра, и я не знала об этом, потому что не бывала там. И не говоря о сотрудниках крыла C.

Количество сотрудников должно было утешать. Сотрудники должны быть как Лори и Келси, и лишь обеспечивать медицинскую помощь. Но за время, проведенное здесь, я поняла, что они лишь враждебно относятся к тебе. Некоторые из них были порядочными, но большинство были полной противоположностью, в частности одним из таких сотрудников был Джеймс.

Лишь от его имени, человека, которого я считала другом, у меня пробегали мурашки по коже. Он не предпринимал никаких действий, а лишь наблюдал. Каждый раз, когда я заходила в столовую и садилась с Гарри, он следил за нами. Если случалось так, что он шел в другом конце коридора или проходил мимо меня и моего личного охранника, он наблюдал, как притаившаяся змея, с почти незаметной ухмылкой на лице. Пялится. Думает. Я не знала о чем, и не уверена, что хотела знать. Но я знала, что парень что-то затевает, и меня пугало каждое предположение о том, что это могло быть. Гарри тоже был напуган, но его страх был лишь формой выражения гнева. Я была в состоянии сдерживать его от желания оторвать Джеймсу голову, но это не помогало облегчить его ярость. Стоило ему лишь произнести слово, обращаясь к одному из нас, и я понимала, что кудрявый взорвется. Я опасалась этого дня, потому что знала, что не смогу остановить Гарри, и в этот раз последствия будут намного хуже, чем просто порка розгами. Но, казалось, этот день не спешил наступать.

Я думала об этом, в ожидании своего охранника, который отведет меня в кабинет к Лори. Надеюсь, что он скоро придет, потому что размышления о Джеймсе и его плане начали сводить меня с ума. Чтобы отвлечься от мыслей об этом психопате, я могла лишь лежать на постели с запутанными локонами, которые лежали на подушке вокруг моей головы, и пялиться в потолок своей камеры. Уже десятый раз за неделю скука настигла меня, и чтобы заполнить время, я напевала, какую-то мелодию по памяти. Я не могла вспомнить саму песню, но мотив мне нравился. Если бы я была сотрудником, проходящим мимо моей камеры, то я бы подумала, что я подхожу этому месту. Девушка, напевающая и пялящаяся в потолок, подходит под определение ненормальности.

Но я резко остановилась, как только мужчина, который сопровождал меня в большинство мест, подошел к камере, используя ключ, чтобы открыть дверь. Забавно было то, что они потратили кучу денег, чтобы сделать их автоматическими, а в итоге, увидев их недостаток, пользуются простыми ключами после отключения электричества.

Как только я подошла к нему, он грубо вытащил меня за руку из камеры, и мы зашагали по вестибюлю, а затем по другому, в конечном итоге оказавшись у кабинета Келси для моего сеанса «терапии». Сейчас я увижу ее впервые, с тех пор, как меня заточили в Викендейл, не считая того раза, когда я проходила мимо нее в коридоре. Тогда она ничего не сказала, а лишь посмотрела на меня одним из самых ошарашенных взглядов, которые я когда-либо видела на чьем-то лице.

Я открыла деревянную дверь и закрыла ее за собой, оставив раздражающего охранника снаружи в коридоре.

- Роуз! - я даже не успела обернуться, когда Келси закричала. - Что за хрень с тобой произошла?

Было очевидно, что мы не будем разговаривать о психологии или о моих глубочайших переживаниях.

Я села перед ее столом, но она продолжала стоять. Ее волосы были зачесаны назад, что показывало ее загорелое лицо. Я вздохнула, прежде чем рассказать ей историю о проступке миссис Хэллмэн и его причинах.