Норнский суд
Я знаю, что это несправедливо. Проведи со мной ещё один день, и я обещаю, что все исправлю.
Прямо перед носом начал маячить флакончик, добираясь до спящих органов чувств. Резкий запах заставил тело девушки пробудиться. Она медленно открыла глаза, фокусируя зрение на напряженном лице отца.
— Что случилось?
— Ты пребывала в синкопальном состоянии из-за внезапного шока, так сказать, — в медпункт зашёл Брюс, стягивая с себя белые резиновые перчатки.
— О, Беннер, мне некогда вспоминать твои заумные определения, можно не по-марсиански…
— Проще говоря, ты просто упала в обморок, — подытожил Тони. Девушка начала потирать виски, крепко зажмурив глаза. — Лучше расскажи, что, мать его, произошло?
Элис резко распахнула глаза, изучая задумавшееся лицо Брюса, который рассматривал какие-то снимки, а затем проскользнула взглядом к лицу Старка. Его чуть подозрительный взор пробирал до костей.
«Что произошло? Ха-ха! Ещё бы мне вспомнить!» — девушка начала копать на поверхности воспоминаний, и нужные всплыли, как кусок дерева. — «Вот, сукин сын, да он же пытался!..»
— Я не помню…
— Ты уверена? — гений с немым вопросом посмотрел на Беннера.
— Я думаю, что кратковременные провалы в памяти, вызванные шоком организма, вполне возможны.
— Я поговорю с ним, когда он очнётся, и пусть он только скажет то, что мне не понравиться… — Тони удовлетворенно покачал головой своим мыслям.
— Может… то есть, можно я с ним поговорю? — Элис первым делом хотела узнать все подробности своего недопокушения.
— Ещё чего! — возмутился гений, — тебя мне ещё полуживой не приносили!
— Что? Полуживой?
— Локи получил проникающее ранение грудной клетки, но, слава богу, я вовремя успел, усложнений не возникло, — вновь вклинился в разговор Брюс.
— Заткнись, а! — уже порядком с потрепанными нервами выпали Старк, — А что касается тебя, я вообще запрещаю вам видеться до выяснения обстоятельств!
— Папа!
— Элис!
— Папа!
— Элиссабет!
— Отец, пожалуйста!
— Ладно, — с тяжёлым вздохом, сдался Энтони.
Девушка не смогла скрыть победной улыбки и, гордо поднявшись, покинула кабинет. Палата находилась дверью правее, поэтому идти долго не надо было.
***
Локи ворочался в постели, подминая под себя простынь и скидывая одеяло с кровати.
— Локи… — раздалось где-то отрешённо, — Локиии, — повторил более молодой голос, — Лооооокиии, — протянул совсем девчачий голосок.
Бог начал через силу проглядывать сквозь пелену тьмы, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь, но тщетно. Он шел и шел, хотя совсем дезориентирован и потерял чувство пространства, пока вдалеке не показались огоньки света, неожиданно ослепившего глаза, так привыкшие к темноте. Когда принц все же преодолел из ниоткуда появившийся источник освещения, он смог различить что-то помимо слепящего света. Перед ним предстало раскидистое дерево, тонущие в изобилии изумрудной листвы. На нем, словно плоды, висели необыкновенной красоты рубины; их было девять. Золотой, коричнево-черный; белый, переливающийся розово-голубым отблеском; светло-зеленый; тёмно-синий, можно сказать сказочного цвета ультрамарин; огненно-красный, металлически-серый, черный и мутно-белый, вовсе не блестящий, больше похожий на облако тумана.
Именно таким предстал перед трикстером Иггдрасиль — древо, хранящее покой всех девяти миров.
Под деревом находились три женщины: одна уже преклонного возраста старушка, вторая женщина средних лет, а третья, совсем молодая девица, юная и непокорная.
— Приветствуем тебя, принц Локи, — бог скорчился от оглашения своего, как он считал, позорного титула, — сын Лафея и Лаувейи, полноправный король Ётунхейма, бог лжи и обмана. Я думаю ты догадался, что мы — норны, великие хранители вечного и стражи ветвей Иггдрасиля. Я — Вернанди, норна настоящего, это, — женщина указала на старуху, — Урд, норна прошлого, а это, — ее рука скользнула в направлении юной девы, — Скульд, норна будущего. Мы приветствуем тебя в саду Бессмертия, где произрастает великое Древо Жизни.
«Норны? Какого Одина?»
— Ох, мой король, — обратилась к нему Скульд, которая совсем не вызывала у Локи доверия, — хоть ты думай, хоть говори, мы слышим всё, мы знаем всё.
— Что. Я. Здесь. Делаю? — через сцепленные зубы процедил Локи.
— Ты, видимо, невнимательно прочитал договор, принц.
Прямо перед его носом появится свёрток, который сам собой развернулся, демонстрируя богу последнюю строчку.
«В случае сопротивления, приговоренный отходит под Норнский суд.»
Локи устало прикрыл глаза и нервно сглотнул. От безысходности хотелось начать биться головой об дверной косяк. Все упоминания о Норнском суде были связаны с именами самый жестоких преступников, и больше эти люди, так или иначе, не упоминались в истории Асгарда. И трикстеру от этого стало не по себе. В любой другой момент, он бы начал расхваливать себя за то, что он останется в истории как самый опасный преступник, да и своя собственная смерть раньше его как-то не пугала, а сейчас… от одной такой мысли колени начинали подкашиваться, язык неметь, а взгляд наполнялся ужасом.
— Ты не можешь скрывать в этом месте свои настоящие эмоции, сын Одина, — предупредила норна прошлого.
— Если ты здесь, мой король, это не значит, что ты умрешь, у нас свои правила.
— Тебя спасет только добро, сын Одина, — старуха приподняла свои трясущиеся руки и показала на Локи, — но если добро не найдет укромного уголка в твоём сердце, ты, как и остальные подсудимые, пройдешь через врата Забвения.
Но от кого Бог мог ожидать добра? В голове всплывал слишком навязчивый ответ. Элис.
От воспоминаний об этой солнечной девушке, губы трикстера невольно расплылись в чересчур искреннюю улыбку, которую он сразу пожелал стереть со своего лица.
Норны начали хихикать.
— Он такой хорошенький, можно его оставить? — норна будущего сложила руки в умоляющем жесте.
— Я что тебе, котенок брошенный, чтобы без моей воли божией продавать на Блошином рынке! — трикстер был крайне взбешён подобным высказыванием.
— Ты будешь попадать сюда во время сна и отчитываться о своих поступках, — Вернанди пропустила мимо ушей вопрос неучтивой девчушки, — а пока прощай, принц.
— Последний вопрос. Вы сказали, что я — сын Лаувейи… Это имя моей настоящей матери?
— Ах! Лаувейя? Да, ты прав, сын Одина, Лаувейя — твоя родная мать. Асинья, сестра Фригг.
— Как иронично, не правда ли? Один и Фригг, которых ты считал родными родителями и ненавидел из-за этого, оказались твоими дядей и тетей. О, а Тор ещё и кузен, — насмехалась Скульд.
— Когда Судьба распорядится, мы расскажем о твоём прошлом подробнее, а сейчас тебе пора, и помни, девушка — твоя надежда, заслужи ее доверие, откройся ей и она тебе поможет!
Бог распахнул глаза, в которые сразу же ударил порыв ярких лучей. Локи почувствовал покалывание возле правого ребра, но сил не хватало, чтобы хотя бы приподнять голову. Он обессиленно простонал.
***
Элис завернула за угол, но ее голова со всей силы стукнулась обо что-то железное. Послышалось дребезжание, словно ударили по музыкальной тарелке. Старк потирала лоб, поднимая взгляд на растерянного Тора:
— Прости меня, леди Элис.
— Тор, черт возьми! Зачем так стоять? И просто Элис, сколько можно повторять?
— Я хотел лишь разрядить обстановку.
— У тебя это не получилось. И вообще, что ты здесь делаешь? Давно ты в Мидгарде?
— Нет, я прилетел полчаса назад, — ответил Тор, потерев подбородок.
— И зачем?
— С братом хотел пообщаться. Он как раз пришел в себя, — громовержец быстро скользнул в кабинет, не дождавшись реплики Старк.
Тор на одних пятках развернулся к кушетке, где лежал трикстер, вздрогнув от его пристального взгляда.
— Тор. Если мне не изменяет память, мы сегодня уже виделись.
— О, брат, твоя память кажется тебе изменила с твоей потерянной совестью. Мы встречались вчера, — Локи театрально закатил глаза.
— Если это что-то важное, то выкладывай, а если нет, то будь так добр, если конечно это не составит тебе труда… Уматывай отсюда к Хель!
— Конечно, это очень важно! Сначала ты пытаешься ударить Элис, потом доводишь ее до слез, напиваешься, как будто мы выиграли войну с темными эльфами, открыто пристаешь к ней — опять доводишь до слез, ещё и перенес мидгарскую болезнь; пытаешься «помочь» — и снова доводишь ее до слез, избиваешь, выбираешь ее в попечители…
— Кураторы, — бог грома кинул на него испепеляющий взгляд, вскипая от злости.
— Кураторы, — процедил сквозь зубы тот, — а потом пытаешься убить, не подумав о том, что это обернется против тебя, да ещё и судом норн! И это все подвиги только за последнюю неделю! Нет, брат, ничего важного!
— Ох, Тор, будто бы ты во мне сомневался! Не то чтобы я ненавидел твои нравоучения, но… я их ненавижу. Поучись у Одина, он в этом получше тебя!
Тор тяжело выдохнул, и если бы это было нарисовано, то определённо из его носа пошёл бы пар.
Одинсон развернулся также, как и повернулся, громко хлопнув дверью. Элис, которая ждала своей очереди на разговор с трикстером, вздрогнула от резкого звука.
— Тор, чтоб его! — воскликнула девушка, но бог прошел мимо, чуть не снеся ее с ног.
Элис прикрыла глаза, мысленно себя успокаивая, но сердце забилось быстрее, глухими ударами стуча по ребрам. Пока она стояла возле этой злосчастной комнаты, напридумывала себе разных версий о том, почему вдруг трикстер захотел с ней расправиться. И самый разумный ответ оказался самым глупым: «Я просто ему надоела».
Элис одними кончиками пальцев коснулась дверной ручки, повернув ее по часовой стрелке. Та поддалась, со скрипом петель впуская девушку внутрь. Совсем невесомые шаги, касание пола одними носками, заставило Локи понять — она боится. Старк присела на круглое кресло рядом с кроватью.
— Привет, Элис, — с хищной ухмылкой прошептал бог.
— Зачем? — Локи повернул голову в ее сторону, усмехаясь:
— Видишь ли, у меня есть странный талант. Я умею профессионально заставлять людей меня ненавидеть.
— Что ты такой довольный? Ты не первый человек, покушающийся на мою жизнь. Так зачем?
«Девушка, твоя надежда, заслужи ее доверие, откройся ей и она тебе поможет!»
— Тебя это не касается.
— Локи, откройся.
«Заслужи ее доверие, откройся ей»
— Нет.
— Пожалуйста…
«ОТКРОЙСЯ ЕЙ».
— Нет! Уйди! Уйди из моей головы! — словно безумный кричал Локи.
Сердце девушки замерло, дыхание прекратилось. Она сорвалась с места, выбегая вон.
Элис со слезами забежала в помещение, где находилась десятью минутами ранее. Старк и Беннер стояли возле большого экрана, и доктор показывал на какие-то диаграммы и таблицы ручкой, с немного погрызанным колпачком.
Девушка подбежала к отцу, обнимая его торс со спины, вжимаясь в лопатки лицом. На его белой рубашке с бледно-голубыми точечками вмиг образовались два мокрых круга.
Тони повернулся к дочери, обнимая ее в ответ, прикасаясь губами к макушке. Брюс без слов оставил их наедине. Тони хотелось сказать: «Вот, я же говорил, вам не стоит общаться», но, учитывая состояние дочери, он решил промолчать и не расстраивать ее ещё больше.
— Почему ты всегда оказываешься прав?
— Потому что я — гений.
— Но у гениев мысли одинаковые, так почему наши мнения всегда расходятся?
— Может, ты просто гений немного в другой сфере?
Элис оставила этот вопрос без ответа. Ей хотелось молчать и наслаждаться этим моментом. Они так редко общаются по душам, так редко просто бывают вместе в такой домашней обстановке. Просто, как отец и дочь, как семья.
Слез больше не было, было умиротворение.