14
Телефон Кристины лежал экраном вниз на столе, как поверженный враг. Блокировка номера Гриши не принесла ожидаемого облегчения. Наоборот, внутри всё горело от обиды и разочарования. Она пыталась заглушить эти чувства, погрузившись в новую хореографию, но каждое движение казалось тяжелым, каждый бит – фальшивым. В её голове вновь и вновь прокручивались строки трека: «Просто коммерческий ход, чтобы трек зашёл девчонкам».
Кристина с силой опустилась на пол, прислонившись спиной к прохладному зеркалу. Её обычно безупречная прическа растрепалась, а на щеках блестели дорожки слез, которые она так упрямо пыталась сдержать. Всё было таким хрупким, таким многообещающим, и разрушилось в одночасье. Она ненавидела себя за то, что позволила себе поверить. Поверить в то, что кто-то из мира Гриши может быть настолько искренним.
Резкий, настойчивый звонок в дверь заставил её вздрогнуть. Она не ждала никого. Администратор студии давно ушла, да и никто из девчонок не рискнул бы приехать в такой поздний час. Кристина поднялась, стараясь придать своему лицу привычное холодное выражение. Кто бы ни был там, он увидит «железную леди».
Она открыла дверь, едва сдерживая рвущийся изнутри гнев. На пороге стоял Гриша. Он был растрепан, без кепки, его волосы намокли под усилившимся дождем. Глаза были полны тревоги, а на щеке виднелась свежая царапина, словно он куда-то бежал, не разбирая дороги.
— Кристина, послушай меня, — начал он, но Кристина не дала ему сказать ни слова.
— Что тебе здесь нужно, Гриша? Я ясно выразилась по телефону. Мне не интересно слушать твои «объяснения».
— Нет, ты послушаешь, — он сделал шаг вперед, почти вплотную. Его голос был низким, прерывистым от волнения. — Ты не так всё поняла. Не так. И я не уйду, пока ты меня не выслушаешь.
Кристина отступила на шаг, пропуская его в коридор, но не закрывая дверь, словно оставляя себе путь к отступлению. Гриша вошел, и с него тут же закапала вода на чистый паркет. Он выглядел донельзя потерянным, и это удивило Кристину.
— Ты не понимаешь, Крис, — Гриша повернулся к ней, его взгляд искал её глаза, пытаясь достучаться. — Когда я писал про «коммерческий ход», я имел в виду не нас. Не наше с тобой общение, не то, что между нами было. Я имел в виду *других* девчонок. Пойми, я артист. И моя аудитория — это, в основном, девочки. Если я выпускаю трек, где я пою только про одну, они не будут это слушать. Мне нужно было бросить им кость. Дать им понять, что я всё еще «их» Буда. Что это нормально, когда я упоминаю других.
Кристина слушала, как натянутая струна. Она видела его отчаяние, но сердце всё еще сжималось от боли.
— И ты думаешь, это оправдание? Ты решил, что можешь в одном треке петь о «моей любви» и тут же прикрываться «коммерческим ходом», обесценивая всё, что мы… что у нас было? Чтобы твоим фанаткам «зашло»?
— Нет! Крис, клянусь, нет! — Гриша сделал еще один шаг, сокращая расстояние, и теперь между ними было не больше полуметра. Он осторожно взял её за руки, его ладони были холодными и влажными от дождя. — Эти строчки про «любовь», про «ошибку», про то, что «ты волшебная» — это всё было про тебя. Только про тебя, Кристина. Я никогда не писал таких личных вещей ни в одном треке, понимаешь? И когда я добавил эту часть про «коммерческий ход», я хотел этим сказать… что эти *другие* девушки, которых я когда-то упоминал или упоминаю, это просто игра. Это моя публичная маска. А ты… ты настоящая. И ты не должна ревновать к этому фальшивому образу, потому что это просто бизнес. Это была моя попытка оградить то, что между нами, от всего этого дерьма. Я так хотел, чтобы ты поняла, что ты — это не шоу, не хайп. Ты — реальность.
Кристина молчала. Она смотрела на его намокшие волосы, на царапину на щеке, на его глаза, полные искренней мольбы. В его словах был смысл. Большой смысл. Он не оправдывался, он объяснял. Объяснял свой мир, в котором публичность и личное так тесно переплетались. Она сама боролась с этим — с необходимостью быть в ТикТоке, с медийной стороной своей профессии. И эти его слова, что он пытался *оградить* их, а не использовать…
— Я… я не подумала об этом так, — тихо прошептала она, и её голос вдруг дрогнул. — Я подумала, что… что ты просто использовал нас. Все эти наши моменты.
— Как я мог использовать тебя? — Гриша поднял её руки к своему лицу, его пальцы нежно коснулись её кожи. — Крис, ты единственная, кто заставил меня вообще говорить о личных чувствах в треке. Я этого раньше не делал, никогда. Мне было страшно. И я так хотел, чтобы ты поняла, что для меня это совсем не «коммерческий ход». Это… это риск. Мой личный риск. И это всё было про тебя, от первой до последней буквы.
Он медленно сократил оставшееся расстояние, обхватывая её лицо ладонями. Его взгляд был таким нежным, таким полным сожаления, что вся злость Кристины испарилась, оставив после себя лишь опустошение.
— Прости, — почти шепотом сказал он. — Прости, что я так коряво выразился. Прости, что заставил тебя так думать. Я просто… я так боюсь всё испортить с тобой.
Кристина прикрыла глаза. В его прикосновении была та же искренность, которую она видела в его глазах на рассвете. Слова были всего лишь словами, но чувства, которые он излучал сейчас, были неоспоримы. Она глубоко вздохнула и обняла его в ответ, прижимаясь к его мокрой куртке.
— Просто больше так не делай, Гриша, — прошептала она, утыкаясь ему в плечо. — Просто говори мне прямо.
Он крепко обнял её в ответ, уткнувшись лицом в её волосы. За окном всё еще шумел дождь, но внутри студии Алиевой снова воцарилась тишина. Тишина, которая была наполнена не недопониманием, а чем-то гораздо более глубоким и нежным.
Продолжение следует...