Чертов суицидник Хан! (минсоны)

Ах... Наш бедный, измученный и испуганный мальчик Хани очнулся на чьей-то необычайно мягкой, почти воздушной кровати, в разы нежнее и уютнее, чем его собственная.
Не подумайте плохого — родители Джисона не были откровенными тиранами, нет. Они просто... перестали любить своего сына. Вот и всё. Никакой драмы, просто холодное равнодушие, которое ранило глубже любого ножа.
Перед глазами Хани всё плыло, мир колебался, как в тумане, а затем резко потемнело.Джисон, хоть и мечтал порой исчезнуть, всё же инстинктивно вцепился в жизнь — этот жалкий, но упрямый инстинкт самосохранения остался с ним ещё с тех времён, когда он верил, что всё может измениться.
Спустя неопределённое время — минуту? час? — мир наконец прояснился.
И первое, что заметил Хани — чья-то большая, тёплая и невероятно крепкая рука сжимала его тонкую, бледную, почти хрупкую ладонь.
Это был... Чёрт возьми, спящий Минхо?!
Сердце Джисона бешено заколотилось.Его любимый человек... украл его? Мысль пронзила его острой болью, но тут же уступила место смятению.
Если Минхо действительно похитил его, то почему старший сидел на жёстком, неудобном стуле, склонив голову набок, словно измождённый защитник?Почему его пальцы так бережно сжимали руку Хани, будто боясь, что он исчезнет?
А ещё... бинты.
Джисон осторожно дотронулся до своей головы и почувствовал под пальцами аккуратные слои марли.Значит, его действительно ранили?
Всё это было странно, сюрреалистично, но... безумно трогательно.
Минхо во сне выглядел потрясающе — его расслабленное лицо напоминало уставшего кота, с мягкими чертами и теми самыми хищными, но такими манящими кошачьими глазами, которые Хани обожал.
Он всегда мечтал, чтобы эти глаза смотрели только на него.
И сейчас, кажется, его мечта сбывалась.
— Эй! Минхо! Что я тут делаю?!— голос Джисона дрогнул, но прозвучал громче, чем он ожидал.
Минхо вздрогнул, его длинные ресницы трепетно приподнялись, обнажая тёмные, затуманенные сном глаза.
— Мм? О... ты проснулся.— его голос был низким, хрипловатым от недавнего сна, и от этого звука у Хани внутри всё перевернулось.— Я уж начал переживать...
Что-то в груди Джисона сжалось, а затем взорвалось горячей волной.
Сердце застучало так громко, что, казалось, его слышно даже в тишине комнаты.Кровь прилила к щекам, окрасив их в нежный розовый оттенок, а пухлые губы Хани слегка приоткрылись от неожиданного трепета.
— Что... что вчера вечером было?— Джисон попытался звучать резко, но вышло скорее испуганно-ранимо.— Это ты меня вырубил?!
Минхо фыркнул, и в его глазах мелькнула смесь усталости и нежности.
— Нет, нет, что ты.— он потёр глаза, затем медленно выпрямился, не отпуская руки Хани.— Давай я расскажу всё с самого начала.
Он глубоко вздохнул, и его пальцы слегка сжали Джисоновы — будто для уверенности, будто для того, чтобы убедиться, что он всё ещё здесь.
— После выпускного я пошёл с классом гулять до утра.Мы болтали, смеялись... но ближе к ночи я решил, что пора домой.Пошёл через переулок — так было быстрее.— Минхо нахмурился, и в его обычно спокойных глазах вспыхнула тень гнева.— И вдруг... я увидел тебя.
Хани замер.
— Ты сидел на земле, уже без сознания, а какая-то мразь тебя раздевала— Минхо стиснул зубы, его пальцы инстинктивно сжали Джисоновы сильнее.
Джисон почувствовал, как по его спине пробежал холодок.
— Я его вырубил.— Минхо произнёс это спокойно, но в его голосе была сталь.— А потом отнёс тебя к себя. У тебя была рана на голове — несерьёзная, но кровь шла.Я перевязал тебя и...— он запнулся, вдруг смутившись.— Ну... не хотел оставлять тебя одного.
Тишина.
Хани не мог дышать. Это... это было слишком.Слишком нежно, слишком трогательно, слишком... по-настоящему.
Его Минхо — тот самый холодноватый, саркастичный Минхо, который всегда держал дистанцию, — сидел тут, на неудобном стуле, всю ночь, не отпуская его руку.
**И Джисон...**
Джисон чувствовал, как что-то внутри него тает, разливается тёплым, сладким потоком по всему телу.Его любовь к Минхо и так была бесконечной но сейчас она стала ещё больше.
Минхо глубоко вздохнул, его пальцы слегка сжали руку Джисона, словно он боялся, что мальчик испарится, если ослабит хватку хоть на секунду. В его глазах мелькнула тень чего-то тяжелого — беспокойства, боли, может быть, даже гнева. Но не на Хани. Никогда на него.
М.— Я еще хотел бы поговорить насчет твоего тела... — его голос был тихим, но каждое слово звучало четко, будто вырезанное ножом в тишине комнаты.
Джисон резко поднял глаза, и в них вспыхнул животный страх.Его худенькие плечи напряглись, губы дрогнули, а пальцы инстинктивно вцепились в край одеяла, как будто он готов был в любой момент сорваться и убежать — Почему оно все изрезано?— Минхо не смотрел вниз, не тыкал пальцем в его бледную кожу, усеянную тонкими линиями шрамов. Но вопрос висел в воздухе, тяжелый и неумолимый.— Это ты делал?
Тишина. Густая, давящая, как вата, забившая легкие.
Джисон не ответил. Он даже не пошевелился, словно превратился в статую — хрупкую, беззащитную, готовую рассыпаться от одного неосторожного прикосновения.
Минхо ждал.Терпеливо.Без упреков.
Но ответа так и не последовало.
Д.— Да...— наконец прошептал Хани, его голос был настолько тихим, что Минхо едва уловил его.— Я —Еще одна пауза — Причину говорить не хочу.
Минхо закрыл глаза на секунду, словно собираясь с мыслями. Когда он снова открыл их, в его взгляде не было ни осуждения, ни злости — только глубокая, почти физическая боль.Жалость?Нет.Нечто большее.
М.— Как хочешь, —тихо сказал он, разжимая пальцы и осторожно отводя руку. — Ты можешь встать?Я еду приготовил.— Джисон молча покачал головой.Ему не хотелось двигаться.Не хотелось, чтобы Минхо видел его дрожащие руки, его слабость.— Хорошо ,— Минхо вздохнул и поднялся со стула.— Будь тут. Я принесу тебе сюда.
Д.— Спасибо...
И в этот момент, когда Минхо уже повернулся к двери, в груди Хани что-то ёкнуло.Что-то теплое. Что-то... родное.То, чего он не чувствовал уже три года.То, чего ему так не хватало.
Спустя некоторое время Минхо вернулся, держа в руках аккуратный поднос. На нем стояла глубокая миска с дымящимся супом, пара тостов с маслом и маленькая чашка чая — не слишком крепкого, как будто он специально позаботился о том, чтобы не перегружать желудок Джисона.
М.— Ешь— он поставил поднос на колени Хани, затем сел рядом на край кровати, наблюдая
Джисон медленно взял ложку. Его пальцы дрожали, но он старался не показывать этого.Первый глоток супа обжег язык, но он даже не поморщился — вкус был... домашним.Теплым.Таким, каким он не был уже очень давно.
М.— Вкусно?— спросил Минхо, слегка наклонив голову
Хани кивнул, не поднимая глаз.
М.— Я добавил немного имбиря,— продолжил старший, словно пытаясь заполнить тишину.— **Говорят, он помогает, когда человек ослаблен.
Джисон снова кивнул.Он не знал, что сказать.
Благодарить? Но "спасибо" казалось таким пустым. Таким... недостаточным.
Вместо этого он просто продолжал есть, стараясь не торопиться, хотя голод давал о себе знать.Каждый кусочек казался ему чем-то драгоценным — не потому, что еда была изысканной, а потому, что ее приготовил Минхо. Человек, который спас его.
Человек, который...
— Тебе не нужно молчать,— внезапно сказал Минхо, прерывая его мысли.— Я не буду давить.Но если захочешь поговорить...
Он не закончил.
Он и не должен был.
Джисон понял.
И впервые за долгое время... он почувствовал, что, может быть, не все потеряно.

｡･:*:･ﾟ'☆(づ｡◕‿‿◕｡)づ｡･:*:･ﾟ'☆

1110 слов