5
В зале было жарко. Не от отопления — от нервов.
Венера стояла перед зеркалом, скрестив руки на груди, и смотрела на танцоров так, что даже Дакота, которая обычно спала в углу на своей лежанке, сегодня забилась под скамейку и оттуда выглядывала одним глазом.
— Стоп, — сказала Венера.
Музыка оборвалась. Танцоры замерли, тяжело дыша.
— Полина, ты где?
Девушка с краю растерянно моргнула:
— В смысле?
— В прямом. — Венера подошла к ней. Голос был спокойный, но от этого спокойствия становилось еще страшнее. — Ты должна быть на шаг левее после второго припева. А ты на два шага правее. Ты вообще слушаешь, что я говорю, или просто красиво двигаешься?
Полина покраснела:
— Я запуталась, там переход резкий.
Венера посмотрела на неё долгим тяжелым взглядом. Таким, от которого хотелось провалиться сквозь пол. В зале повисла тишина. Слышно было только, как гудит кондиционер.
— Семь дней, — сказала Венера тихо, но каждое слово отбивалось, как молоток. — У нас семь дней до первого концерта. Мы не поставили еще две связки. А ты путаешь право и лево.
Полина шмыгнула носом. Кажется, она реально была готова заплакать.
Венера вздохнула, закрыла глаза на секунду, а когда открыла — взгляд стал чуть мягче.
— Смотри еще раз, — сказала она. — Все смотрим. Я показываю медленно.
Она встала в центр и начала раскладывать движение по счету. Четко, сухо, без эмоций. Как робот.
— Раз-два-три-шаг. Четыре-пять-шесть-поворот. Семь-восемь-падение. Запомнили?
Все закивали.
— Полина, теперь ты.
Полина повторила. Получилось чисто.
— Хорошо, — кивнула Венера. — Еще раз все с начала. И без ошибок. У нас нет времени на ваши «я запуталась».
Музыка заиграла снова.
В углу зала тихо сидели Глеб, Даня и Вадим. Они пришли час назад и теперь наблюдали за этим цирком.
— Страшная, — шепнул Вадим, косясь на Венеру. — Я б накосячить побоялся.
— А ты не бойся, — усмехнулся Даня. — Ты за пультом сидишь, до тебя не достанется.
— Достанется, если звук кривой будет, — вздохнул Вадим.
Глеб молчал. Он смотрел на Венеру и не мог отвести взгляд. Она была другой здесь, в зале. Не той мягкой, стеснительной девушкой, которая краснела от его взгляда. Здесь она была генералом. Жестким, требовательным, безжалостным. И это заводило ещё сильнее.
— Чего лыбишься? — толкнул его Даня.
— Ничего, — Глеб отвернулся. — Просто думаю, что не ошибся с выбором.
— А то, — кивнул Даня. — Она выжмет из них все соки. К концерту будут танцевать даже во сне.
Тем временем Венера остановила музыку снова. На этот раз ошибся парень — Макс, один из ведущих танцоров.
— Макс, — голос Венеры звенел от напряжения. — Ты поддерживаешь Полину в пируэте. Если ты будешь стоять как памятник, она упадет. Ты этого хочешь?
— Нет, — буркнул Макс.
— Тогда работай. Еще раз.
Макс стиснул зубы и кивнул.
Венера отошла к зеркалу, скрестила руки, снова включила свой фирменный взгляд. Танцоры ненавидели этот взгляд. Но он работал лучше любого крика.
Через четыре часа танцоры валились с ног. Кто-то пил воду прямо из-под крана, кто-то сидел на полу, закрыв глаза. Полина растирала уставшие ноги.
— Всем спасибо, — сказала Венера громко. — Завтра в девять утра. Кто опоздает — будет отрабатывать после основной тренировки лично со мной.
Никто не хотел отрабатывать лично с ней.
Когда зал опустел, Венера села прямо на пол, прислонившись спиной к зеркалу. Глаза закрылись сами собой. Каждый мускул болел.
— Ты как?
Она открыла глаза. Рядом на корточки присел Глеб. Протягивал бутылку воды.
— Жива, — выдохнула Венера, принимая бутылку. — Но ближе к смерти, чем к жизни.
— Я видел, — Глеб улыбнулся. — Ты была жёсткой.
— Прости, — Венера сделала большой глоток. — Я обычно не такая злая. Просто времени мало, а они...
— А они молодцы, — перебил Глеб. — То, что они сейчас делают — это уровень. И это ты их так вытянула. Не извиняйся.
Венера посмотрела на него усталыми глазами.
— Ты правда так думаешь?
— Правда.
Из-под скамейки вылезла Дакота. Подошла, ткнулась носом Венере в колено и жалобно заскулила — мол, домой хочу, есть хочу, гулять хочу.
— Иди сюда, замученная, — Венера притянула собаку к себе, обняла. — Мы с тобой обе замученные.
Глеб смотрел на эту картину и чувствовал, как внутри что-то тает. Вот она сидит на полу, уставшая, была злая пять минут назад, а сейчас обнимает собаку и выглядит такой беззащитной.
— Может, поедем поедим? — предложил он. — Ты, я, Дакота. Тут недалеко есть место, где с собаками можно.
Венера подняла голову.
— Ты серьезно? Сейчас? Уже почти ночь.
— Самое время для ужина, — пожал плечами Глеб. — Ты же есть хочешь?
В животе у Венеры предательски заурчало. Она покраснела.
— Это Дакоты желудок, — соврала она.
Дакота глянула на хозяйку с укоризной.
— Ага, конечно, — засмеялся Глеб. — Собирайся. Я вызываю такси.
Через полчаса они сидели в небольшом кафе на Патриарших. Дакота получила миску с водой и кусок мяса от доброго официанта, который сразу влюбился в белую улыбающуюся морду.
Венера набросилась на пасту так, будто не ела неделю. Глеб смотрел и улыбался.
— Чего лыбишься? — спросила она с набитым ртом и тут же прикрыла рот ладошкой. — Ой, прости.
— Ешь нормально, — Глеб отрезал кусок стейка. — Мне нравится, что ты не строишь из себя кого-то. Живая.
Венера замерла с вилкой в руке.
— А должен быть кто-то другой?
— Не должен. Поэтому и нравится.
Они встретились глазами. Венера почувствовала, как щеки снова начинают гореть. Дакота, почуяв неладное, ткнулась мокрым носом Глебу в ладонь — разрядить обстановку.
— Она у тебя ревнивая, — усмехнулся Глеб, почесывая собаку за ухом.
— Ко мне — нет. А к тем, кто мне нравится — да, — ляпнула Венера и сама испугалась своих слов.
Глеб поднял бровь:
— То есть я тебе нравлюсь?
Венера закашлялась. Схватила воду, запила. Дакота с интересом наблюдала за этим спектаклем.
— Я не то имела в виду, — прохрипела она.
— А что имела?
Вопрос повис в воздухе. Венера поняла, что выкрутиться не получится. Либо врать, либо говорить правду.
— Нравишься, — выдохнула она тихо. — Но давай не будем об этом? У меня концерт через неделю, мне мозги не надо забивать.
Глеб кивнул, но в глазах заплясали чертики.
— Ладно. После концерта поговорим.
— О чем?
— О том, что ты сейчас сказала.
Венера спряталась за стаканом с водой. Дакота довольно вильнула хвостом — кажется, она была на стороне Глеба.