Гонщик

— Всё. Решено. Мы делаем фотосессию, — строго сказала Полина, стоя посреди комнаты в своём чёрном платье.
— Ты серьёзно?.. Сейчас почти ночь, — Дима хмыкнул, лёжа на диване с Соль на груди и пытаясь смотреть кино.
— Самое время. Атмосфера! Свет приглушённый, тени, лампы, уют, ты — без рубашки, я — с укладкой. Романтика.

Он поднял бровь.
— Без рубашки, да? Вот к чему всё вело...

Полина закатила глаза и щёлкнула пальцами.
— Шевелись, гонщик. Пока я тебе макияж не сделала.

Дома они устроили настоящую мини-студию: гирлянда вдоль стены, торшер с тёплым светом, мягкие пледы и подушки на полу. Полина включила таймер на телефоне и поставила его на штатив.

Она была в чёрном облегающем платье с открытой спиной, волосы уложены, взгляд уверенный и дерзкий. Дима снял рубашку и остался в классических чёрных джинсах. Он знал, что спорить бесполезно — и, честно говоря, ему это даже нравилось.

Сначала — кадры у стены: он сидит, а она на корточках перед ним, их взгляды пересекаются. Потом на полу: она лежит на его груди, его руки на её талии. Снимки вышли тёплыми, домашними, но с искрой.

— Так. А теперь — ты на диване, я сверху, — скомандовала она.
— Ну хоть предупреди, когда такие вещи говоришь, — засмеялся он, а потом без спора лёг.

Они дурачились, смеялись, ловили кадры в движении. Иногда фото получались размытыми, но именно в них и была жизнь.

— Ты знаешь, — сказала Полина, листая снимки, — это, наверное, самые тёплые кадры в моей жизни.
— Потому что я там без рубашки, — подмигнул он.
— Потому что мы там вместе, — поправила она.

Он притянул её к себе и прошептал:
— Ты — мой кадр на вечность. Самый лучший ракурс.

А на фоне Соль и Сахар забрались в кадр и легли рядом, будто дополняя эту домашнюю, полную любви, картину.