Нико Гансгорн

- Беги!!! - кричал Рав. Его голос разрывал уши, но на это мало кто обращал внимание.
Грохот, запах крови и едкой гари наполнили воздух, земля тряслась под ногами.
Черные клубы дыма застилали небо, а два слоя трупов - траву.
Нико рвалась через людей и монстров. Прижав уши к голове, она пыталась найти укрытие.
Бой шел уже час, и за это время число мертвых увеличилось втрое. Люди обеих сторон падали один за другим.
Рав пытался сдержать главаря Анархистов и несмотря на то, что все шло и так хуже некуда, а от участия желтоглазой хуже бы не стало, он сказал Гансгорн спрятаться и не выходить на бой.
Причин слушать его не было, ведь даже если она умрет это никого не опечалит, просто некому будет скучать, никто не останется в живых. Но в ту секунду, когда Гринлайн крикнул ей "Беги!", больше всего ей хотелось послушать парня. Девочка не успела толком подумать, как уже неслась по телам мертвецов, чувствуя под ногами хруст костей и гадкое чавканье органов.

Прятаться от Мертвых Анархистов было безумством, так как они пришли сюда с целью убить всех, но все же стоило попытаться.
Нико мельком заметила как на землю падает Тайрон и поняла, где можно спастись.
Она кинулась к горе трупов у дверей особняка и зарылась в них. Да, это было зверски и безумно - укрываться в остатках людей, но жить захочешь и не на такое пойдешь.

Сжавшись под телами она нашла среди ее "домика" Люка. Искореженное лицо мальчика смотрело на нее в упор огромными желтыми глазами. Кажется он еще дышал. Нико осторожно потянула его за плечо и останки тела упали ей на колени. У него не было ничего ниже ребер, только немного позвоночника и кишки. Тонкие ручки сжимали плюшевого тигренка.
Дышал? Нет, показалось. Но вот сердце едва билось. Как оно держится при такой потере крови Гансгорн и не пыталась думать. Она прижала тельце Люка к себе и закрыла глаза. По щекам прокатились слезы.

Девочка тихо что-то шептала. Да, ей было страшно. Сколько бы и как бы ей не вбивали о том, что смерть это нормально, а она боялась. Увидев то, как убивают ее друзей, ее семью, Нико охватил страх. Страх того, что родным причиняют боль, а она ничего не может сделать.
Она бесполезна.

Нико качалась из стороны в сторону, судорожно прижав к себе Люка, что-то напевала, закрыв глаза и пытаясь не видеть и не слышать всего этого ужаса. Истерика и оцепенение перехватили ей шею и грудную клетку, не давая дышать.

Она тихо зарыдала уткнувшись в плечо мертвого мальчика.
- Нет... Не надо... ...Уходите... ...Пожалуйста...
Наверное кто-нибудь услышал бы ее, сел рядом и успокоил. Как раньше, в ее первые тренировочные бои.
Вот только рядом теперь уже никого не было...

Сколько она там просидела? Три или четыре часа? Наверное, уже шесть, когда крики и грохот наконец утихли.
Нико почти пришла в себя и выпустила из рук Широ. Она осторожно сдвинула одно из тел, скрывавших ее и выглянула.
Пусто. Все вымерло, черный дым почти рассеялся, а тел стало лишь больше.
Уже никто не воевал. Те кто пришел убить - убили, а те кто пытался выжить - выжили. Жаль, что не все...
Гансгорн тихо вылезла из "укрытия" и немного прошлась.
Все, все кого она знала и любила теперь лежали мертвый на мертвом.
Она ходила и выискивала выживших, но тщетно, как вдруг ее позвал до боли знакомый голос. Девочка рванула по трупам ища обладателя голоса и наконец нашла...

Рав... Он лежал на клочке пропитанной кровью травы. Среди мертвых друзей. Его распяли на земле, прибив ржавыми гвоздями руки и ноги, один глаз вырвали. Избитый и полуживой, Гринлайн смотрел в небо, а затем взглянул на Нико.

Гансгорн отшатнулась, подошла к крокодилу и рухнула перед ним на колени.
- Рав... - только и смогла произнести она.
- Знаешь, я все думал, где мог слышать твою фамилию, Медисон - сказал фиолетововолосый.

Было видно, что слова давались ему с трудом, но говорил он на удивление спокойно и размеренно, словно о обычных мечтах обычных людей.
- И вдруг, когда началась вся эта разруха, вспомнил. И крикнул тебе... - он тяжело вздохнул - Вспомнил, что это моя фамилия...
Канелия смотрела на парня глазами полными слез.
А Рав продолжил:
- Я вдруг вспомнил свое раннее детство. Как подстроили мою смерть и, как меня забрали. Я тогда даже видел свои похороны...
Девочка ничего не могла сказать. Слезы колом встали в горле.
- Но я видел тебя. Еще совсем маленькой. Ты даже еще не умела говорить - от уголка его губ пробежала дорожка крови - Я всегда хотел увидеть то, какой ты выросла и наконец увидел.
Он слегка напрягся и пошевелил рукой. Гвозди не давали поднять ее и причиняли адскую боль. Гринлайн сделал усилие и оторвал руку от земли. Из ран хлынула кровь. Он прикоснулся ладонью к щеке Медисон. Она накрыла его руку своей и чуть сжала холодными пальцами.
- Эй, я знаю, что скоро умру, знаю как сентиментально и банально это прозвучит, но пожалуйста похорони меня как своих или уже как наших родителей. Я ведь знаю, ты не оставила их гнить среди бетонных стен. Я знаю, ты сможешь жить и дальше даже после такого - он улыбнулся.
- Кана, никогда не забывай о том, что ты на самом деле не Нико. Сколько бы не меняли тебя и не пытались бы вбить в голову какие-то нормы, оставайся человеком - Рав судорожно вздохнул - Ах, да... Забыл сказать. Я буду ждать тебя в Аду.

Он впустил в легкие побольше воздуха и закрыл глаза. Его рука сорвалась с щеки Нико, оставив кровавый след.

Девочка наконец сорвалась. Она кричала и рыдала так громко, насколько могла. Сердце охватило чувство утраты и кислорода в легких не хватало. Она плакала навзрыд, а слезы градом катились по щекам, смешиваясь с кровью.
Она осталась абсолютно одна. Раньше, в городе, она тоже была одна, но почему тогда терять их всех было так больно?
Все, что копилось эти пять лет, разом выплеснулось наружу.

Небо затянули дождевые облака. Как долго на этой земле не было воды, кроме крови? Среди гор трупов сидела девочка и рыдала. На лицо упали холодные капли дождя. Но они были не в силах стереть эту боль. Они ведь всего-лишь вода...

16 лет... 5 лет на арене, 6 - забрал город-призрак и всего 5 - на обычную жизнь...
Что будет дальше? Стоит ли пытаться что-то сделать? Да и, что вообще делать?
Ни целей, ни мечт, ни амбиций. Даже жажды мести не было. Не осталось просто сил на эмоции. Только на тоску и боль, пожирающую изнутри.
Господи, неужели ты правда мертв?