Запись 1
Эвану было горько на душе после похорон Аллена, который вселял надежду в этом богом забытое месте - городок Карлстад, чем-то напоминавший родной Абердин своим количеством баров, пабов и небольших гостиниц для редких приезжих. Хоть здесь и жили в основном небогатые люди, зарабатывавшие на жизнь рыбной ловлей и добычей полезных ископаемых, все они были душой одной компании, готовые помочь друг другу в беде, если ты, конечно, нормальный. А "нормальный" в их понимании значило, любящий слегка выпить пива в один из редких и немногочисленных праздников, читающий библию и любящий потрогать девушек-официанток в дешёвом баре. Это правило относилось и к подросткам.
Но Аллен был не таким, он, в принципе, старался держаться от баров подальше, проводя большую часть времени занимаясь и читая на природе. Все считали его ненормальным, странным и каким-то другим, выбившимся из установленных рамок и правил. В школе его сторонились, обходили стороной, о нем щептались, но он продолжал игноривать двусмысленные взгляды одноклассников и незнакомых людей, в него тыкали пальцами из-за странной внешности, ведь у него была гетерохромия. Этот голубой и темно-карий, близкий к черному, цвет глаз манили многих девушек школы к Аллу, но тот спокойно сносил их расспросы и каждый раз отвечал одно и тоже: «Нет, это не линзы, нет и не тату белка. Это болезнь. Нет, мне совершенно не больно, это с рождения. Отстаньте, я же не спрашиваю, не больно ли вам от родинок, так что и вы не спрашивайте об этом».
Но он изменился, это и прочёл Эван в дневнике Аллена, который ему переда миссис Миртл, бабушка Аллена. Уже с самого начала дневника у Эвана текли слёзы от воспоминаний их встречи:
«Ну, вот, я совсем скатился до уровня смазливой девченки, став писать свой личный дневник. Но на это повлияло появление новенького в нашем классе, он был какой-то странный, как я, наверное.
Меня зовут Аллен, и, как вы поняли, это мой дневник, в который я записываю все переломные моменты моей жизни. 14 лет- это тот возраст, когда мировозрение меняется, и все мысли и чувства начинают проявляться в самых странных видах. Жаль, что я понял это слишком поздно.
У нас был второй урок, когда в класс влетел красный от сдыда и запыхавшийся мальчишка. Он влетел и сразу спросил:
- Восьмой? - Учительница алгебры мисс Моррис утвердительно кивнула, задав вопрос:
- А тебе зачем?
- Я... - Мальчик мялся, краснел и дергал подол белой рубашки, - Я учиться тут буду, новенький из Америки приехал. - Выпалил он, вновь так странно смутившись, учительница улыбнулась и указала ему на место в третьем ряду рядом с Майей, которая всегда сидела одна. Ой, как мне захотелось сесть на место Майий, оказаться с этим странным мальчиком за одной партой.
Парень начал идти к парте и вдруг заметил, что его рюкзак пропал с плеча. Он закрутился, ощупывая плечо и вновь краснея. Вдруг кто-то засмеялся, класс дружно подхватил, а мальчик все стоял расстеряный и чуть не плакал.
- Что такое? - Спросила учительница его, приобняв за плечо.
- Я портфель забыл где-то...
- Так, надо его найти, - вздохнула мисс Моррис, поправив очки на переносице, - сейчас дам тебе кого-нибудь, пусть поможет. Аллен Биттербак, иди с ним, все равно это повторение, ничего нового не упустишь. А теперь, - я был на седьмом небе от счастья, что наконец таки узнаю, кто этот парень из Америки и откуда он. - Давайте помолчим, а потом продолжим повторять изученое за седьмой класс.
Я тогда быстро скинул вещи в сумку и повесил на плечо, схватил парня за руку, потащив его к выходу. Какой-то парень крикнул:"Вы еще пососитесь там „. Я смолчал, а этот мальчик опять покраснел и вырвал ладонь из моей руки. Мы молча вышли из класса, он остановился и сказал:
- Так ты поможешь мне найти рюкзак?
- Конечно, - ответил ему я, протянув руку для рукопожатия, он легонько пожал ее.
- Эван, - сказал он и улыбнулся.
- Аллен, для знакомых Алл.
- Мне больше нравится Аллен, - мальчик вновь залился румянцем.
- Пойдём, ты в какие кабинеты заходил?
- Да, во все до единого, - тихо ответил он, улыбнувшись своей растерянной улыбкой.
- Пойдем, нам нужно обойти все те кабинеты, это примерно займет оставшиеся пятнадцать минут урока, если, конечно, мы не будем стоять здесь и болтать.
Эван взял меня за руку, его такая маленькая ладошка просто утонула в моей, он шёл вперёд по коридору, пытаясь найти место, где должен лежать его рюкзак. И мы шли, взаявшись за руки, моё сердце отбивало какие-то странные ритмы, а парень, Эван, шел, как ни в чем не бывало, только его щеки покрывал уже привычный румянец.
Какого черта я так реагирую на парня, новенького и, к тому же, одноклассника. Он странный, но от него приятно пахнет сладким одеколоном, так приевшимся к его телу и волосам. Еще он ходит в рубашке, а не толстовке, как все ребята, такой белой и пахнущей корицей рубашке. Это был самый сладкий запах, который я когда-либо ощущал, он пах кофе или тёмным горячим шоколадом. Я помню, мама делала такой в детстве.
Вскоре мы наткнулись на портфель, выброшенный из класса. Его портфель был таким же странным: чёрный тканевый рюкзак, на котором болталось множество брелков, на нескольких была радуга. Чёрный с радугой, смотрелось так, словно он был неформалом, яро поддерживающим ЛГБТ сообщества. Мне захотелось сказать ему что-то, но я никак не мог придумать, он опередил меня:
- У тебя дома есть брелки и значки?
- Да, полно. - Самодовольно ответил я, вспоминая огромную коллекцию значков на внутренней стене шкафа. - Хочешь, сходим ко мне и выберешь какой-нибудь...
- Хочу! - Он не сечет намеков. Я готов отдать ему все свои брелки и значки, за то, что он зайдет ко мне и выпьет чаю или горячего шоколада.
Спасибо, дорогой дневник, больше не могу писать; Эван пришёл. Надеюсь выпьем с ним чаю)
11.09.13 год.
Аллен Биттербак»
Блондин улыбался сквозь слёзы, пеленой стоящие перед глазами и мешающие читать дальше.
Парень взял ручку и приписал снизу:
«Мы тогда выпили чаю, Аллен. Надеюсь, и еще выпьем...
Твой Эв.
12. 05. 14 год.».