Гонщик

От лица Димы

Я подъехал к её дому под вечер. В окне её комнаты не горел свет.
Сердце стучало сильно. Будто не я гонщик, будто не я мчался на бешеной скорости между машинами пару часов назад. А теперь вот стою внизу, возле подъезда, и просто жду, пока загорится окно. Или пока она выйдет. Или хотя бы напишет. Что угодно.

Я стоял, прислонившись к капоту, ковыряя пальцами край куртки.

— Чего ты творишь, Костров, — пробормотал я себе под нос. — Ты же никогда ни за кем так не бегал.

И правда. Никогда не стоял под окнами. Не переживал, перезвонит ли. Не боялся за кого-то. А теперь вот — стою. Как дурак. Из-за девчонки, которая на фоне всех других — как отдельная планета.

Через пару минут я поднял глаза — и застыл.

Она вышла. В куртке, с волосами, небрежно заплетёнными в хвост, с глазами, полными каких-то недосказанных чувств. В одной руке — телефон, в другой — маленькая сумка.

Она заметила меня сразу. Зашагала быстрее. Я молчал, не знал, что сказать.

— Ты пришёл, — сказала она, подходя ближе. Голос тихий. Усталая, уставшая, но такая настоящая.

— Конечно пришёл, — хрипло ответил я, подавая ей руку. Она взяла её, и её пальцы оказались холодными. — Ты в порядке?

Она кивнула, опустив глаза. Потом выдохнула и посмотрела прямо:

— Он снова кричал. Говорил, что сдаст меня в интернат, если ещё раз «свяжусь с уличными придурками». Это про тебя.

Я усмехнулся — коротко, нервно.

— Ну, приятно, что я хотя бы не «дешёвый идиот», как раньше. Прогресс.

Она усмехнулась тоже, но без радости.
— Я не хочу туда возвращаться. Правда. Мне там неуютно. Там не дом.

И тут я понял: всё. Она стоит передо мной — и доверяет. Верит.
Я шагнул ближе, прижал её к себе, осторожно, будто она могла сломаться от сильных эмоций.

— Хочешь — поехали ко мне. Не на ночь. На сколько захочешь. Хочешь — на день, хочешь — навсегда.

Она замерла у меня на груди. Молча. Но пальцы её сжали мою руку крепче.

— Я не хочу быть в тягость, Дим, — прошептала она.

— Полина, — я отстранился чуть, чтобы заглянуть в её глаза, — ты не в тягость. Ты — это, может, единственное, что в моей жизни по-настоящему важно.

Она ничего не ответила. Только резко потянулась вперёд и поцеловала меня. Сама. Сильно. Смело. Без страха. И этот поцелуй был не про страсть, не про тягу, не про подростковую влюблённость. Он был про веру.

Про «я с тобой».

Про «ты теперь мой дом».

⸻