6
В машине было тепло и пахло кожей. Гриша включил какой-то старый американский соул - тихий, тягучий, полная противоположность тому, что они снимали всю ночь. Кристина откинула голову на подголовник и закрыла глаза. Она чувствовала, как тепло от печки медленно разливается по телу, а тяжелая куртка Гриши всё еще надежно укрывала её, создавая странное ощущение безопасности.
Они ехали молча. Это не было неловкое молчание - скорее, обоюдное признание того, что оба выложились на полную. Гриша вел машину уверенно, одной рукой, иногда поглядывая на Кристину. В утреннем свете, без жестких софитов, она казалась ему другой - менее «железной», более хрупкой.
Кафе оказалось крошечным, с низкими потолками и желтыми лампами. В углу действительно дремал таксист, а за стойкой сонный бариста протирал стаканы.
- Два завтрака с омлетом, беконом и два больших американо. Срочно, - бросил Гриша, отодвигая стул для Кристины в самом темном углу.
Кристина сняла куртку, оставаясь в своей рубашке, которую накинула поверх костюма еще на мосту. Она посмотрела на свои руки - пальцы всё еще немного подрагивали от перенапряжения.
- Ты всегда так выкладываешься? - спросил Гриша, внимательно наблюдая за ней. - Я смотрел сегодня на монитор... Ты же не просто танцуешь. Ты как будто дерешься с этим треком.
- Джаз-фанк - это не про танцы, Гриш, - Кристина приняла из рук баристы горячую чашку и обхватила её ладонями. - Это про контроль и свободу одновременно. Ты должен быть идеально точным, но при этом казаться абсолютно расслабленным. Как и твой рэп, разве нет? Ты ведь тоже каждое слово выверяешь, чтобы оно звучало так, будто ты его только что придумал.
Гриша усмехнулся, отпивая кофе.
- Поймала. Да, есть такое. Просто... я привык, что танцовщицы в клипах - это просто декор. Красивый, но декор. А ты... ты заставила меня подстраиваться под тебя. Это бесит и восхищает одновременно.
- Добро пожаловать в мой мир, - Кристина впервые за вечер посмотрела на него без профессионального вызова. - Здесь никто не бывает «декором».
Они начали есть. Еда казалась божественной после холодной ночи. За столом завязался разговор, который не имел никакого отношения к шоу-бизнесу. Кристина рассказала про то, как в детстве её не хотели брать в балетную школу из-за «слишком жесткого характера», а Гриша неожиданно разоткровенничался о том, как начинал писать первые тексты в Будапеште, когда ему было чертовски одиноко.
Это не было свиданием в классическом смысле. Это была встреча двух уставших художников, которые внезапно обнаружили, что за их публичными масками скрываются обычные люди.
- Знаешь, - Гриша посмотрел в окно, где город уже окончательно проснулся. - Все будут ждать, что после этого клипа мы начнем везде появляться вместе, хайповать на отношениях... А я вот сижу сейчас здесь и думаю: а ведь никто из них не знает, какая ты на самом деле, когда у тебя тушь чуть размазалась и ты ешь этот дешевый омлет. И мне это нравится.
Кристина замерла, опустив вилку. Она почувствовала, как к щекам прилил жар.
- Это... слишком личное для первого завтрака, Гриш.
- Я просто честен, Алиева. Терпеть не могу игры.
Он потянулся через стол и на секунду коснулся её ладони. Короткое, почти невесомое движение, но Кристину прошибло током сильнее, чем на съемочной площадке. Она не отстранилась, но и не ответила на жест, просто заглянув ему в глаза.
- Ладно, - тихо сказала она. - Поехали по домам. А то завтра на монтаже мы оба будем похожи на зомби.
Гриша кивнул, расплатился и проводил её до машины. Когда он подвез её к дому, солнце уже вовсю заливало московские высотки.
- Куртку забери, - Кристина начала снимать её в салоне.
- Оставь себе. Повод будет встретиться и отдать, - Гриша подмигнул ей. - Спи, Крис. Ты сегодня была лучшей.
Кристина вышла из машины, чувствуя на плечах тяжелую черную ткань. Она зашла в подъезд, поднялась в свою пустую квартиру и, даже не смывая макияж, рухнула на кровать, кутаясь в его куртку. Она знала, что завтра их клип взорвет интернет. Знала, что их будут обсуждать на каждом углу. Но сейчас ей было всё равно. Ей просто было тепло.
Продолжение следует...