Невидимый - Матс Валь

По дороге через поселок Форс слушал местное радио. Двое неизвестных пригрозили ножом какому-то орнитологу на озере Мушен и попытались отобрать у него ключи от машины. Орнитолог успел убежать. Сейчас преступников ищут полицейские.
Форс сменил канал. «You ain't nothing but a Hound dog», - пел Элвис.
В местном участке полицейский Нильсон, закатав рукава, мыл кастрюлю. Нильсон собирался осенью выйти на пенсию. В полиции он прослужил всю жизнь. У него были коротко подстриженные седые волосы, а нос наводил на мысль о том, что его обладатель недавно завязал с выпивкой.
- Кофе хочешь? - спросил Нильсон.
- Спасибо, я только что пил.
Форс сел за стол в маленькой кухоньке и развернул карту.
- Эриксон ехал из дома во Вретен, - сказал Форс.
Нильсон поставил кастрюлю на стол.
- Родители думали, что он поедет в Валлен.
- Он и ехал в Валлен, но сначала завернул во Вретен, навестить подружку.
- Родители этого не знали, - заметил Нильсон.
- Какой дорогой он поехал из Вретена в Валлен?
- По тропинке Берга.
- Где это?
Нильсон повесил полотенце на сушилку над батареей и подошел к столу. У него были большие руки с грубыми пальцами. Он внимательно посмотрел на карту.
- Где-то здесь. Мне надо взять очки.
Он вышел в соседнее помещение и вернулся с очками на носу. Такие очки без оправы можно купить на любой заправке, подумал Форс.
- Здесь протекает ручей. Шесть лет назад тропинку вдоль ручья расширили, построили два моста, поставили скамейки и сделали гравиевую дорожку. Депутаты предполагали, что там будет популярное место для прогулок. Уж не знаю, гуляет ли там кто-то, но, по крайней мере, это кратчайшая велосипедная дорога из Вретена в Валлен.
- Там есть какие-нибудь постройки? - спросил Форс, разглядывая карту. - Кажется, вот тут какой-то дом?
- На том месте, где ручей впадает во Флаксон, у председателя коммуны Улле Берга есть домик. В народе эту тропинку называют тропинкой Берга.
Форс набрал номер своего шефа.
- Здравствуйте, это Форс. Мне нужны люди. И собака.
- Сейчас все заняты на озере Мушен.
- Я знаю. Когда освободится кто-нибудь с собакой?
- Возможно, вечером. Как там дела?
- Мальчик пропал во время поездки на велосипеде. Он должен был вернуться домой к футбольному матчу. Кажется, дело серьезное.
- Попробуйте отловить Седерстрема. Пусть едет к вам, как только освободится на Мушене. Все остальные заняты, по крайней мере, на сегодняшний день точно.
- Я позвоню Седерстрему.
- Действуйте.
Форс вынул из кармана телефонную книжку, отыскал нужный номер и набрал его. К телефону никто не подошел.
Форс оставил сообщение на автоответчике, положил трубку и пошел обратно к Нильсону. сидевшему за кухонным столом над чашкой кофе. На блюдечке лежала ватрушка.
- Хочешь половину? - предложил Нильсон.
- Спасибо, я худею.
- Худеет, - фыркнул Нильсон. - Оно тебе надо? Посмотри вот на это! - Он приподнял рубашку и показал немаленький живот. - Вот кому надо бы похудеть, но... уж как-нибудь в другой раз.
Форс сел напротив Нильсона.
- Расскажи мне, когда к тебе обратились родители Хильмера?
- В субботу вечером. Я был свободен, так что они позвонили мне домой.
- В участке никого не было?
- Теперь мы не работаем по субботам, разве если только что-то случается. В экстренных случаях полиция приезжает из города.
- Так ты был дома?
- Ну да. Смотрел футбол, гулял с Нико, смотрел фильм по четвертому каналу. Тут она и позвонила.
- Фру Эриксон?
- Да. - Нильсон отломил порядочный кусок ватрушки и с полным ртом продолжил: - Дальше ты слышал. Она была очень обеспокоена. Мальчишка не вернулся домой. Я пообещал помочь, если он не вернется в воскресенье утром. Она позвонила во время завтрака, в половине восьмого, совершенно взволнованная, позвонила даже в город, самому Хаммарлунду, короче, устроила всем веселую жизнь. Я поехал к ней. Хаммарлунд послал еще Седерстрема и двух девчонок, так что нас было четверо, не считая собаки. Мы искали вокруг Валлена, были в раздевалке спортплощадки, разговаривали с одним из парней. Его зовут Ольс. Я его знаю, он довольно толковый малый. Он видел, как Хильмер ехал на велосипеде из Валлена. Вроде он направлялся домой. Мать спросила его про полотенце. Хильмер забыл его в раздевалке. Он сказал, что заберет его в понедельник. Но полотенце было новое, мать побоялась, что оно потеряется, и Хильмеру пришлось снова отправляться в путь. У него новый горный велосипед. Отец смотрел, как он выезжает через калитку. С тех пор его никто не видел.
- Кроме Эллен Старе.
- Дочери пастора?
- Хильмер заехал к ней.
- Про это мать ничего не говорила. Она уверена, что Хильмер поехал прямо в Валлен.
- Можем мы осмотреть тропинку Берга?
- Конечно.
Нильсон положил последний кусок ватрушки себе в рот, отхлебнул кофе, поднялся, подошел к мойке и тщательно вымыл руки. Затем он раскатал рукава рубашки, надел куртку и затянул пояс. На поясе висели пистолет, карманный фонарик и складной нож в кожаном чехле. Нильсон спрятал мобильник во внутренний карман, запер дверь, вышел па улицу и уселся в «вольво» с синим маячком на крыше и надписью «Полиция» на борту. Форс залез следом.

А рядом с ними, никем не замеченный, находился он, невидимый, он, чье имя было Хильмер Эриксон. Он был в автомобиле, когда Нильсон дал задний ход, он был рядом, когда они молча ехали по улице Стургатан к ручью и тропинке Берга.
Тот, кого нет, все еще с нами. И тот, кто исчез, все равно рядом с нами.
Забвения нет.

Нильсон припарковался на огромной стоянке. На ней были расположены четыре стола со скамейками, мусорный бачок и два туалета. Стрелка указывала в сторону леса. До Флаксона два километра.
- Это туда, - сказал Нильсон, - немного надо пройти.
- Для тебя это неплохо, - сказал Форс, - жир порастрясти. Может, и пробежишься немного?
Нильсон засмеялся:
- Пробежаться? Если только до ближайшего бара.
Полицейские пошли через пустую парковку
- Берг утверждал, что на этой парковке будет останавливаться много народа с Е4. Он построил ее на пятьдесят автомобилей. Я видел тут больше десяти машин один-единственный раз, когда Берг устраивал праздник поедания раков.
Они повернули на гравиевую дорожку для велосипедов. Она была метра два в ширину.
- Видишь тот большой камень? - показал Нильсон. - Там я впервые поцеловал девочку.
- Так ты отсюда? - удивился Форс.
- Я прожил тут всю жизнь. Ну, разумеется, учился в полицейской школе, потом два года отслужил в Стокгольме. Затем вернулся сюда. Тогда нас тут было трое. Из города никогда никто не приезжал. В летнее время бывали небольшие драки в народном парке, пьянки на празднике встречи весны и в день летнего солнцестояния, убийство топором в шестьдесят шестом, мелкие кражи, ничего особенного. Как-то в шестидесятые годы тут обосновалась тусовка нечесаных парней на старых автомобилях. Они собирались на месте нынешней парковки, где мы с тобой оставили машину. Буянили по выходным, мусорили, нарушали общественный порядок. У тогдашнего директора местного предприятия была четырнадцатилетняя дочка. Что бы отец ей ни говорил, она все делала с точностью до наоборот. Едва появились эти гопники, как она немедленно подалась к ним. Отец попросил меня забрать ее оттуда. Я взял с собой Бурмана - кадрового полицейского, огромного и сильного, как медведь. Мы пришли в палаточный лагерь. Ни одного трезвого, кругом голые девки. Девчонку директора звали Шарлотта. «Иди сюда, Лотта!» - заорал Бурман, встав посередине лагеря с резиновой дубинкой в руках. К нему подошел какой-то урод с бакенбардами и стал угрожать. «Повтори-ка еще раз», - предложил Бурман, не моргнув. Кажется, он даже улыбнулся. Урод с бакенбардами свалил, и Бурман заорал снова: «Лотта, немедленно сюда!» Девчонка вывалилась из палатки в одних трусах и бросилась к нашей машине. Урод тем временем собрал своих товарищей-храбрецов. Они начали кидать в нас бутылки. Сейчас все это звучит как интересная история про отважных полицейских, но клянусь, тогда я до смерти испугался. Бутылки так и летели. Мы запихали девчонку в машину и побыстрей убрались оттуда. Заднее стекло пришлось менять. - Нильсон помолчал. - Теперь многое изменилось. Недавно на празднике начала весны мы отловили совершенно пьяного мальчишку. У него на поясе был нож, которым обычно разделывают рыбу, - знаешь, с таким тонким лезвием. А в сапоге он прятал еще один. Сказал, что ножи ему нужны для самообороны. Парню всего тринадцать лет.
Нильсон снова замолчал.
Они незаметно вышли к маленькому ручью, едва ли шире метра и глубже полуметра. Вода была совершенно прозрачной.
- Во Флаксоне по предложению Берга разводят форель. Еще бы, теперь он может рыбачить прямо со своего участка.
В верхушках елей гулял ветер. Повсюду лежали сухие ветки.
- Что мы ищем? - поинтересовался Нильсон.
- Не знаю, - признался Форс, - я просто хочу осмотреть все вокруг. Парень ехал именно этой дорогой. Если на него кто-то напал, то это должно было случиться в таком месте, где преступнику никто не мог помешать.
- Точно, - сказал Нильсон, - здесь почти никого не бывает. Только летом, по субботам. Тогда тут и начинаются сборища.
- Что за сборища?
- Тут собираются те, кому некуда пойти. Молодежь. Но это только летом, когда тепло. Берг вечно на них жалуется. Он до сих пор проклинает тот день, когда решил строить дом в этом месте. Не успел закончить отделку, как домик взломали. У него ведь там оборудован летний погреб, так из него украли двенадцать бутылок шабли. Берг-то подумывал как-нибудь попить вина под форель.
Они миновали скамейку, сделанную из грубых, обструганных досок и установленную на двух бетонных плитах.
- Скамейки Берга, - вздохнул Нильсон. - Вон на той летними вечерами подростки обычно пьют пиво.
Форс попросил у Нильсона мобильник и позвонил Седерстрему. Они договорились встретиться в местном полицейском участке между тремя и четырьмя часами.
- Они все еще заняты там. на озере? - спросил Нильсон.
- Да.
Около следующей скамейки валялись окурки, на откосе около ручья блестели две пивные банки. В этом месте ручей был почти вдвое шире, но глубина составляла не больше десяти сантиметров.
- Ты думаешь, с парнем произошел несчастный случай? - спросил Нильсон. Форс рассматривал откос.
- Никаких идей, а что ты думаешь?
- Прошлым летом на Стелете пропал мальчишка. Он отсутствовал четыре дня. А когда пришел обратно, то не захотел рассказывать, где был, что делал и почему ушел. Ему было пятнадцать.
- Ты знаешь Альфа Нурдстрема?
- Конечно. Я служил вместе с его отцом.
- Что он за человек?
- Спортсмен, не женат. Насколько я знаю, с ним никогда не было никаких проблем.

- Я хочу поговорить с ним еще раз. Иди обратно к машине и поезжай к тому месту, куда ведет тропинка. Я пройду всю дорогу пешком и тщательно все осмотрю. Ты меня встретишь.

- Договорились, - сказал Нильсон и повернул обратно.
Форс продолжил путь. Через некоторое время он вышел к домику, который, как он догадался, и был дачей Берга. На другой стороне тропинки стоял еще один, окрашенный в коричневый цвет, старенький маленький домик. Крышу его покрывала желто-коричневая сосновая хвоя. Форс подошел и заглянул в окно. Двери были заперты на тяжелые висячие замки. На газоне стояли три мухомора из бетона. Красная краска на шляпках отслоилась.
Из леса вышел высокий мощный парень с вы¬тянутым лицом.
- Что тебе тут надо?
Вид у парня был угрожающий. В руках он нес грабли. Форс показал свое удостоверение.
- А что вам тут надо? - сказал Форс, убирая документы.
Парень взмахнул граблями:
- Я живу вот там.
- Так вы и есть Берг?
- Именно так.
- Самый сильный мужчина в коммуне.
- Так говорят?
- Я так слышал.
- Услышать можно многое. Лично я предпочел бы услышать полицейских, когда мне взломали замки. Так ведь нет, ни один не появился.
- Ну Нильсон же пришел?
- Да кто говорит про Нильсона? Надо было бы кого-нибудь из города. Когда подожгли бараки в Соллане, понаехало полицейских три автобуса. С собаками. А когда взламывают жилье у обычного человека, так никого это не интересует.
- А что за история с бараками?
- Не помните?
- Я в то время работал в Стокгольме.
- Какие-то юнцы подожгли бараки. Об этом даже в столичных газетах писали. Представлено все было так, как будто мы тут монстры.
- В тот раз еще сгорела женщина?
- Ну это преувеличение. Она обожгла руку. Но обжечься можно где угодно. Например, сжигая старые листья.
Берг показал красный след на руке.
- Вас не интересует, что я тут делаю? - спросил Форс.
- Я это знаю. Вы ищете Эриксона.
- Вы его видели?
- Давно. Даже не знаю, смог бы я, например, узнать его на улице.
- А вы знали его в лицо?
- Хильмер раньше был скаутом. Несколько лет назад он заходил в управление коммуны, продавал газеты. Кажется, это было в апреле, на день святого Георга.
- Вы купили?
- Нет.

Рядом стоял Хильмер Эриксон. Он тяжело дышал и пытался что-то сказать, он тянул их за рукава и показывал на кучу компоста в углу сада. Но Хильмер был невидим. Неслышим. Незаметен. Но он был там, беспомощный свидетель поисков самого себя.
Он потрогал лицо.
Губы.
На рубашке кровь.
Только один ботинок.

- Что это, собственно, за коммуна? - спросил Форс.
- Что именно вы хотите знать? - поинтересовался Берг, прищурив глаза.
- Что тут за народ, чем он живет, где работает?
- Тут два предприятия - «Брукет» и «Велюкс». «Велюкс» производит гидравлические системы и тормоза. «Брукет» собирается сворачивать производство. Мы пытаемся развивать туристическую индустрию. Многообещающее направление. Делаем ставку на охоту и рыбалку. Охота на мелкую дичь, ловля форели. Нигде на континенте нельзя съесть рыбу, которую поймал сам. Народ просто сходит с ума от того, что у нас можно поймать рыбину на пол-килограмма, развести огонь, запечь ее в фольге, тут же съесть с бутербродом и продолжить рыбалку. Немцы такое обожают. А уж если лося увидят, так это просто полное счастье.
- Соллан?
- Там живут несколько семей беженцев. У них безработица. Думаю, это неправильно, что они живут за счет других. Коэффициент безработицы у них свыше шестидесяти процентов. Несколько лет назад у нас тут появилась банда юнцов-иммигрантов, устраивали драки. Но сейчас ведь так повсюду. - Берг помолчал. - Сейчас совершенно другая молодежь. Ну, пойду жечь листья. Давно следовало бы это сделать, но когда занимаешься политикой, своим временем уже не распоряжаешься. Надеюсь, вы найдете парня.
- Мы найдем его, - сказал Форс.
Берг повернул на тропинку к своему участку. Форс, обернувшись, увидел, как он нагнулся и поднес спичку к куче листьев и веток. Берг был прав. Место действительно было изумительное.
Через некоторое время Форс вышел к мосту. Мост находился на том самом месте, где ручей впадал в реку Флаксон. Форс свернул с тропы и вышел на мыс. Река казалась глубокой, после дождей на прошлой неделе течение было довольно сильным. Форс огляделся, но ничего примечательного не заметил. Он вернулся на тропинку, перешел мост и вышел на парковку, такую же большую, как на другом конце тропинки. Там ждал милицейский автомобиль.
- Нашел что-нибудь? - спросил Нильсон, когда Форс сел в машину.
- Нет. Можешь подбросить меня до школы Халлбю?
- Не вопрос, - ответил Нильсон, включил передачу и выехал на шоссейную дорогу.
- Я встретил Берга, - сказал Форс через некоторое время. - Он жег листья.
- Некоторым плевать, когда жечь листья, на ветер они просто не обращают внимания, - пробурчал Нильсон. - В прошлом году у нас уже в начале лета было три лесных пожара. Слава богу, тогда огонь не распространился на большую территорию, но при таком ветре может быть все что угодно.
- Может, он просто от всего устал? - сказал Форс.
- Ты о чем? - поинтересовался Нильсон.
- Некоторые получают удовольствие, нанося вред другим.
- Берг не такой. У него в голове свои тараканы, но он хороший парень.
Нильсон включил радио. Передавали старый шлягер.
- Помнишь эту песню?
- Помню, - ответил Форс, - мне в то лето было пятнадцать. Отец занял очень приличное место в шахматных соревнованиях и подарил мне магнитофон «Тандберг».
- Магнитофон «Тандберг», - повторил Нильсон, - сейчас таких уж и не найдешь.
Они замолчали и ехали молча до школы Халлбю.
- Я там недолго пробуду, - сказал Форс, выходя из машины, - подожди меня здесь.
Нильсон кивнул.
Школа Халлбю располагалась в трехэтажном кирпичном здании. «Массивные ворота явно тяжеловаты для малышей», - подумал Форс, с трудом открывая калитку. В холле звучало эхо. На лестнице он встретил толпу детей. Должно быть, они шли в столовую. Оттуда пахло жареной рыбой.
- Где тут дирекция? - спросил Форс девочку с пластинкой на зубах.
- На втором этаже, - ответила она.
В дверях маленькой комнаты около дирекции Форс столкнулся с Нурдстремом. Он нес рулон электропровода.
- Я могу с вами поговорить? - спросил Форс.
- Это может подождать?
- Нет.
Нурдстерм поставил рулон на шкаф с документами.
- В чем дело?
Форс зашел в комнату. Она была немного больше гардероба, в ней находились маленький письменный стол с телефоном и несколько шкафов, набитых документами. Над расписанием склонилась женщина. Форс показал удостоверение.
- Простите, но мне понадобится на пять минут это помещение, - сказал он.
Женщина взяла стопку книг, кинула взгляд на Нурдстрема, который доставал табакерку, и поспешно вышла.
- Сколько у вас учеников в школе Люгнета?
- Я уже говорил. Четыре параллели. Скоро будет свыше трехсот.
- И у каждого ученика есть свой собственный шкаф?
- Конечно, - Нурдстрем потер подбородок и положил табакерку в нагрудный карман.
- Как можно узнать, где чей шкаф?
- По базе данных.
- То есть вы не помните, где чей шкаф?
- Я должен это знать?
- Но вы сразу же указали шкаф Хильмера.
- Да.
- Почему?
- Ну, шкафы некоторых учеников я знаю.
- Вы знаете, чьи шкафы находятся рядом со шкафом Хильмера?
- Это нужно смотреть по списку.
- Почему вы запомнили именно шкаф Хильмера?
Нурдстрем вздохнул:
- Это важно?
- Отвечайте на вопрос
- Я не могу объяснить, почему я помню, где именно его шкаф. Я же сказал, шкафы некоторых учеников я знаю.
- Кажется, шкаф Хильмера был недавно покрашен.
- Да, это так.
- Вы недавно покрасили шкаф Хильмера?
- Это допрос?
- Называйте это как хотите, но отвечайте на вопросы. Итак, вы недавно покрасили шкаф Хильмера?
- Да, я недавно покрасил его.
- Когда?
- Две недели назад.
- Зачем?
- Он нуждался в покраске.
- Но вы покрасили только один шкаф, почему только один шкаф, шкаф Хильмера?
- Я уже сказал.
- Нет, вы не сказали. Почему вы покрасили именно его шкаф?
Нурдстрем затеребил табакерку.
- Какое право вы имеете так со мной разговаривать?
- Вы можете получить письменное приглашение на допрос в городе, если вам так больше нравится.
- Кто-то изрисовал шкаф Хильмера.
- Кто?
- Я не знаю.
- Что значит - изрисовал?
- Там был нарисован крест
- Какой крест?
- Свастика.
- Какого размера?
- Приблизительно пятнадцать сантиметров.
- Какого цвета была свастика?
- Черного.
- И все?
- Еще три буквы.
- Какие?
- Три Н.
Форс огляделся в поисках бумаги. На одном из стеллажей лежала кипа чистых листов. Форс взял один, положил его на стол перед Нурдстремом и достал из внутреннего кармана ручку.
- Нарисуйте, какого размера была свастика.
- Я никогда не был особенно силен в рисовании.
- Можно соскрести краску с дверцы шкафчика, если вас это больше устроит
Нурдстрем нарисовал. Свастика заняла половину листа.
- Вот так приблизительно.
Форс взял листок со свастикой, свернул вдвое и положил во внутренний карман. Затем он протянул Нурдстрему новый лист.
- Теперь три Н.
Нурдстрем нарисовал три буквы Н подряд. Форс взял бумагу, свернул ее и положил во внутренний карман.
- Спасибо.
- Теперь вам все ясно?
Форс промолчал.
- Теперь вам все ясно? - повторил Нурдстрем.
- Почему вы ни слова не сказали об этом утром?
- Я и не подумал про это.
- Вы закрасили свастику и все?
- Что вы имеете в виду?
- Вы рассказали школьному руководству, что на одном из шкафов кто-то нарисовал свастику?
- Да.
- Кому?
- Хумблебергу.
- И что он сказал?
- Что мне придется покрасить шкаф.
- Получается, что вы покрасили шкаф по распоряжению Хумблеберга?
- Да.
- Вам приходилось закрашивать свастику раньше?
- Да, такое случалось.
- Когда?
- Некоторое время назад.
- Где?
Около шкафов, в коридоре возле учительской, у спортзала.
- И кто приказывал вам закрашивать свастики?
- Хумблеберг.
- Когда вы закрасили свастику в первый раз?
- Несколько лет назад.
- И где это было?
- В коридоре около учительской.
- Вы заявляли в полицию?
- Этого я не знаю. Вообще-то это считается порчей имущества - возможно, заявляли.
- А потом?
- И еще один раз, примерно в то же время. Большая свастика на стене около спортзала.
- Насколько она была большая?
- Почти метр в диаметре. И нарисована высоко. Тот, кто сделал это, должно быть, влезал на лестницу.
- Ну а потом там, где стоят шкафы учеников?
- Да.
- Где именно?
- На нескольких шкафах.
- На чьих?
- На тех, что принадлежат иммигрантам.
- Когда это было?
- Минувшей осенью.
- Спасибо, на этом все.
- Я могу идти?
- Пожалуйста.
Нурдстрем взял свой рулон, открыл дверь и исчез. Форс спустился к Нильсону. Тот сидел в машине с приоткрытой дверцей и слушал по радио программу о Фарерских островах.

- У меня есть отбивные из лосятины. - сказал Нильсон, выезжая со школьной парковки. - А к ним вареная картошка, брусника и соленые огурцы. На тебя тоже хватит.

- Звучит заманчиво.

- Узнал что-нибудь?
- Нурдстрем закрасил свастику на шкафу в школе Люгнета.

- Да что ты говоришь, - сказал Нильсон, обгоняя грузовик.
- У вас тут было что-нибудь подобное?
- Не больше, чем где-то в другом месте.
- Помнишь, ты расследовал порчу имущества в школе Люгнета несколько лет назад?
- Нет.
- Уверен?
- Я никогда и ничего не расследовал в этой школе.
- К тебе ведь наверняка обращались по поводу свастики, нарисованной около спортзала.
- Ничего об этом не знаю. Некоторое время оба молчали.
- Что представляет собой Хумблеберг?
- Сын крестьянина. Его родители по-прежнему занимаются усадьбой. У них лес вдоль верхнего течения Флаксона. Хумблеберг активный центрист. Они с Бергом хорошие приятели, несмотря на то что иногда сталкиваются по политическим вопросам. Ведет трезвый образ жизни. Как и я, на несколько лет уезжал учиться. Вернулся и стал учителем. Затем ректором, и на этой должности уже пять или шесть лет. Многие говорят, он неплохой парень.
- А ты? Ты тоже думаешь, что он неплохой парень?
- Мы вместе охотимся. Минувшей осенью он застрелил лося. Огромного, я такого прежде даже не видел. Мы охотились на землях его родителей. Да, думаю, он неплохой парень.
Нильсон повернул на парковку около правления коммуны.
- Вот машина Берга. - удивился он и показал на красный «вольво». - Что, он уже успел сжечь все листья?
- Где же может быть велосипед? - спросил Форс.
- Велосипед Хильмера? Если на парня кто-нибудь напал, то велосипед скорее всего утопили в Флаксоне.
В полицейском участке Нильсон принялся жарить лосиные отбивные. Форс сел к телефону. Едва он успел набрать номер, как на том конце подняли трубку.
- Дом Эриксонов, - ответил взволнованный женский голос.
- Меня зовут Харальд Форс. Я расследую дело об исчезновении Хильмера. Я говорю с фру Эриксон, верно?
- Да. Вы нашли его?
- Нет, пока нет. Я хотел бы встретиться с вами после обеда.
- Хорошо. Когда?
- Примерно через час.
- Я буду дома.
Форс услышал, как она подавила рыдание.
- Мы найдем его, - сказал он, - после обеда начнет работу проводник с собакой. Мы найдем его.
- Нильсон сказал то же самое, - всхлипнула фру Эриксон.
- Я приеду через час.
Фру Эриксон положила трубку.

Пока Форс разговаривал с Анной Эриксон. Хильмер стоял рядом с ним. Он стонал и старался представить маму, папу, сестренку Карин, но ничего не получалось. Вместо образов им завладела боль.
Боль.
Кошмарная, невыносимая боль.

Форс достал из портфеля блокнот. Он написал дату и время и сделал пометку о прогулке вдоль ручья и посещении школы Халлбю.
Затем он открыл пакет с вещами Хильмера и вытряс содержимое перед собой на стол. Он пролистал книгу о шахматах. Точно такая же книга была в библиотеке дорожного мастера Форса. В молодости отец читал ее и даже пытался разыгрывать знаменитые партии. Он был горячим поклонником Кристиана Шолда.
- Все готово! - прокричал Нильсон. Форс поднялся и пошел в кухню. Нильсон открыл окно. Сильный ветер рвал раму.
- Я сейчас поеду домой к Эриксонам, - сказал Форс. - Как мне найти их дом?
- Поедешь по дороге мимо той парковки, где мы оставляли машину. Немного погодя увидишь желтый дом и забор с белой калиткой. В саду яблони, флагшток, словом, полная идиллия. Ешь, пока горячее.
- Ты сам застрелил этого зверя? - поинтересовался Форс и вонзил в мясо вилку и нож.
- Это кусок того лося, которого Хумблеберг завалил по осени. Мы его поделили. Нас в команде много, но хватило на всех. Огурец хочешь?
Некоторое время они ели молча. Нильсон уплетал лосятину с явным удовольствием. Картошка была приправлена сливочным соусом.
- Давай еще? - предложил Нильсон, когда Форс доел свою отбивную.
- Нет, спасибо, мне достаточно.
Нильсон улыбнулся немного иронически:
- Надеюсь, было вкусно.
- Очень.
- Возьми еще.
- Once on your lips, forever on your hips , - заметил Форс.
- Ну ты же не юная девочка, - воскликнул Нильсон с возмущением. - Мужчине-то чего заботиться о том, что у него на бедрах?
- Многих это беспокоит, - возразил Форс.
Нильсон засмеялся.
- Если что, я позвоню тебе. Оставь свой номер.
- Я забыл мобильник дома, - покаялся Форс.
- Тогда я позвоню Эриксонам, если что. Хочешь кофе?
- Спасибо, - Форс поднялся и закрыл окно. - Как дует.
- Будет еще хуже, - сказал Нильсон. - Такой ветер вполне может повалить деревья.
Они пили кофе и слушали ветер. Форс со вздохом отставил чашку.
- Есть кто-нибудь?! - крикнул кто-то от входной двери.
- В кухне! - ответил Нильсон.
В дверях кухни появился Улле Берг. Казалось, он полностью закрыл собой проход. Он обратился к Форсу.
- Могу я с вами переговорить?
- Конечно.
- Выйдем?
И Берг пошел на парковку перед правлением коммуны. Он остановился около своего красного «вольво». Ветер дул ему в спину. Берг поднял воротник куртки.
- Я слышал, вы разговаривали с Нурдстремом.
- Да.
Берг впился в Форса взглядом. В воздухе крутился песок. Форс отвернулся от ветра и сунул руки в карманы куртки.
- Все эти истории со свастикой - дело довольно щепетильное, - продолжил Берг.
- Что вы хотите сказать?
- Это может быть неверно истолковано.
- Как это?
- Я уверен, вы понимаете, о чем я говорю.
- Нет.
Берг нагнулся к Форсу:
- Нам совершенно не нужно, чтобы об этом районе шла дурная слава. Надеюсь, вы это понимаете?
Форс вздохнул:
- Что вы хотите?
- Не нужно делать из мухи слона, вот что я имею в виду.
- Я вас не понимаю.
- Не стройте из себя идиота!
- Я на самом деле не понимаю.
Берг вздохнул. Он выглядел совершенно измученным. Новый порыв ветра поднял пыль с дороги.
- Пока пресса еще не поместила всю эту историю на первые страницы, но это лишь вопрос времени. Местные газеты уж точно вцепятся в эту тему.
- О том, что Эриксон пропал?
- О том, что он подрался с мальчишками, которые рисуют свастику.
- Этого я не знал, - сказал Форс. - Что это за мальчишки?
Берг понял, что сболтнул лишнее.
- Я точно не знаю, но пацаны в этом возрасте всегда выдумывают много всякого дерьма. И в большинстве случаев не стоит придавать этому большого значения.
- Нурдстрем рассказал что-нибудь о тех парнях, с которыми поссорился Эриксон?
- Нет.
- Точно?
- Да. Мне пора. Но мы с вами еще поговорим. Мы стремимся к тому, чтобы этот район стал привлекателен для туристов с континента. Пока нам все удавалось. - Берг нагнулся к Форсу и сунул руки в карманы куртки. - Вы понимаете, что никакие Фриц и Ута из Берлина не захотят приехать сюда порыбачить со своими ребятишками, если пройдет слух, что у нас тут хозяйничают нацисты?
- Вот как?
Берг покачал головой:
- Никто сюда тогда не приедет. Пока!
Согнувшись против ветра, он исчез в здании правления. Форс вернулся к Нильсону. Тот мыл посуду.
- Я поехал.
- Я позвоню, если что, - ответил Нильсон, не поворачиваясь.