Что это было?
25 июня
Вечер. Закат. Я сижу на подоконнике в своей квартире, медленно делая глоток теплого чая, укутавшись в тёплый махровый плед. Банальщина? Знаю.
Температура скачет второй день, я проветриваю квартиру и сама того не замечая, сижу прямо на сквозняке. Такая духота в квартире меня напрягает, мне нужен свежий воздух. Тёмные пряди волос свисают на лицо, а остальная длина заколота крабиком для волос. Тем самым, который подарил мне Дилан.
Дарина несколько раз приезжала ко мне, купив мне фрукты, и главное мандарины, которые я очень сильно люблю.
Я оборачиваю голову. На столе лежит пакет с таблетками, которые мне также привезла девушка. Кажется, она говорила, что её мама принесла их из больницы, честно говоря плохо помню. Последнее время у меня начались легкие провалы в памяти.
Как я и обещала подруге и самой себе, я дважды в неделю посещаю психолога. Сеансы становятся реже из-за того, что моё психическое состояние улучшается. Я перестала паниковать каждый раз, выходя из своего дома.
Спрыгнув с подоконника, я подхожу к столу, раскрывая пакет с таблетками. Достаю коробочку с таблетками, пробегаясь глазами по названию. Взгляд опускается ниже: « побочные действия: тошнота, боли в животе, головокружение, галлюцинации».
И все же, они наиболее эффективны для меня сейчас. Доставая таблетку, я запиваю её несколькими глотками воды, и ставлю стакан на стол.
Температура не такая высокая, но жаропонижающее выпить стоило все же. Несколько дней назад, со мной связалась куратор, для перевода на заочную форму обучения. Мне нужно явиться в университет, чтобы обговорить эту тему. Двадцать восьмого, или тридцатого... черт.
Ноги сами ведут в гостиную, я сажусь на светлый диван, пультом нажимая кнопку на включение телевизора, укутываясь пледом. Я не очень люблю смотреть его, но сейчас у меня болят глаза от экрана телефона. Приходиться справляться тем, что я могу просто послушать что-то и не обязательно для этого смотреть.
Голова отключается. Вздремнуть, нужно вздремнуть. Аккуратно ложусь на диван, подгибая ноги под себя и глаза закрываются, тело полностью расслабляется.
***
Проснись...
Проснись.
Проснись блять!
Резко вскрикиваю, садясь на диван, хватаясь ногтями за плед. Тяжело дышу, словно пробежала целый марафон, руки холодные, лоб мокрый.
Снова кошмар. Я поворачиваю голову в окно, уже стемнело, слышны звуки сирен. Как же я так уснула? Рукой хвастаюсь за телефон, но кнопка не работает. Что происходит?
Я свешиваю ноги с кровати, потирая виски, в попытках унять головную боль. Ноги сами поднимают меня, и несут в сторону кухни, дабы выпить обезболивающее. Нажимаю на выключатель, ничего.
Свет отключили? Я несколько раз ещё щелкаю выключателем, надеясь, что все же получиться, но тщетно.
Медленно прохожу к холодильнику, зевая и открывая его, чтобы взять лимон, сделать чай и выпить таблетку, резкий свет сразу озаряет моё лицо. Какого черта? Света же нет. Глаза опускаются на нижнюю полку.
ЧЕРТ!
Я вскрикиваю, отпрыгивая от холодильника как от огня. Руки затряслись, помутнение сработало в моей голове моментально, будто мозг хотел перестать функционировать напрочь.
Что это за херня?!
Голова. Чертова голова. Отрезанная мать вашу голова! Это происходит не со мной, такого не бывает в реальной жизни. Не бывает! Из глаз моментально текут слёзы, которые невозможно контролировать. Давящая тишина. Все давит. Абсолютно.
Вязкая красная жидкость падает на пол огромными каплями крови, словно холодильник все сдерживал, а я открыла. И теперь полы мыть мне. Черт, Эвелин, какие полы?
В помутненном рассудке я прищуриваюсь, замечаю , что среди бледной кожи из-за того, что он пролежал тут неизвестно сколько, мне знакомы эти волосы. Знакомы. Блондинистые... волосы.
Дрейк.
Нет, нет, нет! Я не хотела! Это же не я? Опускаю взгляд на руки, на свои руки и вижу кровь. Я не касалась его! Откуда. Откуда, мать вашу!
Слёзы смешиваются с выделяющим потом, оставаясь на моих щеках, никуда не стекая. Пальцами я хвастаюсь за столешницу, пытаясь подавить в себе рвотные позывы, но не успеваю, резкая боль в груди. Я опускаю взгляд, понимая что моя белая футболка окрашивается в тёмный оттенок.
Оттенок красного.
Кричать не получается, его словно глушат. Я открываю рот, но ничего не выходит.
Сзади меня кто-то есть.
Лезвие выходит из моей груди, так же быстро, как и вошло, и единственное что я успеваю сделать, это последний вздох, который как оказалось ничем не помог мне.
Со стороны третьего лица наблюдаю, как моё тело падает с отчетливым грохотом в лужу собственной крови.
—Спи, пташка,— глухой звук, словно этот человек прошептал мне прямо на ухо.
***
Проснись.
Снова открываю глаза, они расширенно смотрят в потолок, я хватаю воздух ртом, словно все ещё чувствуя боль. Я трогаю себя ладонью, проводя резко по животу, и затрагивают зону лёгких.
Я вскакиваю с дивана. Та же темнота. Ночь. Тот же сигнал сирен, картина попросту не поменялась, все тоже самое!
Я подхожу к углу своей гостиной спиной, смотря во тьму. Дышать крайне тяжело, легкие не слушаются меня, понимаю, что я оперлась позвоночником в холодную стену.
Продолжаю хватать воздух ртом, сглатывая от нервов, и трогая свое лицо ладонями. Нет. Сон. Это сон. Такого не бывает. Я оседаю на пол, поджимая колени под себя, обнимая руками свои ноги. Я опускаю голову на колени, закрывая её локтями и тяжело дыша. Хочется кричать, открываю рот, но крика снова нет, я не могу позвать на помощь. Опасность...
Это не правда. Все не правда!
Такой же поток слез, не прекращающий, как в тот раз, и внезапно, щелчок. Резкий. Поднимаю рефлекторно голову, и лбом упираюсь прямо во что-то холодное , опасное, чувствуя как из меня уходят последние силы , а я трачу их на слёзы.
Тень. Чертова тень стоит надо мной, держа в руке пистолет, помеченный странной гравировкой. Сглатываю скопившуюся слюну и поднимаю светлые глаза. Не вижу лица, я не вижу его лица! Передо мной стоит сама тьма, сам дьявол.
Выстрел. Мгновенный. Резкий. Прямо в цель.
***
ПРОСНИСЬ!
С криком я подлетаю с дивана, на котором уснула, слезы продолжают стекать по щекам. Тёмные волосы словно собрались в колтун, они тоже влажные, видимо я вспотела, пока чувствовала на себе все прелести смерти.
Из окна светит яркое солнце, освещая гостиную. Утро? День?
Пытаюсь привести дыхание в норму, чтобы успокоится, хватаюсь ладонью на сердце, чувствуя учащенное сердцебиение. Что это черт возьми было?
—Эвелин? Что с тобой?— из-за угла резко выходит Дарина. Я моментально вскакиваю со светлого дивана, хватая статуэтку, которую мне подарила бабушка несколько лет назад.
Она пианистка и за выступление ей выдали серебряную статуэтку за исполнение сольного концерта. Теперь она попала ко мне в руки. И именно сейчас я держу её в страхе, направляя на девушку.
—Что ты забыла в моем доме?!— кричала я, отходя за спинку дивана, в панике смотря на подругу. Что она делает тут? Как она попала в мою квартиру? Что вообще происходит?
Зелёные глаза Дарины испуганно бегали по моему лицу, она украдкой оглядывала моё состояние. Светлые брови сошлись на переносице в удивлении. Она завязала волосы в пучок, значит я долго была в отрубе. Или это Дарина долго находится в моей квартире?
В её светлых руках была белая кружка, кажется в ней чай, и сверху плавает долька лимона.
Мои руки трясутся, дрожат. И держу статуэтку, направляя её на девушку. Замечаю краем глаза, что я стою в белой длиной футболке, которая только недавно была в моей крови...
Черт. Черт!
—Эвелин, успокойся пожалуйста. Кошмар приснился?— спокойно и без лишних движений спрашивает Дарина. Она переживает. Видно.
—Я задала вопрос тебе!— продолжала кричать я, не в силах контролировать свой страх.
—У меня есть ключи. Ты же сама дала мне их. Забыла?
В голове прокручивались моменты, когда я сделала это. Нет, блять, нет! Я не помню этого, я не давала ей ключи!
—Я не давала их тебе, Дарина!
Та вздохнула.
—Эвелин, это было, когда ты осталась у меня на ночевке и мы пили мамин коньяк,— слегка улыбнулась та.— Ты положила их на мою тумбочку и сказала, чтобы днём заехала к тебе и покормила Сэлема, ведь ты будешь с Диланом.
Дарина говорила спокойно и размеренно. Она поставила бокал на столик у дивана, продолжила смотреть на меня. Ее светлые глаза не выдавали злости или опасности. Это была моя та самая лучшая подруга, которая всегда со мной. Абсолютно всегда.
Солнце светило мне в глаза, я слегка жмурилась от бликов, но медленно опускала статуэтку.
—Прости меня,— выдала я на выдохе, приходя в сознание и потирая виски пальцами, жмуря глаза от всплывающего перед глазами сна.