ты полюбишь эти грустные танцы
"Тело к телу — душа на вылет,
Белым-бело в ледяной пустыне,
Стеклянных глаз последний поезд,
Если хочешь — станцуй мне что ли."
— грустные танцы by слава кпсс
w a r n i n g
[если вы не -aesthetica , то лучше закройте "вот это вот", потому что "вот это вот" только для нее]
Комната, насквозь пропахшая дрянным вином, стоимостью меньше двух соток за бутылку и мерзотно-сладкой рвотой, кажется, трещит по швам. Стены, обои на которые были поклеены еще во времена СССР, сотрясаются от грохочущего баса, доносящегося из каких-то старых колонок. Ты сотрясаешься вместе с ними — такая же облезлая, бледная и плоская. Лицо твое, с осыпавшейся под глазами тушью, будто пару часов назад покрыли известкой. Такая ты белая-белая, глаза тусклые-тусклые, губы алые-алые, такая вся грустная-грустная.
Сидишь на диване, в котором в некоторых местах выскочили пружины, пытаясь найти себе место в этой комнате, да и вообще в этой жизни. В помутневшем взгляде глаз, цвет которых невозможно разглядеть в комнате, изобилующей этими вырви-блять-глаз цветами, читается призрение. Давай, малышка, скажи им всем. Расскажи им о ненависти, которая, словно серная кислота, прожигает дыры в плоти органов — ты вся смердишь изнутри, потому что нутро покрывается желтой вонючей слизью — гноем, что засыхает толстой корочкой. Ты считаешь себя лучше этого стада, потонувшего в алкогольном океане блядства. Ты — королева грусти, слез в подушку, пропахшую ароматом "не-таких-как-у-всех" волос, и депрессии, о которой можешь рассказывать долго, завораживающе и красиво, разъебываясь в таких метафорах, до которых даже обкуренным и под кислотой сложно будет додуматься.
Скажи им, что они — отбросы, мусорные крысы, которые не стоят даже ногтя, выкрашенного в черный, на твоем мизинце. Постой, сладкая, не вставай так резко, дабы корона с головы не припала к твоим крохотным лодыжкам. Среди всех малышек ты Uber Black, поэтому тому парнише даже нет смысла подкатывать к тебе, верно? Он не расскажет зазубренные наизусть сонеты Шекспира, после которых ты сразу раздвинешь перед ним тоненькие ноги-спички. Он лишь предложит пропустить по стаканчику сухого вина, от которого во рту мерзко и от которого тебя, вообще-то, уже выворачивает наизнанку, гнилым мясом наружу.
Все это не твой уровень? Ты предпочитаешь тусовки с пьяными фрешменами, создающими эту блядскую грустную музыку для потерянной молодежи. Ты хочешь, чтобы они были между твоих бедер, а не этот быдло-парень, у которого и секса-то никогда не было.
Я наблюдаю за тобой, словно какой-то маньяк, сбежавший из ближайшей психиатрической больницы. Накинул капюшон мешковатого худи и смотрю исподлобья. Все они дрыгаются под этот трек про джинсы в дырочку, а ты сидишь, уткнувшись в экран дорогостоящего iPhone. Такая ты тихая, словно смерть, ждущая своего часа. Встаешь с дивана, на котором засохшие корочки чьей-то спермы и рвоты, поправляешь виниловую красную юбочку (выглядишь как типичная профурсетка) и направляешься на балкон, якобы подышать свежим воздухом.
Все они молодые и веселые, а ты такая "не такая", грустная. Им весело, а тебя как-будто пилочкой гладят по кровавым мозолям. Посмотри, все вокруг в твоей крови, у которой давно вышел срок годности.
Зарываешься лицом в мягкие ладони и даешь волю эмоциям. Рыдаешь-рыдаешь-рыдаешь. Такая страшная с этим красным опухшим носом и зелеными соплями по колено. Зеленый с красным на сочетается, душа моя, так что лучше бы тебе прекратить. Заправляешь яркую прядь за ушко с тремя проколами, зажимаешь сигарету между опухших сухих губ и пытаешься нащупать спички (экономишь) в кармане юбки. Можешь потом благодарно мне отсосать за то, что я пошел за тобой. Подкуриваю тебе зажигалкой из какого-то ночного магазинчика, где можно купить презервативы по-дешевке и мятный Orbit.
— Спасибо. — Голос такой хриплый, будто ты больше года ни с кем не разговаривала, меня аж мурашками захлестывает. Поворачиваешься ко мне, натягиваешь эту "благодарную" улыбку на лицо, а выглядишь как дешевка после глубокого минета. Тушь потекла по щекам, помада размалась по всему лицу и губы опухли от постоянных покусываний. Я все еще не против отсоса, к слову.
— Вот ты где! — Чей-то голос рассекает вязкую тишину, — Чего ты такая грустная? Го тусить, эй!
Девушка с жидкими блондинистыми волосами хватает тебя за руку, протягивает полупустую бутылку ненавистного сухого вина, тянет в толпу и теперь остается только отыгрывать роль, фальшиво веселиться. Бедра твои, такие красивые, двигаются в такт очередной песни Элджея, но во время этого танца ты распадаешься на молекулы, рассыпаешься по полу словно жемчуг от порванных бус.
Танцуй, моя маленькая сладкая возлюбленная. Танцуй, будто никто не видит. Танцуй, будто это твой последний день жизни на этой бренной блядской земле. Танцуй, поднимая руки к этому небу-потолку, с которого сыпятся звезды-побелка. Танцуй-танцуй-танцуй, превозмогая нежелание. Поверь мне, я знаю, что ты полюбишь эти грустные танцы. Вскоре ты их полюбишь, малышка. Просто танцуй, растворяясь в толпе подростков, отравленных алкоголем.
И ты танцуешь. Только танцуешь так, будто под ногами битое стекло, а не лава. Битое стекло и в твоем желудке. Ты вообще вся состоишь из просроченной крови, смрадного гноя и битого стекла. Синяки под глазами и шрамы на запястьях нагоняют на меня смертную тоску. Где-то за бортом ебучий город-миллионник шумит, стонет, трещит. Миллион проблем в твоей голове, миллион дураков окружают тебя. Танцуешь-танцуешь-танцуешь, касаясь пальцами мертвых звезд. Танцуешь-танцуешь-танцуешь, такая же мертвая, как эти звезды. Танцуешь-танцуешь-танцуешь, входя во вкус. Давай, двигай бедрами резче, горячее, пусть твой зад станет магнитом для этих озабоченных ублюдков.
Сливайся с толпой, моя сгнившая изнутри любовь, ведь ты все равно очередная серая копия, вылезшая из под принтера Бога. Продолжай этот блядский, никому не нужный грустный танец, ведь тебе нравится. Ис-че-зай.
если вы не -aesthetica и дочитали "вот это вот", то спасибо и извините.
это дрянное чтиво, которое появилось на свет за час. дрянное чтиво, которое не должно было появиться.
я даже не знаю, зачем публикую "вот это вот", но я публикую.
я даже не перечитывала. и не буду перечитывать. я просто написала это, не редактируя текст.
зачем я вообще пишу вот это вот все сейчас? не знаю. всем любви. всем пока.