Чертов суицидник Хан! (минсоны)

Думаю что все ненавидят утро, особенно раннее, но вот тихий рассвет который пробивается в окна Хани. Город медленно просыпается: пустые улицы постепенно заполняются людьми, в кафе зажигается свет, по дорогам плывут первые автобусы. Воздух свеж, в парках щебечут птицы. Короткое затишье перед дневной суетой. И вот, Джисон просыпается, он взял в руки свой телефон, посмотрел на время, он погрустнел ведь скоро нужно сдавать вступительные экзамены, что бы поступить в универ, но это не беда, и взгляд Джисона остановился на его же руке, которая была в шрамах и порезах, зрелище жуткое, Джисон еще как то раз после избиения от своего же отца решил вырезать на руке имя "Минхо", но на половине остановился, ведь если кто то увидит, то будет очень и очень плохо, а если еще в школе бы увидели, то это был бы кошмар. Джисон вспоминал все что с ним происходило. Если вспомнить его прошлое, то мурашки на теле пробегают. Давайте погрузимся в "прекрасное" школьное время... (с Базелевской)
Д. — Р-ребят! вы чего?
Джисона схватили за запястье двоего парней, которые стояли на учёте, и уже собирались выгнать со школы - Бан Чан и Феликс, что удивительно, но у них обоих уже была пара, но как они говорили "да они пикми ходячие" и поэтому, их жертвой которая лишится девственности был пятиклассник ( Бан Чан и Феликс в 11 классе)
Ф. — не волнуйся, больно не будет
Бан Чан лишь молча кивнул в знак согласия и потащил Хани в женский туалет... Стоп, женский? Мнда, треш. Они зашли в кабинку и закрыли её, но как на зло, в Сеуле оказались туалеты из МБОУ СОШ и кабинка сломалась, а на них с огромными глазами смотрели 3 девочки, одна была в юбке, белой рубашке и серой кофте с завязанным тугим хвостом темные и волнистые волосы, вторая была с русыми волосами и в длинной юбке и белой рубашке, у нее тоже была кофта, только бело-голубая и связанная (кофта, а не девочка), а третьей была самая низкая, у нее темные волосы завязаны в низкий хвост, белая, облегающая футболка, черная рубашка выступала как кофта, и черные шаровары.
?. — бля, Айгуль, а как срать то?
?. — дура, пошли отсюда, и Соню с собой возьми
Три дамы вышли из туалета и оставили бедного Сони одного, а тот в свою очередь пытался вырваться, и на удивление у него это получилось, но счастье длится не долго и его взяли за запястье и прижали к стене
Б.— так будет даже лучше
Вдруг в женский туалет врывается зауч и ошарашенно смотрит на парней и измученного Джисона, а за дверью были слышны шепот и смех, удивление.
Зауч — вы что тут устроили! Феликс, БанЧан, вот от вас я этого не ожидала, бегом к директору! Только посмейте этого паренька бедного еще раз тронуть, уши поотрываю, обоим!
Парни послушно ушли, а испуганный и дрожащий Хани обнял свои руки и смотрел в пол, пытаясь переварить все что с ним произошло и что его окружает. Он аккуратно поднял голову и к нему подошла зауч
Зауч — что они с тобой сделали?
Джисон молчал, ему было страшно даже громко дышать, промолчим что он боится и рот открыть, но зауч его поняла и отправила его к директору. В итоге Бан Чана поставили на учет, а Феликса - нет, потому что его парень Хенджин был влиятельным, и был однолюбом, поэтому чуть обиделся на Феликса, но простил, ведь он его любил и любит до сих пор.
Но Хан понимает что уже выпустился из этой адской школы и живет с человеком у которого мордашка как у кота и счастлив, наверное... Но это не точно, а может Джисон и тут найдёт причины резать руки, но он старается игнорировать все это.
Хани встал с кровати и поплёлся в ванную, там он умылся, накрасился и причесался, про зубки свои не забыл! Хани еще раз посмотрел на время и охуел от того что щас пол 7-го (6:30), щас суббота, тем более лето, почему так рано? Но не суть важно, наш мазохист решил пойти и приготовить завтрак, с надеждой что кухня останется целой. С энтузиазмом принявшись за дело, Джисон достал все необходимые ингредиенты. Мука, яйца, молоко — всё смешалось в миске под его ловкими и нежными руками которые хотелось поцеловать вечно. На сковороде зашипело масло, которое  так и хотело выпрыгнуть из сковородки, но личиа по кухне поплыл аппетитный запах жареного теста. Пока панкейки подрумянивались, он ловко разбил яйца на вторую сковородку, аккуратно сохранив желтки целыми. 
Но чем активнее он готовил, тем больше кухня превращалась в поле боя. Мука рассыпалась по столу, капли теста прилипли к дверце шкафа, а использованная посуда стремительно росла в раковине. Джисон, увлечённый процессом, не обращал на это внимания — он был сосредоточен на идеальном завтраке. Наконец, всё было готово. Пышные панкейки, золотистая яичница и хрустящие тосты с маслом выглядели безупречно. Джисон с гордостью поставил тарелки на стол, украсив блюдо ягодами. Хани положил свои чудесные панкейки на столь и стал ими любоваться, на как только увидел на сколько была испачкана кухня, то охуел от всего что можно и нельзя, и потому он нехотя стал убираться.
Картина была удручающей. 
Столешница напоминала поле после артобстрела - повсюду белели островки рассыпанной муки, капли кленового сиропа растеклись липкими лужицами, а крошки от тостов устроили настоящий пикник в самых неожиданных местах. Раковина была завалена грязной посудой: две сковороды с присохшими остатками теста, несколько мисок с засохшими по краям следами яичной смеси, горка ложек и лопаток, которые, казалось, размножились в процессе готовки. Даже пол не избежал катастрофы - где-то блистала одинокая ягода черники, а рядом красовался загадочный желтый след (то ли от яичного желтка, то ли от капли горчицы, которую Джисон даже не помнил, что использовал).  Сони первым делом он тщательно собрал всю грязную посуду: заляпанные тарелки, липкие миски, испачканные ложки и закопчённые сковородки, покрытые засохшими остатками теста и пригоревшим маслом, отправились в глубокую раковину. Включив обжигающе горячую воду, он щедро вспенил мягкую губку ароматным моющим средством и яростно принялся отскребать въевшиеся пятна. Особенно упрямыми и надоедливыми оказались желтоватые следы от яичницы, но Джисон, стиснув зубы, упорно справился и с ними. Затем настал неотвратимый черёд заляпанной столешницы. Рассыпанная мука, липкие капли сиропа и мелкие крошки тостов — всё это он старательно вытер влажной тряпкой, размазывая остатки до идеальной чистоты. Пару раз пришлось даже ловко залезть в узкие труднодоступные уголки, куда хитро закатилась сочная черника. Засаленная плита, покрытая жирными брызгами масла, тоже настойчиво требовала внимания. Джисон быстро достал едкое специальное средство и яростно принялся отдраивать её с таким невероятным усердием, будто от этого действительно зависела его жизнь. Через несколько минут грязная поверхность засияла, сверкая, как только что купленная. Завершающим штрихом стал липкий пол. Ловко подняв упавшую вилку и аккуратно подмев рассыпавшийся сахар, он тщательно протёр его мокрой шваброй, чтобы наконец избавиться от противных липких следов. Чистый, блестящий и уютный — кухня сияла, будто никогда и не знала хаоса. Джисон был доволен и удовлетворён этой чистотой, а сам пошел кушать то что сам и приготовил. Оказалось невообразимо вкусным и сладким. Эани ушел в спальню и стал смотреть на город.Первыми оживают парки, такие как Намсан или парк у дворца Кёнбоккун. Здесь, среди высоких небоскребов, местные жители начинают день с пробежек, медитации или неспешных прогулок. Воздух еще свеж, а над городом стелется легкая дымка, сквозь которую пробиваются солнечные лучи. В это время особенно красиво смотрится старинная архитектура дворцов, контрастирующая с зеркальными фасадами современных зданий.Постепенно оживают улицы. В узких переулках Инсадона открываются маленькие кафе, где подают традиционный кофе и свежую выпечку. Ароматы только что приготовленного кимчи и горячих рисовых лепешек смешиваются с запахом свежезаваренного кофе — это неповторимый утренний букет Сеула.  Метро и автобусы заполняются людьми: офисные работники, студенты, туристы — все спешат по своим делам. Но даже в этой суете сохраняется особая корейская вежливость и порядок. На перекрестках загораются сигналы светофоров, и толпы пешеходов дружно начинают движение, словно единый организм. Но тут в дверь постучали, это был Минхо.
М.— ты приготовил завтрак?
Д.— ага, ты уже попробовал?
М.— нет, но каким образом кухня осталась цела?
Д.— иди уже
Минхо молча ушел, и сел за стол на кухне и стал пробовать деликатес от "шеф" повара Хан Джисон. Минхо понравилось, панкейки были достаточно вкусные, а мед политый сверху создал приятное ощущение во рту, а вот от голубики  отдавался привкус кислинки. Минхо поел и зашел в комнату Хани
М. — Хан, у меня есть идея чем мы займёмся сегодня весь день — Минхо хитро улыбнулся — предлагаю тебе весь день смотреть сериал и хавать вкусняшки, как раз в магазин сходим
Джисону понравилась эта идея и они пошли в магазин, там они потратились на 176 712 южнокорейских вон ( ≈ 10 000 руб.) и пошли вместе домой смотреть фильм. Они уже пришли домой, а Хани уже Сидел на диванчике и выбирал какой фильм будет смотреть он и Хоша. И по правде говоря Джисон как то забыл что был влюблён в Минхо, сейчас ему кажется что они просто лучшие друзья... Бред какой-то... Да и Хоша относится к Сони как лучшему другу, а может и нет? Да? Пизда? Ойойойой фильм!
М.— ты как тут оказался?
Д.— это ты слишком долгий, а я шустрый
На это Ли не ответил и пошел к себе в комнату переодеваться в более удобную и уютную одежду, он пришел, а столе около дивана уже лежали вкусняшки и начинался фильм. Фильм был интересным, комедичным, но одна мысль велась у Хана в голове, зачем и почему Ли положил свою руку на колено младшего? Может он как то симпатизирует Джисону? Это было все очень и очень странно. После фильма Джисон пошел спать и Ноу тоже. А через неделю Минхо подходит к Сону и выдаёт такую базу:
М.— Джисон, можешь немного погулять? Ко мне моя девушка должна прийти
Джисона как током шибануло и даже больнее, но он старался не показывать этого и лишь молча улыбнулся задал вопрос
Д.— когда она придёт?
М.— через 10 минут, так что если не сложно, то прогуляешься по городу? За ранее спасибо
Д.— конечно - конечно, щас, только, оденусь и пойду, позвони когда можно будет домой прийти, хорошо
Минхо ярко улыбнулся и обнял Джисона за плечи и сказал ему типо "спасибо! Спасибо! Ты настоящий друг!", но джисон не слушал и когда Минхо его отпустил, то младший пошел в свою комнату и открыл тот самый ящик с лезвием... Он молча взял штуку для мазохизма и ушел из дома тихо гуляя, а на улице темнело, поэтому Ханчик зашел в туалет на улице, заперся там и заревел, хорошо что помещение было звукоизолирующий и никто не слышал эти всхлипы, Джисон достал блестящие лезвие и провел им по руке, создавая неприятную боль, которая заглушала боль в сердце и в душе. И опять поехала, раз порез! Два! Три! Шесть? Десять? Двенадцать? Он сбился со счета... Если бы была возможность то Джисон сбросился с крыши, но может не все так плохо? Почему так все так резко? Вроде бы недавно Минхо называл Сона "милый Хани". ПОЧЕМУ ВСЕ ТАК? МОЖЕТ ДЖИСОН ВООБЩЕ НИЧЕГО НЕ ЗАСЛУЖИВАЕТ? МОЖЕТ ЕГО МЕСТО ГНИТЬ В ЗЕМЛЕ? МОЖЕТ? МОЖЕТ? МОЖЕТ?! Кровь с руки Джисона льётся рекой, но когда Джисон "случайно" дотронулся до вены лезвием, то кровь стала литься водопадом, а голос Джисона прорезался до невозможности. Он быстро перевязал руку туалетной бумагой и вышел, а на улице лил дождь как из ведра, поэтому Джисон зашёл в аптеку, купил на последние деньги  бинты и по человечески перевязал руку бинтами. Хани повезло что он одел толстовку с длинным рукавом и капюшоном, поэтому проблем не возникло, он все так же шел, захлёбываясь слезами и ждал звонка от Минхо, но вот уже прошел час, а звонка все нет, прошли 3 часа и Ли соизволил позвонить нашему мазохисту что бы тот вернулся домой. Когда Джисон пришёл, сразу лег к себе в кровать, сняв с себя мокрую пайту и уснул, а Минхо был в недоумении...

Продолжение следует...

1890 слов

Нет, я не подохла, я просто ленивая