Запись 11
- Её настоящее имя было Айша. - Ирэн мотнула огненной гривой. - У неё были проблемы с психикой. Она просила называть её Джинджер, говорила, что так её называл какой-то старый знакомый. Но я-то знаю, что у неё было знакомых-парней.
- В смысле?
- Эм... - Девушка прикусила губу, - Моя мать является носителем доминантного гена шизофрении, на ней это не отражается, а на детях возможность в тридцать-сорок процентов. На мне это не отразилось, на покойном брате Филле тоже. Не могло быть столько здоровых детей и родилась Айша. Она была странной, часто ошивалась на кладбище, мы знали, что она могла быть некрофилкой. Мы ложили её во множество лечебниц, но после цикла терапии она успокаивалась на месяц-два, а потом все продолжалось по новой: походы на кладбище, хождение с ножом и порезы на запястьях. Она так чувствовала себя лучше. Потом, после посещения "Nightmare - déjà vu", она придумала какого-то какого-то Алми. Она курила якобы его сигареты, это всегда были красные "Мальборо" без фильтра. Её Алми много курил и любил её всем сердцем.
- Если он, конечно, был. - Эван засмеялся. - Спасибо за то что спасла меня и гитару.
- Ты сам спасся да ещё и выслушал меня. Это намного круче. - Она подняла два больших пальца вверх и засмеялась искренне и звонко. Так смеялся только Аллен.
- Давай поговорим ещё немного.
- Хорошо. Но о чем? У тебя были неприятности? - Она обняла Эвана и усмехнулась.
- Были, а у кого их не было?! - Блондин положил на ее ноги свою голову и продолжил рассказывать. - Один раз нас застали на озере, мы тогда целовались. Нас увидел один парень, он был странным и жутким гомофобом, он оттащил меня от Алла и ударил. Он не бил моего Аллена, потому что они были знакомы раньше и Джон, так звали парня, не мог и подумать о том, что Алл - гей. Он оттолкнул Биттербака, а тот ударился головой о камень, по-моему, он был без сознания. Он бил меня, прикрикивая, что стоит мне только рассказать об этом кому-нибудь — и от меня останется только бифштекс. Кажется, так он и сказал. - Эван глубоко вздохнул. — У тебя есть сигареты?
- Я не курю.
- Ладно. На следующий день я не видел Аллена, как оказалось, у него болела голова, а у меня все тело. Я не мог ни рисовать, ни играть. Пальцы не слушались. На скуле был огромный синяк, кажется, мне ее тогда сломали, видеть я стал хуже, ведь меня никогда не пинали по голове. Я и сейчас плохо вижу. Потом я узнал, что из-за травмы могу ослепнуть. Совсем. Я не смогу тогда рисовать. Глупо, конечно. Но это было первым, о чем я подумал.
Ирэн продолжила гладить Эвана по волосам, спускаясь на щеки и проводя пальцами по скулам. А парень продолжал самозабвенно говорить, прислушиваясь к шуму ветра наверху. Звучит так, словно они глубоко в аду.
- Кажется, я схожу с ума.
- Почему?
- Я вижу Алла почти в каждом человеке, которого встречаю. Не знаю почему.
- Просто ты поверил, что он не может не вернуться к тебе, нужно просто смириться. Это жизнь, понимаешь, он не может постоянно быть с тобой, ты полюбил его. И он убивает тебя, потому что ты не можешь его отпустить.
- Я не могу.
- Я это и имела ввиду.
- Как мне заставить себя забыть его, если я чувствую его присутствие в себе, в тебе, на улице, в своём психологе. Я не могу так жить.
- Можешь.
- Я уже хочу умереть. Я хотел бы вскрыть себе вены или повеситься.
- Даже и не думай, дурак!
Эван повернул голову и пальцы Ирэн едва коснулись ее губ. Она сразу отдернула руку, положив ее на щеку блондину.
- Пойми же ты, я сейчас не живу, я существую. - Эван вздохнул, - Ирэн, я знаю, тебе не безразлична моя судьба, хотя я знаю тебя не больше часа, но мне на меня наплевать. Люди не могут существовать долго, я имею ввиду жить так, как живу я. Все, что происходит со мной, убивает меня. Каждый раз, когда я захожу в школу, домой, к озеру, везде Аллен. Я брежу им, я им болен. Он мой рак, он был моим лекарством. Сейчас, мне хочется пойти и умереть, я знаю, что не смогу его оставить...
- Эван, а ты уверен, что он вообще существовал? Знаю, бредовый вопрос, но ты помнишь, как пахли его волосы или кожа.
- Сладко.
- Нет, опиши подробнее, не чувствовал ли ты запаха, к примеру корицы или чего-нибудь другого.
- Он пах жженым сахаром, точнее его волосы. А тело, ну, - парень задумался, вспоминая, - пахло несколько кисло, как свежий пот.
- Ясно. Но ты представь, что сам его придумал. Я делала так. Стало не больно. Пусто.
- Иногда мне так и кажется, надеюсь, я никогда не существовал.
Парень отвернулся и втянул носом лёгкий запах сырой земли. Он лежал на коленях Ирэн и думал о том, существовал ли Алл, пах ли он карамелью. Парень вдруг представил, что возвратился домой, в там стоит Аллен и спрашивает, где он был. На стенах нет картин. А дневник куда-то пропал из рук парня.
Вдруг, Эван почувствовал лёгкие толчки в плечо, Ирэн пыталась разбудить его.
- Эв, шторм закончился.
- Шторм бывает только на море. У нас буря.
- Умник.
- Нет. Умником был Аллен.
- Пойдем, наведём порядки, ты у Алла, а я...
- Идем. - Парень взял в руки гитару и белую тетрадь. Он твердой походкой двинулся меж рядов слегка раскуроченных могил, кое-где лежали разодранные букеты искусственных цветов. Некоторые надгробные камни лежали в проходах.
Но Эван не обращал на них внимания, ему было не зачем. Он шел прощаться. Вокруг могилы Алла было пусто, не было ни ветки дерева, ни листов. Могильный камень лежал раскрошеный почти в пыль.
- Прости меня, мой Аллен.
Блондин склонился на остатком надписи «1999-2014» и поцеловал ее. Положил рядом с самым крупным кусочком камня гитару и дневник с крохотным портретом на обложке, исчерченой в порыве ненависти маркером.
Парень отвернулся, подул лёгкий ветерок, который путал волосы Эва. Он же отрыл за спиной парня тетрадь и листал, пока не прекратился порыв. Тетрадь оказалась открыта на странице с надписью:
«Прости меня, Аллен, я так и не научил тебя рисовать воду.
Твой Эв,
12.09.14 год»