Не Шутите...

  Не за­думы­ва­ясь о жиз­ни, нель­зя по­нять её цен­ности. И так же со смертью. Не поз­нав го­ря ут­ра­ты, нель­зя бро­сать бес­печные сло­ва об этой ста­рухе с ко­сой. И ма­ло кто ви­дел её кос­тля­вую ру­ку, сжи­ма­ющую по­чер­невший от ста­рос­ти серп, на­кину­тый на го­лову чёр­ный ка­пюшон и сам плащ, что чер­нее но­чи. Ма­ло кто чувс­тво­вал
за­пах по­лураз­ло­жив­шей­ся че­лове­чины, хо­лод­ный страх, из-за ко­торо­го по спи­не про­бега­ли му­раш­ки, зас­тавляя сжать­ся в ко­мок и за­бить­ся в са­мый свет­лый угол душ­ной ком­на­ты. Вы­мали­вать про­щения у Выс­ше­го, ти­хо всхли­пывать и да­вить­ся под­ка­тыва­ющей от ужа­са тош­но­той. Чувс­тво­вать на се­бе прон­за­ющий взгляд дав­но
пус­тых глаз­ниц кос­тля­вой и бе­гать взгля­дом по ком­на­те, с за­мира­ющим сер­дцем ожи­дая уви­деть тём­ный си­лу­эт с ос­трым сер­пом. А по­том ти­хо ры­дая в уг­лу, ждать то­го ча­са, ког­да бе­зумие возь­мёт верх и доб­ро­воль­но сдать­ся ей. Но ни­ког­да не зна­ешь сво­ей ко­неч­ной ос­та­нов­ки. А ес­ли столь страш­ное зна­ние по­сели­лось в мыс­лях, то ос­та­ет­ся толь­ко без­на­дёж­ность. Этот гус­той ту­ман от­ча­яния оку­тыва­ет сра­зу, пог­ло­щая всё. И да­же са­мые прек­расные узы на све­те не мо­гут ос­та­новить кос­тля­вую.
      Лю­си дёр­ну­лась, в на­деж­де ос­во­бодить ру­ку. Ве­рёв­ка уже на­тёр­ла чувс­тви­тель­ное за­пястье, на ко­тором кра­сова­лась крас­ная по­лоса. Спи­на за­тек­ла, в гор­ле пе­ресох­ло. Неп­ри­ят­но. Ей бы­ло не­удоб­но ос­та­вать­ся в та­ком по­ложе­нии нес­коль­ко ча­сов. А эти из­верги, ко­торых она счи­тала сво­ей семь­ёй, прос­то при­вяза­ли её к
сту­лу, на­де­ясь на по­нима­ние?! Вот же глу­пые! Опять дёр­ну­лась. В от­вет по те­лу гру­бо прош­лась боль. Хруст сво­их же кос­тей зас­та­вил скор­чить­ся на сту­ле. Как же дос­та­ло! От­ку­да та­кая бес­по­мощ­ность? Сла­бая, сла­бая Хар­тфи­лия! И это зак­ли­натель­ни­ца, ко­торая одо­лела Ша­кала? Нет, сей­час она да­леко. Где-то в тём­ном
угол­ке соз­на­ния, ку­да ни ра­зу не дос­та­вали лу­чи её пер­со­наль­но­го сол­нца. В каж­дом есть ку­сочек ть­мы, но не каж­дый рас­кры­ва­ет его. А он бы сей­час при­годил­ся, этот ма­лень­кий ку­сочек ть­мы. Нем­но­го си­лы и вот она — же­лан­ная сво­бода! И не прос­то сво­бода в ре­аль­нос­ти, ма­тери­аль­ном ми­ре, а нас­то­ящая сво­бода — по ту
сто­рону за­весы, где сей­час ро­дите­ли. Та сто­рона ма­нила, зва­ла к се­бе ми­ловид­ную зак­ли­натель­ни­цу, ко­торая об­сы­пала прок­ля­ти­ями свою не­ког­да лю­бимую гиль­дию. Эта тя­га к смер­ти, что по­сели­лась в по­мут­невшем ра­зуме, по­яви­лась из-за ве­дения Чар­ли… Ве­дение о смер­ти… Се­год­ня Лю­си Хар­тфи­лия ум­рёт.
      «Что та­кое смерть?» — спро­сила од­нажды ма­лыш­ка Хар­тфи­лия у ма­тери, а та ни­чего не от­ве­тила. «Ра­но» — по­дума­ла Лей­ла, улы­ба­ясь ма­лень­кой доч­ке. Ну не рас­ска­зывать же ре­бён­ку о кри­ке ду­ши, сле­зах и го­ре, ко­торые за­пол­ня­ют в миг оси­ротев­шее сер­дце и вол­ной про­каты­ва­ет­ся под язы­ком. Но ведь это все­го-лишь часть смер­ти близ­ко­го. Тог­да Лей­ла и са­ма за­дума­лась над смертью. Что та­кое смерть? Это ког­да слё­зы прос­то ль­ют­ся из глаз, а от­ча­ян­ный крик уто­па­ет в не­мом ужа­се, что сжи­ма­ет гор­ло? Ру­ки тря­сут­ся, ро­няя на пол ос­татки на­деж­ды, ко­торая раз­би­ва­ет­ся на ты­сячи ос­колков? Ког­да ста­новишь­ся бе­лее сне­га от стра­ха ос­тать­ся од­но­му? Но­ет в гру­ди от кро­вото­чащих ран, ко­торые на­нес­ли страш­ные сло­ва? Все мыс­ли об­ра­ща­ют­ся в пус­то­ту, ко­торую за­пол­ня­ет нес­конча­емое го­ре? По­жалуй. Но кто же знал, что ма­лыш­ке Лю­си при­дёт­ся так ско­ро пе­режить этот кош­мар? Она до сих пор вспо­мина­ет, как по­зади всех соб­равших­ся ви­дела ста­рую жен­щи­ну в чёр­ном пла­ще. Кос­тля­вая тог­да прос­то сто­яла и смот­ре­ла, а по­том раз­верну­лась и рас­тво­рилась в их об­щем го­ре, праз­днуя свою по­беду. В тот ро­ковой день пла­кали ан­ге­лы, грус­ти­ли звёз­ды, ис­то­чая приз­рачное грус­тное си­яние. Это смерть? По­жалуй.
      За­чем они дер­жат её здесь, ес­ли всё ре­шено? За­чем от­тя­гива­ют вре­мя по­гибе­ли? На­де­ют­ся, что бу­дущее мож­но из­ме­нить? Мож­но, но смерть ос­та­новить нель­зя! Ес­ли срок при­шёл, зна­чит ко­нец. Нет смыс­ла про­тивить­ся судь­бе, ког­да зна­ешь о ско­рой смер­ти. Лю­си не хо­тела ждать. Не луч­ше ли уме­реть быс­тро и без­бо­лез­ненно
сей­час, ес­ли по­том она бу­дет стра­дать в ру­ках сво­его пер­со­наль­но­го убий­цы? Как же мно­го воп­ро­сов, на ко­торые не хо­тят да­вать от­ве­ты! Раз­ве выс­шие су­щес­тва не приз­ва­ны по­могать лю­дям?! Раз­ве не для это­го их сот­во­рили?! Де­вуш­ка об­ре­чён­но вздох­ну­ла. Не мо­жет ос­во­бодить­ся от обыч­ной ве­рёв­ки! Но ес­ли выр­вется из пле­на, то сде­ла­ет пет­лю, в ко­торую же са­ма и по­лезет. И пус­кай «хвос­та­тые» ви­нят се­бя за это! Это они не хо­тят от­пускать свою звёз­дочку, ко­торой по­ра угас­нуть! Это при­каз свы­ше, а их при­казы на­до вы­пол­нять.
      Как же боль­но! Эти ве­рёв­ки ед­ва ли не до кро­ви на­тёр­ли за­пястья. Мыш­цы бо­лели от пос­то­ян­ных по­пыток выр­вать­ся. Во­лосы об­ле­пили влаж­ную шею. Лоб пок­рылся ис­па­риной. И всё рав­но блон­динка не ос­та­вит по­пыт­ки выр­вать­ся! Ещё и же­лудок скру­чива­ет от тош­но­ты — го­лод то­же не дрем­лет — по­жира­ет се­бя же. Боль­но…
Сдав­ленное ши­пение и Хар­тфи­лия чувс­тву­ет на рес­ни­цах пре­датель­ские кап­ли слёз, ко­торые вот-вот сор­вутся вниз. Это бу­дет оз­на­чать её про­иг­рыш, её сла­бость. Все­го-лишь сла­бая фи­зичес­кая боль зас­тавля­ет её пла­кать, а что же бу­дет мо­раль­но? Ведь ду­шев­ное го­ре ку­да силь­нее бо­ли те­ла. Ведь смерть при­гото­вила ей са­мые страш­ные му­ки для об­ре­чён­ной ду­ши, а фи­зичес­кие пре­дос­та­вит не­кий убий­ца с ян­тарным прон­за­ющим взгля­дом, чья лич­ность всё ещё ос­та­валась скры­та… ну, так ка­залось «фе­еч­кам». Лю­си же зна­ла, кто при­дёт к ней под пок­ро­вом мрач­ной но­чи. И по­это­му бы­ло страш­но — знать сво­его убий­цу. Где-то в глу­бине ду­ши что-то, что как раз и бо­ялось это­го кош­ма­ра, твер­ди­ло о пе­реме­не бу­дуще­го, что ещё мож­но всё из­ме­нить. Оно не хо­тело уми­рать. Оно хо­тело жить. Но поч­ти всё су­щес­тво зак­ли­натель­ни­цы жаж­да­ло смер­ти.

       — Хо­чу уме­реть… — вы­дала она хрип­лым го­лосом, под­ни­мая ус­та­лый взгляд от по­ла на зак­ры­тую дверь. За этим кус­ком де­рева хо­дили «хвос­та­тые», раз­го­вари­вали и с тре­вогой смот­ре­ли на дверь, за ко­торой то­милась в оди­ночес­тве, тем­но­те и бе­зумии Лю­си. Ей хо­телось сбе­жать из это­го зда­ния, про­гулять­ся по род­ным ули­цам Маг­но­лии, а по­том прий­ти до­мой, прой­ти внутрь, не вклю­чая свет и по­пасть в ла­пы смер­ти. Как хо­телось… Она по­пыта­лась отор­вать ру­ку от де­ревян­но­го сту­ла, но ве­рёв­ка толь­ко силь­нее вре­залась в за­пястье. Зак­ли­натель­ни­ца ти­хо вы­дох­ну­ла и об­ре­чён­но опус­ти­ла го­лову. А ведь на ули­це уже стем­не­ло. Срок под­хо­дит всё бли­же. И она ре­шила выб­рать­ся от­сю­да, че­го бы это ни сто­ило. Нап­ря­гая ру­ку и пы­та­ясь вы­вер­нуть­ся из пле­на, блон­динка сдер­жи­вала слё­зы бо­ли, кри­ки, ши­пение. И толь­ко ра­зод­рав за­пястье до мя­са, и про­питав ве­рёв­ку кровью, она смог­ла приб­ли­зить­ся на шаг к же­лан­ной сво­боде. Вы­тянув ру­ку впе­рёд, она нес­коль­ко раз сжа­ла ла­донь в ку­лак, а пос­ле по­тяну­лась к уз­лу воз­ле вто­рой ру­ки.
      И в прав­ду стем­не­ло. Маг­но­лия пог­ру­зилась в су­мер­ки. Заж­глись пер­вые улич­ные фо­нари. Стран­но, но ули­цы опус­те­ли, буд­то спе­ци­аль­но под­го­тав­ли­вались к по­бегу де­вуш­ки. Силь­ный осен­ний ве­тер гнал лом­кие по­жел­тевшие листья впе­рёд, под но­ги сво­бод­ной Лю­си. Она щу­рилась от вет­ра, зап­равля­ла за ухо ме­ша­ющие пря­ди во­лос, дро­жала и пря­тала за­пястья. Она мед­ленной по­ход­кой шла к до­му, хро­мала. А всё из-за не са­мого удач­но­го по­бега че­рез зак­ры­тое што­рами ок­но. Но всё-та­ки она сбе­жала, она на сво­боде… поч­ти. Дер­жась за лок­ти, Хар­тфи­лия пре­одо­лева­ла ве­тер, ко­торый не хо­тел пус­кать её к до­му. Пок­ры­ва­ясь му­раш­ка­ми, она шла, меч­тая о ско­рей­шем при­бытии до­мой. Она уже пред­став­ля­ла эту встре­чу с бе­зум­ны­ми ян­тарны­ми гла­зами, а даль­ше — ть­ма. Но ведь всё бу­дет сов­сем не так. Жизнь — не кни­га, в ко­торой мож­но скрыть сце­ну жес­то­кого на­силия и лу­жи кро­ви. И она зна­ла об этом. Внут­ри пе­реме­шались все чувс­тва, унич­то­жая друг дру­га и соз­да­вая пус­то­ту. Под язы­ком про­каты­валась зна­комая вол­на го­речи. Мыс­ли соб­ра­лись в ту­гой узел и друж­но от­пра­вились в тём­ный угол соз­на­ния. То са­мое, что не хо­тело уми­рать твер­ди­ло о воз­вра­щении, буд­то ещё мож­но вер­нуть­ся и ис­пра­вить всё. За­пястья бо­лез­ненно пуль­си­рова­ли. Но что зна­чит эта боль, ког­да ско­ро она бу­дет ме­тать­ся в ког­тях сво­его убий­цы с выр­ванным сер­дцем? Ско­ро она бу­дет смот­реть свы­сока на свой труп и раз­бро­сан­ные кус­ки ос­тывшей пло­ти. Но то «что-то» не со­бира­лось сда­вать­ся и ре­шило да­вить на жа­лость, зас­тавляя вспо­минать всё — смех, ра­дость, слё­зы, грусть, боль, ярость… и в каж­дом вос­по­мина­нии был На­цу, Грей, Эр­за и Вен­ди… Все они… Вся семья. Ве­тер вы­дав­ли­вал из глаз слё­зы… А ве­тер ли?
      Вот он, вид­не­ет­ся - дом, где слу­чит­ся это всё. Чер­не­ет сре­ди про­чих в ноч­ной ть­ме. На не­бе заж­глись соз­вездия: Во­долей, Лев, Близ­не­цы, Те­лец… Ду­хи ведь смот­рят сей­час на неё и мо­та­ют го­лова­ми, осуж­да­ют её за этот пос­ту­пок. Лю­си сто­яла и смот­ре­ла на не­бо, ведь боль­ше не уви­дит та­кой кра­соты. Вздох­нув, она
опус­ти­ла го­лову и мед­ленны­ми шаж­ка­ми нап­ра­вилась к до­му. Раз, два, три… Ещё нем­но­го до той сво­боды, о ко­торой она меч­та­ет боль­ше все­го. Близ­ко. Так близ­ко. Ды­хание сби­ва­ет­ся от вол­не­ния и ра­дос­ти. Не­уже­ли? На­конец-то да­вящее чувс­тво дол­га пе­рес­та­нет да­вить на неё! Она тя­нет­ся дро­жащей ру­кой к руч­ке две­ри и, креп­ко ух­ва­тив­шись, тол­ка­ет дверь. Внут­ри тем­но и сто­ит тер­пкий за­пах жен­ских ду­хов, ко­торый встре­тил свою хо­зяй­ку. Там, в тем­но­те, вид­не­ют­ся очер­та­ния ме­бели. Ря­дом! Она сде­лала шаг, пе­рес­ту­пая по­рог и зак­ры­вая за со­бой дверь, че­рез ко­торую про­ника­ли да­лёкие ог­ни улич­ных фо­нарей. Квар­ти­ра пог­ру­зилась во мрак. А зак­ли­натель­ни­ца, сде­лав ещё один шаг, зас­ты­ла. Она слы­шала гром­кий стук сво­его сер­дца, шум кро­ви в ушах, своё сбив­чи­вое ды­хание — страш­но. Она чувс­тву­ет, как по­те­ют от стра­ха ла­дони, как жи­вот скру­чива­ет от ужа­са, а мыш­цы сок­ра­ща­ют­ся и нап­ря­га­ют­ся за­ново. Об этом она не ду­мала. Она об­во­дила взгля­дом ком­на­ту, де­лая ма­лень­кие ша­жоч­ки и на­де­ясь не уви­деть ста­руху в чёр­ном ба­лахо­не, с ко­торой они уже пе­ресе­кались. Сер­дце би­лось в гру­ди, слов­но ис­пу­ган­ная пти­ца. Ды­шать ста­новит­ся всё тя­желее от ужа­са, ко­торый слов­но пе­сок, за­бива­ет лёг­кие. Страш­но ид­ти в тем­но­те, зная, что за уг­лом под­жи­да­ет смерть. А ведь она доб­ро­воль­но шла ей в ла­пы, осоз­на­вала, что де­ла­ет. Не­уже­ли это бы­ла лож­ная храб­рость пе­ред друзь­ями? Прос­то шанс по­казать се­бя сме­лой. Глу­пая дев­чонка! А ведь «что-то» го­вори­ло, что не сто­ило ид­ти… Она, дро­жа, под­би­ралась всё бли­же к уг­лу, за ко­торым её мог под­жи­дать пер­со­наль­ный убий­ца. И вот, ос­та­нав­ли­ва­ясь воз­ле это­го уг­ла, Хар­тфи­лия сма­хива­ет кап­лю по­та со лба и, соб­рав всё ос­тавше­еся му­жес­тво в ку­лак, выш­ла из-за опас­ней­ше­го уг­ла… Пус­то. Кро­вать, тум­ба, шкаф, стол… Ни­кого. Ох, глу­пень­кая де­воч­ка… Она опус­ти­ла пле­чи, об­легчён­но вы­дыхая, но вне­зап­ное ка­сание че­го-то мяг­ко­го до икр зас­та­вило сер­дце вып­ля­сывать че­чёт­ку, зад­ро­жать и ти­хо всхлип­нуть, чувс­твуя под­сту­па­ющие слё­зы.

       — Ты приш­ла… А я бо­ял­ся, что про­сижу здесь це­лую веч­ность, — этот го­лос с нот­ка­ми вы­соко­мерия и ле­ни зас­та­вил её под­нести ру­ки к гу­бам и прик­рыть их, да­бы не раз­ра­зить­ся пла­чем от­ча­яния. — Ты да­же не пред­став­ля­ешь, как я рад!

      Сза­ди раз­дался сме­шок, а пос­ле пле­чи об­вил мяг­кий пу­шис­тый хвост, что так об­манчи­во ка­зал­ся тём­но-се­рым во мра­ке. По ще­кам ска­тились слё­зы.

       — Ус­тал ждать, — нас­мешли­вый го­лос пу­гал боль­ше и боль­ше, а го­рячее ды­хание, опа­ля­ющее за­тылок вы­зыва­ло та­бун му­рашек по нап­ря­жён­но­му те­лу. — Поз­воль мне нем­но­го по­иг­рать.

      Хвост сос­коль­знул с плеч. Она ус­лы­шала ещё один сме­шок, толь­ко ря­дом с ухом, сов­сем близ­ко и заж­му­рилась.

       — Толь­ко я не сов­сем в гос­ти… — ти­хим, на­иг­ра­но лас­ко­вым ска­зал пер­со­наль­ный убий­ца. — Мне очень хо­телось вер­нуть те­бе кое-что… Ты же зна­ешь, да?

      Лю­си кив­ну­ла, мор­гая мок­ры­ми от слёз рес­ни­цами. Она бо­ялась ше­велить­ся, бо­ялась ды­шать. Ды­хание, опа­ля­ющее ухо, ис­чезло, но в ту же ми­нуту на шею опус­ти­лась тёп­лая ла­донь, ко­торая с си­лой сжа­ла гор­ло, пе­рек­ры­вая путь к воз­ду­ху. Она ста­ла из­ви­вать­ся, пы­тать­ся выр­вать­ся, но из этой хват­ки не­воз­можно выб­рать­ся. Хрип. В гла­зах на­чина­ет тем­неть, но тут же ру­ка ис­че­за­ет и сно­ва мож­но ды­шать. Зак­ли­натель­ни­ца упа­ла, от­кашли­ва­ясь и пы­та­ясь вос­ста­новить ды­хание.

       — Те­бе раз­ре­шали па­дать?! — нас­мешли­во спро­сил убий­ца, нак­ло­ня­ясь над сво­ей жер­твой. Она за­тума­нен­ным взо­ром пос­мотре­ла в ян­тарные гла­за и хрип­ло ска­зала:

       — Ша­кал…

      Но де­мон, ко­торо­го она опоз­на­ла, схва­тил её за во­лосы и при­под­нял над по­лом, сме­ясь ей в ли­цо.

       — По­весе­ли ме­ня ещё! До рас­све­та вре­мя есть!

      Лю­си мно­го раз ду­мала, что умер­ла, но каж­дый раз она вновь от­кры­вала гла­за и ви­дела ли­цо эте­ри­аса, его бе­зум­ные ян­тарные гла­за и ди­кий ос­кал. Не­уже­ли не ум­рёт? Не­уже­ли всё это злая шут­ка смер­ти? Не­уже­ли ви­дение — улов­ка, ложь? Не­уже­ли… Всё это — на­каза­ние? По­хоже на то. Ведь ина­че она бы не ле­жала сей­час в кро­ватии и не дрожала от холода, вы­тирая слё­зы от то­го, что по со­седс­тву с ней ле­жит де­мон. Это — шут­ка смер­ти. Всё это — пол­ная про­тиво­полож­ность то­му, о чём меч­та­ла Хар­тфи­лия. Послышался не довольный рык. И крепкие объятия от которых расширились глаза. Холода больше не чувствовалось, было тепло и хорошо. Слез больше не было.

-Девчушка не ной, я теперь тебя не оставлю...

Раньше бы эти слова навевали ужас... но не сейчас. Она и не поняла как перестала бояться его.

Не сто­ит шу­тить с этой ста­рухой, а то жить ос­та­вит… Лю­си уже ос­та­лась и она прек­расно зна­ла, что это всё толь­ко на­чало…